Замёрзшие волны

Блондин раздражительно прошёлся рукой по своим длинным волосам, в итоге завязывая их в небрежный пучок. Глеб старался настроиться на нужный лад, он давненько не выпускал новые хиты, даже не пытался что-то написать. Не было сил. Не было желания. Он думал совершенно о другом. В последнее время слишком много чего случилось, и это хотелось бы перенести на лист бумаги, затаить смысл в строках, но рука дрожала. Очередное, казалось, рифмованное предложение было воспроизведено на потрёпанную тетрадную бумагу в клетку. И я вмазан, я болен Ты напомнишь мне море Я тону в алкоголе Ты горишь на танцполе И хочу ещё, ещё, ещё Все эти суки не в счёт, и не в счёт, не в счёт Знаешь, я хочу ещё, ещё, и ещё, ещё, ещё, и ещё (хочу ещё) Скажи своим подругам, что мы рядом Ты крутишь так коряво Не делай вид, что ты одна, я знаю Ты не из тех, кто не играет. Глеб довольно улыбнулся, подпирая рукой подбородок и задумчиво глядя на рассвет перед собой. У него была замечательная студия, которую он всем сердцем любил и оберегал. Он работал прям перед большими окнами и мог наблюдать за небом, покрытым облаками или же ярким цветом. Он наслаждался этим бесценным видом сполна. Когда не хочет находиться в компании надоедливых людей, то уезжает, аргументируя свой ранний уход желанием написать припев, пока есть вдохновение или же что-то важное забыл сохранить на компьютере и всё в этом роде. Все остальные понимающе кивали, мол, творец! Всё таки личность, занимающаяся творчеством, всё можно понять и войти в положение. Фараон чувствовал, что какая-то часть его разума хочет срочной встречи с Варей, чтобы наконец всё рассказать и прекратить мучить себя, но другая, более сильная часть твердила о том, что стоит смириться с тем, что девчонка надумала всё сама и нужно просто отпустить эту ситуацию, окончательно закрывая на замок в своём сердце тот самой секрет, чтобы даже Глеб не смог до него добраться и окунуться в то отвратительное время. На удивление, маленькая, совсем слабая часть доминировала, придавливая собой блондина, который прятался от этого и искал повод не рассказывать всё, ибо он боится, боится, что она снова уйдёт. Исчезнет, дав напоследок насладиться ее ароматными духами, да и в общем ее невероятным запахом тела. Ангелова пахла дыней, которую так обожал смаковать Глеб летом. Только вот Варю он не смаковал очень давно. Взяв телефон в руки, Голубин нашёл недавний номер Регины — подруги Варвары, он был единственным неподписанным, поэтому распознать было очень легко. Долгие гудки будто предупреждали, что звонить не стоит, что вовсе не время, стоит подумать. Но вот по поводу времени правда. От чего-то Глеб был уверен, что она не спит в 4 часа утра. Ни Регина, ни сама Варя. — Алло… — послышался неуверенный голос, блондин чуть ли не упал, ведь всё время пока он пытался дозвониться, то поставил на громкую связь и кружился вокруг своей оси на кресле, занимая себя хоть чем-нибудь. А вы думали как развлекаются рэперы? Видимо, миф про сучек из клуба, наркоты и прочей хуйни разрушился. — Регина, это Вы? — Да, а Вы, собственно?… — Я Глеб, более известный как Фараон, я подвозил Варю недавно на машине, в общем тут долгая история, она не спит? — Глеб… я наслышана о тебе. Можно ведь на "ты", да, извините если неудобно, я надеюсь всё нормально, — парень зевнув от нескончаемого потока слов, подмечая, что Отиса познакомить с этой девицей — хорошая идея! — Регина, обращайся ко мне как хочешь. Мне Варя нужна. — Точно, Варя! Извини ещё раз. Я ее сейчас позову, мы как раз не спали, в такую то замечательную ночь грех спать, правда? Рассвет великолепный, согласись, — блондинка продолжала щебетать не по делу, сама понимая, что не похожа саму на себя. Будто она пыталась показаться другим человеком, не показывая то, что творится внутри. Она чувствовала, что вот-вот начнётся истерика. — Я согласен, но мне Варя нужна! Ангелова Варя. — Прости, — Регина неуютно уселась на кресле, зовя рыжеволосую подойти к ней. Девушка с мокрой головой медленно подошла, в спешке вытирая мокрые руки о застиранные серые спортивные штаны. — Тебя тут кое-кто зовёт, думаю вам нужно поговорить, — Пажинская протянула мобильный, а сама скрылась за дверьми, скрывая свою дрожь по всему телу и подступающие слёзы. — Варя, это я, Глеб… Надеюсь не слишком поздно, ну, или не слишком рано звоню… в общем, — блондин не мог успокоиться и нормально сформулировать свою речь, хотя пару секунд назад готов был обидеть несчастную девушку, пока она без умолку болтала, лишь бы не слушать бубнежа. — Я не сплю. Не спиться, — пожала плечами рыжеволосая. — Я чувствую, что ты не просто так звонишь, хочешь что-то рассказать, да? — Ты как всегда права, лисица, — девушку внезапно передёрнуло от жесткого воспоминания, которое затерялось слишком далеко и глубоко. — Это не телефонный разговор. Я могу забрать тебя и уже лично поговорить. — Я буду готова через 20 минут, адрес ты знаешь. Если это и впрямь важно для тебя, а не для твоих родителей, к примеру, то надеюсь ты приедешь и не струсишь, — девушка скинула трубку, оставив парня потухающего как спичку. Варя только что его уколола, напомнив о своей обиде, ведь она прекрасно понимала о чем жаждет поговорить Глеб. Фараон громко отбросил телефон, сжимая руку в кулак и ударяя по деревянному столу.

