tenderness.

***

      — Полуночный герой? То есть... Дилюк?       С того вечера прошло более недели. Стараясь ухватиться за любой из возможных отрезков свободного времени, Эстелла, в компании сестры Розарии, Кэйи и бывало Эолы, стала посещать таверну гораздо чаще. То были мимолётные встречи или же долгие посиделки за барной стойкой, а может и в отдалённом тёмном углу за небольшим столиком. За барной стойкой в большинстве случаев наблюдался Дилюк, отныне улыбающийся незаметно для себя, но зато для других, гораздо чаще. И вот, на данный момент Рагнвиндр стоял перед ней на пороге её квартиры. Весь промокший, с букетом белоснежных сесилий в руках.       Слова, произнесённые девушкой заставили Дилюка скривиться, снять забытую маску и предоставить вниманию своё нахмуренное лицо.       — Прошу, не стоит называть меня так. Это прозвище слишком опошлено, — его голос сквозил едва заметным презрением, но не по отношению к Эстелл. Полуночный герой — что-то нечто странное, он предпочёл бы обойтись без всех этих красивых, на мнение людей, прозвищ. Он не нуждался в одобрении своих поступков.       — Что ты здесь делаешь? — беловолосая проигнорировала высказывание парня и сонно потёрла глаза, посматривая на наручные часы. Сегодняшний день был по особенному загружен, даже нежность уступила туманной во взгляде усталости. Хотелось поскорее лечь спать.       — Мне стоит уйти? — его взгляд потяжелел, рука сжимающая хрупкие стебли напряглась.       — Нет-нет, просто... ты видел время? Полвторого, Дилюк, мне кажется, это не совсем подходящее время для посещений. И ты... на улице дождь? — только сейчас она заметила, что красноволосый был насквозь промокший. Влажные алые волосы завихрились и слегка спутались, осевшие на плечах и спине пропитавшего влагу чёрного плаща. Не до конца поборов желание отправиться в кровать, архивариус затянула Дилюка внутрь квартиры и закрыла дверь на ключ.       — Именно. До твоей квартиры ближе, чем до телепорта, поэтому я здесь, — на последних словах он замялся, не до конца понимания, как объяснить свой визит. Да и в целом его оправдания напоминали некий бубнёж, смешанный с усталостью и хмуростью.       — Думаю, для начала тебе стоит принять ванну, — красноволосый кивнул и скинул плащ, повесив его на крючок; присел на диванчик в прихожей и снял ботинки, наблюдая как девушка скрывается за дверью в ванную комнату. Какое-то время он с прикрытыми глазами вслушивался в шорохи, издаваемые хозяйкой квартиры.       Дилюк чувствовал себя эгоистом. Пожалуй, это было самое сладостное ощущение, отягощающее его за последние три года. Порой можно отступить от своих принципов ради желания почувствовать теплоту и заботу близкого человека.       Из раздумий вывела слабая улыбка на бледном лице и касание до волос, слегка встрепав их.       — Всё готово. Немного позже я заберу вещи, не забудь про шторку. Также занесу тебе рубашку, думаю, она должна быть по размеру, — парень обратил скептичный взгляд на девушку. Пока он не погряз в мутных сомнениях, Эстелла поспешила развеять их начало, — Недавно покупала для себя, не выдумывай лишнего. И не стоит торопиться, прошу тебя, забудь в этом моменте про все свои проблемы. Они никуда не убегут, а вот здоровье может...       — Спасибо, — с слабой благодарной улыбкой ответил и кивнул Дилюк, поднимаясь с места.       Вода продолжала наполнять края ванны, вмещая в себя пышную мыльную пену. Рагнвиндр блаженно прикрыл глаза, с упоением вдыхая запах ароматизированных свечей и масел. Он обмяк, вытянувшись во весь рост и разглядывая прикрытыми глазами потолок.       Всё получилось несколько импульсивно. Он не знал, было ли приглашение Эстелл чем-то из разряда вежливости, или она правда была рада видеть его на своём пороге, в любом случае — это грело его израненную душу и заледеневшее сердце.       Начиная с детства, Дилюк называл Эстелл сестрой только при родителях и горничных. Таковой он её никогда не считал, никак не получалось. При первой встрече в нём взыграло чистое любопытство. Эрмелинда, посещавщая их поместье преимущественно по вечерам, неожиданно приводит свою маленькую копию. Женщина и девушка выглядели похожими как две капли воды, хотя в этом нет ничего необычного, как для матери и дочери.       