it's dark without you.

когда игорь глаза нехотя открывает, не понимает совсем, что происходит. обстановка вокруг чужая, и нога привычной пружины, из дивана торчащей, не ощущает. вспоминает, как к сереже пришел, как тот про проект свой рассказывал… голова болит. несильно, но чувствуется. кажется, шампанское, предложенное разумовским ещё в день первой встречи, он все же попробовал. разумовский… сознание странные картинки выкидывает, верить в них не то что не хочется, просто не получается. мужчина поднимает корпус резко, сидит, осматривается, и вечер в голове восстанавливает.      из-за стены вдруг волосы рыжие высовываются, и сам сережа, на проем облокачиваясь (грациозно до ужаса), появляется. на нем все тот же халат накинут. он смотрит на игоря, голову чуть склонив и уголки губ приподнимает в улыбке. — доброе утро.      гром на шее разумовского пятна ярко-алые замечает, хмурится недоверчиво, взгляд опускает растерянно. рыжий подходит ближе и рядом даже присаживается. — все нормально? — спрашивает обеспокоенно, и, кажется, даже губу нервно прикусывает. волнуется. — да, наверное, — чуть помедлив, отвечает майор, а потом продолжает нерешительно, — а ты… мы… как теперь?      сережа вдох глубокий делает, лицо в момент серьезным становится очень. — ну, не знаю? то есть, я понимаю, что это все как-то быстро получилось, но ты… ты же мне голову вскружил ещё в первый день, — разумовский в шутку толкает мужчину слегка, — этого бы дурак только не заметил.      игорь от таких откровений смущается, но рыжий, на самом деле, не меньше него переживает, это по дрожи в руках видно. дураком ещё обзывается, вы посмотрите. — я знаю, что для тебя это непросто все… — выдыхает сережа, а гром перебивает с улыбкой. — настолько отчаянно выгляжу? — нет, совсем нет, — поспешно отрицает тот, — в общем, извини. если ты не готов и все такое, я понимаю и ни на чём не настаиваю.      майор взгляд на разумовского поднимает. тот пытается уверенно держаться, герой такой, весь из себя. — не готов к чему? — к людям. ко мне. я же вижу, как ты от всех отстраняешься. это не плохо совсем, тебе тяжело и сложно. просто я подумал, что могу попробовать?.. и мне показалось, что ты не против, — усмехается сережа, рукой по шее проводя, — извини.       они смотрят друг на друга минуту долгую, вязкую, пока игорь рыжего к себе не притягивает одним плавным движением. целует его мягко, осторожно, даже благодарно будто бы. — и что это значит? — спрашивает разумовский, бровь выгибая. — наверное, что ты и правда можешь попробовать.      улыбаются оба счастливо, солнечно. сережа руку грома горячую своей накрывает трепетно.      пить кофе у рыжего майор не привык, но он, судя по аромату, справлялся более, чем прекрасно. хотя и от чая с черникой мужчина не отказался бы. возможно, дело лишь в том, что занимается этим всем разумовский, а игорь был влюблен бесповоротно во все, что тот делает. осознавать это страшно, конечно, но и бежать смысла нет.      сережа мило чмокает грома в губы каждый раз, когда мимо проходит. суетится, чтобы все в лучшем виде, ищет кружки красивые самые, потому что 'ты не можешь впервые проснуться у меня и пить кофе из этих некрасивых белых чашек, так не делается', а на каждую фразу майора о том, что ему все равно абсолютно из чего пить глаза закатывает. — спасибо, вкусно, — мужчина кивает в знак подтверждения, когда кружки, наконец, находятся. — скажи это моей кофемашине, — усмехается рыжий, — никогда не умел хороший кофе варить. но ради тебя научусь, чтобы ты меня хвалил, а не мою технику. — да ты все равно молодец, — смеётся игорь, — правда. не представляю, как ты все эти штуки в своей работе придумываешь. но это здорово.         у разумовского щеки розовеют. — пустяки, ничего необычного, на самом деле. — ты так же про свою башню говорил. что для тебя вообще особенное?      сережа замирает на мгновение, а потом смотрит грому в глаза прямо. — ты?.. от рыжего ещё большим теплом веет, чем раньше. он весь день от майора не отходит, спрашивает постоянно о том, как тот себя чувствует, не беспокоит ли что-нибудь. целует в обе щеки, мурлычет, что всю жизнь ждал момента, когда сможет так делать. мужчине неловко даже становится, но от разумовского ничего не спрячешь — он, как только замечает эту неловкость, за руку игоря берет и чуть сжимает успокаивающе. и от этого тревога уходит действительно. — халат у тебя дурацкий, — замечает гром, глядя на узоры цветные насмешливо, когда они на диване вместе сидят.     у рыжего с мебелью, конечно, получше — пружины нигде на волю не выбиваются, мягко все, лаконично. — я, вообще-то, полчаса его выбирал, — возмущается в ответ сережа. — он выглядит, м-м, — майор задумывается, нужное слово подбирая, — по-гейски.     разумовский смеётся. — ну, все правильно — я намекал. не стыдно тебе мои халаты обижать? — не-а, — мотает головой мужчина, — что поделать, если он смешной такой? — вот нет, чтобы сказать, что я в любой вещи красивый, — притворно обижается разумовский, руки на груди скрещивая. — ах, прости, все время забываю правильные ответы, — улыбается игорь, руку на чужое плечо кладя и ближе двигаясь.      сережа смотрит с прищуром хитрым: — нет, ну если тебе так не нравится мой халат, — и поворачивается к майору полностью, так, что между лицами расстояния — всего ничего остаётся, — можешь его снять, — говорит тихо-тихо.      гром смотрит на разумовского пару секунд, глаза закатывает, но улыбаться не перестает: — дурак.      и губы рыжего своими накрывает.     целовать сережу приятно. настолько, что делать это всегда хочется. чувствовать, как тот пальцами по щеке игоря проводит аккуратно, как смеётся в поцелуй прямо. и нет больше никакой обеспокоенности, только ощущение того, что всё идёт так, как нужно. как должно идти.     а разумовский вдруг губу майора прикусывает. — это тебе за оскорбление моих вещей, — говорит, отстраняясь на секунду, и затем снова расстояние сокращая. только целует уже чуть настойчивее, чуть жарче.        гром чувствует, как рыжий его неспеша, но уверенно на диван укладывает, рукой на грудную клетку чуть-чуть надавливая. мужчина мысленно усмехается, но поддается. когда сережа сверху нависает, дышать становится почти нечем, температура в помещении повышается. и в джинсах тесно становится до безобразия. — ты позволишь? — не заканчивает вопрос разумовский, футболку чужую приподнимая осторожно, на что игорь активно кивает.      и думать больше ни о чем не приходится.