***

Рэпер аккуратно заехал в уже знакомый двор и припарковался так, чтобы с лёгкостью выехать на дорогу. Глеб нервозно отбивал неизвестный ритм пальцами по рулю, слыша звук своего сердца, которое хотелось вырвать и выбросить в ближайшую мусорку. Слышит звук открывающейся подъездной двери, даже не смотря в сторону идущей девушки. — Доброе утро, — спокойно произнесла Варя, тихо закрывая дверь. — Перед тем как ты захочешь выдвигать свою речь, у меня есть желание. — Любой каприз за ваше внимание, — "загадочно" улыбнулся парень, в следующую секунду мысленно ударяя себя по лбу, понимая, что эта фраза звучала вовсе не привлекательно, а скорее наоборот. — Так, какое желание? — Мы поедем в одно место, которое я очень полюбила за всё время проживания в Питере. Оно меня успокоит и не даст волю эмоциям, если вдруг, правда, которую ты приготовил мне не понравится, — отчеканила девушка, удобнее усаживаясь на кресле и внимательно смотря на двор перед собой. — Я кину тебе метку, куда нужно ехать, ибо точной дороги я не помню, — бывшая фигуристка быстро отправила сообщение, пристёгиваясь. — Пусть будет по твоему, — пожал плечами парень, включая фары и выезжая на основную дорогу, смотря по сторонам. — Почему же по моему? Я лишь попросила самое малое, это ты принял важное решение, так что, скорее, по твоему, — фыркнула Ангелова, отворачиваясь от рэпера и наблюдая за деревьями, на которых еле как падал солнечный свет. — Я подключу свой телефон к твоей машине? В плане я хочу включить свою музыку, если ты не против. — Тогда уж точно по твоему, — грубо произнёс Голубин, смотря на строгий взгляд рыжеволосой бестии и выдыхая. — Подключайся. Через пару минут послышалась приятная и знакомая песня Земфиры, ее голос Глеб узнает, наверное, из тысячи. Всегда любил ее творчество, ведь считал и, разумеется, считает, что эта женщина делает музыку как никто не делает. В какой-то период своей жизни Фараон пытался копировать ее, но было заметно, что то, что он сочинял и творил — не его, а чьё-то чужое. Это и вразумило, в какой-то степени Глеба. Он начал делать своё, за что его мгновенно и полюбили. — Джинсы воды набрали и прилипли Мне кажется, мы крепко влипли! — девушка тихо подпевала, снимая с себя кроссовки и ставя ноги на сиденье, обнимая их руками. Ей было вовсе не холодно, ибо Варя по прежнему была в спортивках, только не в тех позорных, а в новых, чистых и более актуальных. Не хватало ей ещё со стыда сгореть. — Мне кажется, потухло солнце, прости меня, моя любовь. Тихо. Не слышно ни часов, ни чаек, послушно сердце выключаем, и ты в песке, как будто в бронзе, — пальцы ног, укрытые белыми носками она сминала в такт, что и вызвало лёгкую усмешку у Глеба. Его сердце разрывалось от боли. И от красоты ее пения. — Прости меня, моя любовь, — Глеб продолжил вместе с Ангеловой, на что она обратила внимание, но не смотря в глаза этому черту, взгляд которого сводил с ума. — Это твоя любимая песня, — почему-то блондину захотелось подметить это, не для того, что он преследовал цель снова дать поверить ему, растаять перед ним как сладкое мороженое. Голубин сказал это от нездержки своих мыслей. Не умеет их не разглашать. Варя ничего не ответила, а продолжила смотреть на дорогу в своём окне, тихо всхлипывая. Она до последнего не хотела плакать, пообещала себе, что не покажет своих эмоций перед ним. Она не хотела вновь упасть к нему в крепкие объятия и потеряться там уже навечно, ибо знала, точно знала, что прежней из этого кольца не выйдет. — Я не знаю, к чему мне готовиться. Боюсь, что услышу от тебя то, что я сама и воспроизвела в своей голове давным-давно. Мне страшно. Не хочу узнать, что ты это сделал сам по собственному желанию, — ее плечи уже заметно подрагивали от плача, а блондин нежно и заботливо положил свою ладонь на колено девушки, большим пальцем поглаживая. — Потерпи. Я и сам боюсь говорить, не знаю чего ожидать. Чего ожидать от тебя. Не хочу, чтобы после я отвёз тебя домой в последний раз, — честно признался рэпер, убирая ладонь и кладя ее на коробку передач. — Но я не стану врать. Скажу как есть, — усмехнулся Фараон. "Эмили" промолчала, понимая, что они совсем близко. Она полностью отдалась своему сердцу, как и посоветовала ей Регина. Варе было страшно это сделать, но тем не менее попыталась. Она ничем не рискует, ведь так?