Они начинали как друзья. С Эстелл было легко и свободно, умиротворяюще. Рядом с ней распалённый Дилюк находил свой покой. Но всё же, ему чуждо растягиваться в тени многовекового дерева в жаркий день, подкладывая руки под голову и чувствуя как травинки щекочут свободные от одежды участки тела, как кристальные бабочки томно вспархивают над головами, и как слышится лёгкое шуршание травы. Это всё было чуждым, кроме Эстелл. Так казалось Дилюку, хоть он и был ребёнком, что так сильно не хотел этого признавать.       Он много наблюдал за девочкой, за манерой её поведения и взглядом ловил каждую перемену настроения. Чаще её состояние оценивалось как спокойное, второстепенную роль играло смущение. Также она могла надолго засесть в стороне, сидя в кресле перед камином с книгой на коленях. Чтение романов продлилось недолго по невиданной ему причине, следующее в чём Эстелл была заинтересована — это история. История Тейвата: нынешних, погибших цивилизаций и имеющихся на данный момент регионов. Стоит напомнить, что Эрмелинда работала в архиве Ордена. Женщина вела свою должность спокойно, без лишних проблем и обязательств. Свободного времени прекрасно хватало, чтобы провести его с дочерью. Маленькая Эстелла находила эту профессию довольно интересной, а может её просто восхищал образ своей мамы — Дилюку не известно. Стало лишь слегка любопытно после их клятвы на мизинцах, не более. Для него несложно стать рыцарем Ордо Фавония ради одобрения окружающих и впервую очередь отца. Отец точно будет гордиться им! Он преисполнен потенциалом. И всегда держит своё слово.       Когда он впервые увидел Кэйю, то не мог сказать что-то однозначное. Он не выглядит как здешний житель, его внешность довольно-таки экзотичная — смуглая кожа и странной формы зрачки... А ещё их сцепленные ладони. Почему он смотрит так доверчиво и смущённо на Эстелл? Дилюк совсем ничего не понимает. Кэйя остался вместе с ними в поместье, хотя прекрасно было видно, что чувствует он себя не в своей тарелке, посреди любящих друг друга членов семьи, но готовых его радушно принять. За исключением Рагнвиндра младшего. Теперь казалось, что Эстелла, отец и мама уделяют по возможности свободное время в основном Кэйе, совсем забыв про него, Дилюка! Эти двое были словно одно единое, Кэйя и Эстелла со стороны выглядели как настоящие брат и сестра. От столь очевидного осознания, молодому господину становилось завистно. В груди поселилось нечто жгучее, внутренности охватывала вязкая чернейшая зависть, сжирая их. Дилюк думал о том, что так нельзя, Эстелл слишком быстро очаровывает людей. Так почему бы ей не быть чуть менее очаровательной и чуть более лишь для него?       Алкоголь — плохая штука, и шутки шутить с ним не стоит. Понял он это после празднования шестнадцатилетия, когда на следующее утро Рагнвиндр младший просыпается головой на коленях беловолосой, что опёрлась спиной на сзади стоящие бочки с вином. Бледные щёки покрывает лёгкий румянец, грудь едва уловимо вздымается. Рассветный луч проскальзывает по мягким чертам, очерчивая профиль девушки. Её облик кажется невинным, чистым и незапятнанным. Оттого Дилюку настолько дурно, непозволительно жарко. Юноша разглядывает бледное спящее лицо и задерживает дыхание при малейшем движении. Взгляд соскользнул на Кэйю, что уронил голову на плечо девушке и безмятежно посапывал, приоткрыв рот. В памяти отпечаталось вчерашнее признание, если его можно таковым назвать, ведь признавалась она им обоим в сестринской любви — ничего более. Сердце, уже давно сбившееся со спокойного ритма, неприятно заныло. А если бы Кэйя не появился в их поместье шесть лет назад? Как бы вела себя Эстелла? Возможно горничные, рано встающие по утрам, ищут их. Но Рагнвиндру младшему всё равно, его руки не связаны, он волен делать всё что угодно. И какие бы обстоятельства не связывали его с Кэйей и Эстелл, втроём они остаются рядом с друг другом. А с Эстелл так... хорошо, и синеволосый этому абсолютно не мешает.       