Замёрзшие волны

Блондинка еле дышала, валяясь на полу, прекращая выть от внутренней боли. Регина зарылась пальцами в волосы так сильно, как только могла, чтобы только заглушить моральную боль физической. Тело не функционирует от слова "совсем", поэтому нет сил даже встать на ноги и завалиться спать. Пачка сигарет окончательно скурена, последняя сигарета в этой квартире потрачена. Руки неистово дрожат, а дорожки от слез засохли на висках. Солнечный свет проникал в гостиную, заставляя зажмуриться. Пажинская ранее не понимала, что у такой жизни есть другая сторона, более жестокая и болезненная. Она пыталась помочь всем, кроме себя. Не заглядывала в себя очень давно, а заглядывала в других, стараясь оказать помощь другим, сломя голову. Регина успокаивала Варю, чтобы та не впала в депрессию от резкой смены настроения, но не заметила как и сама утонула в этом дерьме, глотая пресную воду и задыхаясь ею. Руки тянутся к горлу, чтобы вновь задышать полной грудью, но всё тщетно. Блондинка смотрела в потолок, на котором виднелись солнечные лучи, а шторы развевались на ветру, заполняя тканью пол комнаты. Слышен звук открывающейся двери. Регина даже не дёрнулась, признавая свою беспомощность. Это проигрыш. — Регина! Я дома, — кричала с коридора рыжеволосая, заглядывая в гостиную, параллельно снимая кроссовки. — Боже, Регина! — Варя подбежала к валяющейся девушки, держа ее за голову и начиная реветь. — Милая, что случилось? Скажи, пожалуйста, умоляю, — Ангелова чуть ли не кричала, не видя эмоций подруги из-за пелены слез. — Я устала. Мне нужно отдохнуть, — от этих слов по коже Варвары пробежались мурашки, она аккуратно взяла голову Регины, целуя в лоб, чувствуя как неприятно подрагивают плечи от плача. — Есть сигареты? — Регина, хорошая моя, я люблю тебя, слышишь? Ты ничего с собой не сделала? — бывшая фигуристка быстро замотала головой в поисках таблеток, надеясь, что к ним подруга не прикасалась. — Хотелось бы убить себя, но я трусиха. — Моя девочка, прости, что не приехала раньше, прости, что не поддержала, — Варя ненавидела себя за то, что выбрала Глеба вместе ее подруги, которая, как оказалось, нуждалась в помощи. Только не кричала и не молила о ней, а молча выла. — Тебе нужно к специалисту. — Мне так холодно, — Ангелова продолжала плакать, осознавая смысл этой фразы и будто переминяя холод блондинки на себя. — Я помогала всем, но не себе. Оказывается помощь мне нужна была. Как же смешно, — Регина громко засмеялась, закрывая своё лицо руками. Варя отпрянула от девушки, пустым и стеклянным взглядом смотря на художницу, мотая головой в разные стороны. — Всё будет хорошо, моя девочка.

***

Рыжеволосая смирно ждала подругу из кабинета психотерапевта, нервно стуча ногой по полу, привлекая лишнее внимание посторонних людей. Дверь отворяется и из неё выходит блондинка, еле как улыбающаяся, сразу идя в сторону выхода, мысленно таща за собой Варю. — Ну что?! — Мы поговорили. Ситуация классическая, — усмехнулась Регина, пожимая плечами и грубо открывая ещё одну дверь, чтобы выйти из здания, даже не придерживая. — Мне помогут. Сердце Вари предательски ныло от неприязни. Не то, что бы Регина была ей неприятна и мерзка, самая ситуация пронизывала острым копьем. Очень страшно увидеть вечно смеющегося и счастливого человека когда-то убитым, опустошённым и потерянным. Не знаешь куда себя деть и что делать. А после осознания вообще хочется кричать. — Я люблю тебя, Регина. Знай, что что бы не случилось, то я всегда окажусь рядом. Я переживаю за тебя. Впредь никогда не игнорируй собственные проблемы, только чтобы помочь кому-то другому. Хорошо? — Варя аккуратно взяла за плечи девушку и немного встряхнула, чтобы хоть как-то привести в чувство человека, который даже не на неё смотрит. — Прошу, Регина, не молчи. — Я домой хочу, — отошла от Ангеловой блондинка, быстро спускаясь вниз по ступенькам, перепрыгивая через последнюю и протирая глаза рукавом. — Чего застыла? — Регина уставилась на подругу, ибо та неподвижно стояла ещё на ступеньках в самом верху. Варвара легонько мотнула головой, быстро спускаясь, параллельно улыбаясь Пажинской, чтобы хоть своей эмоцией поднять ей как-то настроение. — Варя, — художница остановилась. — Может на несколько дней поедем в Самару? Я соскучилась за родными дворами и за близкими. Если ты не захочешь, то я пойму. Просто эта поездка — единственное, что даст мне силы, — девушка виновато смотрела на взволнованную рыжеволосую, опасаясь дальнейшего ответа. — Я бы очень хотела, но не смогу, прости. У меня здесь только началась жизнь. Я не хочу терять ни минуты, я и так слишком много потеряла, — Варвара сгорала внутри, и вовсе не от стыда. Ей была горька и дрянна сама сложившаяся ситуация. Ей было до жути тошно, что в такой период она не может помочь подруге, когда та, в свою очередь, делала это постоянно. Казалось, что кожа уже гниет от внутренних чувств. — Я понимаю. Всё понимаю, — тяжело глотнула художница, заправляя прядь волос за ухо, на котором висел красивый длинный крест, развеивающийся на ветру. — Я возьму билет, может удастся сегодня ночью улететь. Пиши мне, и я тоже буду. У нас все будет хорошо. Ты тоже пережила достаточно боли, и вот, теперь все хорошо. Сейчас мне приходится приживать то же самое, по итогу я улыбнусь и смогу вздохнуть полной грудью. — Ангелова в ответ кивнула, не прекращая винить себя за свою эгоистичность. Но слова подруги заставляли менять мнение о самой себе и принять то, что произошло. — Чай с малиной? — рыжеволосая расплылась в улыбке, обнимая себя руками, ибо ветер разыгрался не на шутку, и холодный воздух продувал все оголенные места. Блондинка кивнула, и в следующую секунду "Эмили" набрала нужный номер и заказала такси, чтобы не ехать на неудобном транспорте, набитыми людьми.