Замёрзшие волны

Я стал жестоким Я сжался, скрылся Прямолинейней по щекам Хлестал чужих Чужих и близких Я стал жестоким К двадцати годам. Блондин ехал по дороге в центре города, слушая лёгкую музыку, играющую по радио. Слева от него сидел спящий Саша, который, по его словам очень устал, только от чего — непонятно. Варю он завёз пару минут назад, она быстро выскользнула из машины, толком не попрощавшись, что ввело в ступор Глеба, ведь когда рыжеволосая ступила одной ногой на землю, дабы выйти из большой машины, блондин в свою очередь повернулся, чтобы обнять, только след девушки простыл. Голубин замер на несколько секунд, продолжая наблюдать за приоткрытой домофонной дверью, всё меньше и меньше видя в манящей темноте подъезда силуэт Вари. Александр отвлёк Глеба своим голосом, предлагая продолжить путь к студии, ибо времени мало. Сейчас же плечи устало опустились, а Фараон победно выдохнул, понимая, что ближайшие полчаса он не будет слушать непрекращающийся поток слов своего приятеля. Как всегда говорит Глеб: бубнеж Отиса. Блондин вовсе не плохой друг, и таким считать его после вышесказанных слов не стоит. Глеб не любит, когда слишком много говорят, он часто погружается в самого себя и всё остальное лишь фоновый звук. Ему нравится наслаждаться прекрасной тишиной и окружающими его вещами. Многие его друзья обижаются, не понимают, не поддерживают, но подстраиваться под них Глебу не хотелось, да и он не собирался. Просто дал возможность всем понять простой факт, и все, вроде, смирились. Не первый год дружат, всё таки. Отис слегка повернулся, ударяясь головой об окно машины, просыпаясь от глухого стука. — Это что, блять, было? — чуть-ли не крича спросил Александр, смотря на своего смеющегося друга. — Что смешного? Что это был за звук? — Ты головой ёбнулся об окно. Ты, видимо, слишком часто бьешься, да? Просто иногда поражаюсь твоей тупости, — Глеб продолжал насмехаться, удовлетворяя свою демоническую натуру, если это можно таковым назвать. — Очень смешно, а главное — остроумно! Что-то ты меня в последнее время раздражаешь, Рамсес! — закатил глаза Голубин, ибо подобного рода шутки его совершенно не смешат, а вызывают тошноту. Разве это смешно? 21 век, а люди не могут уняться. У многих исполнителей интересные сценические имена, но это не значит, что стоит применять это в качестве издёвки. Всё-таки это задевает мужское эго! — Я тебя сейчас высажу и сам доедешь до студии, — блондин гневно взглянул на друга, видя его рассеянное выражение лица. Дальше рэпер лишь включил песню известной метал-группы Rammstein, отпуская себя течь по нотам любимой музыки, пальцами свободной руки в воздухе очерчивая непонятные узоры под бит.

***

Рыжеволосая стояла напротив большого зеркала в прихожей и смотрела на себя. В руках она по прежнему держала каблуки на высокой шпильке, а пальцы ног подворачивала, дабы было не так холодно. И так короткое платье задралось ближе к нижнему белью, что не смутило девушку. Она в таком виде сидела с Глебом в машине, да и он наблюдал за ней пока она не скроется за дверьми подъезда. Она не боялась того, что он похотливо за ней смотрел, особое внимание уделяя красивым ногам и задранной юбке. Она была более чем уверена, что блондина внешние факторы не интересовали от слова "совсем". Он не такой, он другой. Глеба привлекает внешность Вари, безусловно. Просто думает сейчас он совершенно о другом. Он грустный и потерянный. Не знает, что происходит вокруг него. С одной стороны боится, что это всё сон и он просто очнётся в своей кровати, поняв, что Варя так и не появилась в его жизни так неожиданно, как умеет, а с другой — мечтает, чтобы это оказалось видением. Приятным таким, но временным. Ангелова сейчас пыталась понять его, заглянуть в его голову, смотря на себя через зеркало. Как только Глеб появился в ее жизни, болезненно так, как умел, то девушка и впрямь прекратила думать о себе. Она спит плохо из-за того, что пытается понять его всего. Просто Варя поняла, что он изменился, или, по крайней мере, Глеб всё делал для того, чтобы она так думала. И от мысли, что тот влюбчивый парень вырастил в себе надменного рэпера становилось тошно. — Любуешься собой? Мне бы твою самооценку! — блондинка появилась в проёме двери так резко, что Варя ошарашено глядела в ее глаза, подпрыгнув на месте. — Ты где была всю ночь, милая? "Эмили" не хотела рассказывать всё, что произошло с ней за ночь, не хотела давать надежду своему наивному сердцу. — Я расскажу тебе чуть позже, хорошо? Я пока не уверена, — рыжеволосая шустро проскользнула мимо подруги, заворачивая в свою спальню, на которой нежился в солнечных лучах кот. — Не уверена во мне? — Пажинская вопросительно уставилась в спину Варе, которая прекрасно чувствовала ее взгляд и мечтала о том, чтобы провалиться сквозь землю. Вот как объяснить человеку, что ты не то имел в виду? Он ведь всё равно услышит то, что хочет. — Не в тебе я не уверена, а в себе и в нем, — не сдержалась Варя, обречённо сев на край кровати, поджав под себя ноги, открывая вид на своё нижнее белье. Этого перед Региной она точно не стеснялась. Платье она надела удобное, конечное. — Я встретилась с Глебом вчера. Я была жутко пьяна и он предложил отвезти меня к нему домой выспаться. Зачем я вообще согласилась? Он, представляешь, ещё и другу про меня рассказал! — Вот гад, — говорила блондинка, мысленно надеясь на то, что они в итоге поцеловались. — Ты же не надеешься на то, что мы поцеловались? — Нет, конечно! Какой поцелуй? Думать об этом не смею, — вполне убедительно утверждала девушка, обнимая за плечи подругу. — Варь, золото мое, ну послушай меня, прошу! Вот ты смеёшься с меня, с моих советов, но может не такие и глупые они? Глеб появился в твоей жизни для чего-то важного, и это не обязательно отношения! Может с его приходом тебе откроют глаза на что-то, благодаря ему. Подумай над этим. Все люди в нашей жизни неслучайны. Они несут за собой самое главное — опыт! — Регина гладила по голове подругу, целуя в макушку. — Где же ты была раньше со своими неглупыми советами? Ты бы мне успела уже так помочь… — Значит, тогда я тебе и не так нужна была. Главное прислушивайся ко мне сейчас, не думая о прошлом или будущем, — Регина взяла лицо подруги в руки, внимательно рассматривая ее зрачки. — Делай только то, что велит тебе сердце, оно не подведёт, никогда. Хотелось бы в это верить, ведь казалось, что подводило оно и не раз. Варя не знала, когда к нему нужно будет прислушаться. Где тот зеленый свет, который даст подсказку? Девушка боялась, что не услышит своего сердца, боялась, что не поймёт где стоящий совет органа, а где ее собственное желание. Страшно было, но стоит попробовать.