it's dark without you.

гром в отделении уже полтора месяца не появляется. ну надо же, а федор иванович думал, что тот при первой же возможности сбежит назад. а оно вот как.      игорь яичницу пожарить пытается, ему сережа сковородку подарил новую. не самый романтичный подарок, наверное, но мужчина о таком сам попросил. мол, мне ничего не нужно, но если так хочется деньги свои потратить — сковородку мне купи. а рыжего дважды просить не надо.     кофе он, кстати, варить все же научился. — сереж, завтрак почти готов, — негромко произносит майор, а разумовский уже из-за спины его выглядывает. — хозяюшка, — улыбается он и целует грома в плечо. нежно так. здорово. от этого внутри все дрожит и сжимается.      с того самого вечера в жизни игоря поменялось многое. к примеру, тревога к нему больше почти не возвращалась, а если и случалось такое, то сережа объятиями своими ситуацию тут же исправлял. квартира грома больше не была местом, из которого убежать хотелось. стоило всего лишь убраться и сережу в свою жизнь привести. и все вокруг становилось лучше. как сейчас — сидят за столом с тарелками, смотрят друг на друга. и никакого холода, только любовь. чистая, искренняя, как солнечные лучи. — не замёрз сегодня? а то у меня все не так высокотехнологично, как у тебя — тут и сквозняки бывают, — смеётся мужчина. — нет, нормально. с тобой рядом я вообще никогда не замерзну, — отвечает рыжий.      игорь думает, что это очень взаимно. — знаешь, я тут вспомнил, что у меня все еще есть работа. ну, наверное, черт его знает. — давай я скажу про трагическое повторное нападение, и что ты нужен мне для охраны навечно?      майор усмехается. — ага, а в качестве доказательств засосы свои на шее предъявишь, да? — и кивает на алый участок кожи. — ну да, расскажу, как один очень горячий и безумно красивый полицейский уронил меня за свои губы, — разумовский театрально вздыхает, — ах, какой кошмар. — дурачок, — выдыхает гром с улыбкой, — на самом деле, нужно хоть прокопенко позвонить. а то пропал неизвестно куда.      сережа заботливо мобильный подает. — поставь на громкую. — зачем? — мне интересно, что он тебе скажет.      мужчина плечами пожимает, но просьбу выполняет всё-таки. трубку на том конце берут сразу же. — игорек, — слышится знакомое, близкое, — неужто вспомнил! — ну что вы, федор иваныч, я не забывал никогда. вы как там? — да, потихоньку, — отвечает начальник, — ты лучше про себя-то расскажи! возвращаться планируешь? — ну, планирую, — уклончиво говорит майор, — а что, в отделе без меня совсем худо? — худо, игорюш, худо… а как там с твоим делом-то? с разумовским? — да я с ним сейчас, — роняет гром и тут же осекается, понимая, что сказал явно лишнего. ну вот при каких таких обстоятельствах он утром с ним находиться должен?     но прокопенко внимания этому не уделяет. слава богу. — вот видишь, — протягивает, — я ж говорил — подружитесь.      сережа пытается не засмеяться всеми силами. майор тоже.      подружились, ага.      когда вызов завершается, рыжий уже не сдерживается, смехом и игоря заражая. а потом они, так же улыбаясь, к окну подходят. — друг мой сердечный, — произносит разумовский напыщенным важным тоном, — разрешите вас поцеловать. чисто по-дружески. — разрешаю и не по-дружески, — ведёт бровью майор, прежде чем своими губами чужие поймать. и мир вокруг замирает будто. — окно у тебя красивое, — говорит рыжий, на пейзаж питерский взгляд бросив, а потом целуя щеки мужчины, — почти как ты. — ну спасибо за сравнение, — кивает гром. — не обижайся, это же комплимент. ты вообще у меня самый красивый. я люблю тебя безумно, я уже говорил?      сережа уютно на плече игоря голову свою устраивает. и от слов его в душе бабочки летят, не успокаиваются. майор чувствует, как его руки осторожно касается рука разумовского. он, не думая даже, берет ее в свою и пальцы переплетает. — и я тебя люблю, и я тебя.       все, наконец-то, хорошо.