***

Машина остановилась между согнутыми деревьями, освещая тропинку светом фар. Девушка вела парня ближе к колодцу, который и привлёк его внимание тут же. Он был полностью заросшим и покрытый ярко-зелёным мхом. Здесь природа процветала, не то что в городе. Здесь будто время текло по другому и воздух был другим. Здесь всё было волшебно и завораживающе. — Если ты хочешь пить, то не советую пить отсюда. Побереги свой желудок, — улыбнулась рыжеволосая, обматывая вьющуюся прядь на указательном пальце. — Я и не собирался. Небезопасно выглядит. — Здесь так хорошо. Я приезжаю себя когда эмоции берут верх над здравым разумом, когда я не контролирую себя. Здесь меня отпускает и я будто плыву по течению, такому спокойному, — Ангелова рукой дотронулась до колючих лиан, не прекращая проходиться по ним нежной ладонью. Все мы можем внешне выглядить колюче, но это не означает, что и внутри мы такие же. Просто мы боимся показать себя нежных и заботливых, ибо думаем, что это нелепо и глупо. Только вот не стоит отпускать руку только из-за внешнего вида, а продолжать держаться. Вот и Варя, условно говоря, дала шанс этим лианам. Она только улыбнулась, будто контактировала с человеком, который понимает ее и без слов. — Я готова. Она обернулась, изучающе вглядываясь в глаза парня болотного цвета. Он нервно сглотнул, рассматривая ее образ: ей в спину врезался солнечный свет, который смывал очертания ее тела. Это выглядело невероятно красиво. — Моя бабушка заболела раком лёгких. У неё к тому же астма, как ты помнишь. Я не понимал, что сделав операцию, мы лишь потянем время. Она всё равно умрет, ибо рак бесследно не исчезает, — Глеб сложил руки на груди, вдыхая свежий воздух. — Ты знаешь, что родители не считали тебя достойной девушкой, они мечтали, чтобы мы расстались и больше не встречались никогда, да и фигурное катание им не нравилось, но к тебе питали больше неприязни, — Варя гадко улыбнулась, вспоминая лица этих мерзких людей, которых родителями сложно назвать. Да просто невозможно! — На носу у нас было важное выступление, то самое. Отец не любил бабушку, поэтому дал мне выбор: либо ты, либо она. Я, как ты поняла, выбрал ее, желая прожить с ней ещё хоть немного времени и насладиться ее вкусным пирогом с яблоками. Я тогда начал отдаляться от тебя, ты злилась, думала, что я тварь, которая возненавидела всех вокруг, а себя полюбила, но я хотел, чтобы было менее болезненно тебе после того, что произошло, — Голубин уже не смотрел на девушку. Ангелова закрыла рот руками, которыми хотела придушить людей, которые посмели вот как себя вести и давать какие-то выборы, вместо того, чтобы опустить руки и смириться с тем, что их ребёнок счастлив. — Она умерла через пару недель от воспаления лёгких, всё усугубилось, операция, как я и сказал, лишь потянула время. Тогда, на льду, я переступил через себя, даже глаза закрыл, не мог видеть тебя, — было заметно, что руки рэпера покрылись мурашками от осознания ситуации. — Спустя четыре года я до сих пор не могу найти тот самый ответ — правильный ли выбор я сделал или нет? Не хочу оправдывать это тем, что я был подростком. — Это и есть тот самый ответ, Глеб, — сквозь слёзы Варя не видела ничего перед собой. — Ты всегда отличался от других своей решительностью, но когда ситуация касалась твоих… родителей, то ты утихал. Всё больше и больше, — девушка задыхалась, обнимая себя крепче и стараясь смотреть на природу вокруг нее, чтобы успокоить себя, но не выходило. Фараон быстро обнял ее, а она взаимно. Звуки их стучащих сердец смешались. — Я любила Аллу, очень любила. Она поистине мудрая женщина и любящая, только эта любовь ее посетила с приходом внука. — Она ещё долго спрашивала про тебя после операции, не зная о случившейся ситуации. Я соврал ей. Сказал, что ты уехала навсегда в другую страну. Жалею, что перед ее уходом не высказался. С того времени я держал всё в себе и только сейчас мне стало легче, — Глеб поцеловал девушку в макушку, носом "ныряя" в ее пахучие волосы. — Ты боялся, что я вновь скроюсь за дверьми своего подъезда уже навсегда, но пусть сегодня я скроюсь за дверьми твоего дома. Поехали, хорошо? Только быстрее. И Земфиру не забудь, — она вытерла рукавом толстовки слёзы, ударяя себя легонько по щекам. — Не забуду, лисица.