С той ночи проходит три года, которые Рагнвиндр проводит в своём одиночном путешествии, не имея возможности повидаться ни с кем из оставшихся ему близких. Возвращение происходит спонтанно, одним из тёплых вечеров августа. На винокурне всё осталось таким же, за исключением его комнаты, давно не видавшей дневного света и покрывшейся толстым слоем пыли на мебели. Бумажной работы накопилось достаточное количество, благо во время отсутствия Дилюка, Эльзер взял инициативу разбираться с ними на себя. За что Дилюк невероятно благодарен ему. И ещё спустя две недели, за которые красноволосый успел наслушаться от пьяниц, сидящих за барной стойкой или в укромном углу таверны, о прекрасном архивариусе Ордо Фавониус. Многие твердили о её значимости, сравнивали с действующим магистром, просто восхищались. Кто этот архивариус — тайной не было. Рагнвиндр прекрасно это понимал, и тоже... восхищался? Восхищался её светлым обликом. Тем, как Эстелла добра к людям города свободы и в любой момент сорвётся, чтобы помочь нуждающимся. Когда она появляется поздним вечером на пороге таверны, кажется, мир вокруг замирает. Девушка выглядит уставшей, с невидящим взглядом присаживается за барную стойку. Померкший крио глаз Бога блеснул на поясе, заставляя обратить на себя внимание.       — Добрый вечер, Чарльз. Как обычно, пожалуйста.       — Дилюк.       Сердце сбивается, прямо как давным-давно. Видеть Эстелл напротив себя, такую настоящую и повзрослевшую, всё о чём можно мечтать. За эти пару лет, множество прочитанных романов и книг по психологии, он наконец прекрасно осознал что чувствует к девушке. Он её любит. И Дилюк внутренне огорчается, видя потускневший взгляд, излучающий усталую нежность.       Понимает слова Розарии, больше не готовый допускать прежней нерешительности. Но не может свыкнуться с мягкими объятиями, с руками, опоясывающими его спину.       Ох, Дилюк, настолько погрузился в себя, что вылезая из ванны сначала и не понял, как на тумбочке оказался сменный комплект одежды и пара полотенец. Но был благодарен. На уютной кухне его ждала кружка тёплого молока с мёдом и тарелка с оладушками, политыми шоколадным сиропом. Дилюк улыбнулся, замечая заковыристый смайлик после пожелания приятного аппетита на небольшой бумажке. От приятно разливающегося тепла в груди его отвлекло что-то, обвивающее его голень пушистым серым хвостом. Красноволосый чертыхнулся, уводя взгляд вниз. Снизу на Рагнвиндра смотрели два больших серых глаза, источающих любопытство к посетившему его хозяйку гостя. Дилюк глубоко вздохнул и медленно погладил кота по голове, переводя ладонь за его светлое ушко.       Комнат было две, и если честно, он совсем не знал в какую из них нужно заходить. Уже третий час, возможно Эстелла спала, поэтому Дилюк старался особо не шуметь, бредя по коридору с Сахарком в руках. Тот оказался ласковым, нежным — под стать своей хозяйке. Приоткрыв дверь одной из комнат, парень удивлённо приподнял брови. Это была детская, совершенно такая же как и на винокурне. Он и Кэйя в раннем детстве частенько засиживались с Эстелл в её комнате, ведь все прекрасно понимали, насколько её хозяйка была стеснительна, стараясь не беспокоить лишний раз. Казалось, словно когда-то здесь жила маленькая принцесса. Мебель из светлого дерева, большой белый ковёр посреди комнаты, высокие окна скрыты за плотным тюлем, на небольшом столике стоят стаканчики с карандашами, много-много игрушек. Что же, ему не следует лезть в прошлое, оно остаётся далеко позади.       По стеклу тарабанят тяжёлые капли, пока ветер играется через открытое окно с тёмными шторами, беспокойно отбрасывая их из стороны в сторону. Ночник на прикроватной тумбочке мягко очерчивает облик девушки, держащей книгу в пастельно розовом переплёте в руках, она периодически перелистывает пожелтевшие от времени страницы, улыбаясь чему-то своему. Послышался щелчок двери, лёгкое поскрипывание паркета и ощущение прогнувшегося матраса. Эстелла подняла взгляд с книги на Дилюка, на его колени и кота, приземлившегося на них. Парень провёл ладонью по спине питомца и тот блаженно замурчал.       — Знаешь, мне кажется Полуночный герой звучит не так опошлено, как ты можешь подумать об этом в своём представлении, — коротко усмехнувшись, Эстелла отложила книгу на прикроватную тумбу и прерывисто выдохнула, приподняв брови, когда Дилюк лёг головой на её бёдра.       — Смотря чьи уста это прозвище произносят, — он хмыкнул и медленно повёл головой, чувствуя как прохладные пальцы путаются во влажных алых прядях, — Спасибо.       — Не стоит благодарности, я всегда буду рада заботиться о тебе, Дилюк, но и не стоит забывать о себе. Я понимаю привитую нам отцом любовь к Мондштадту, только не думаю, что он одобрил бы твои похождения по ночному городу до восхода солнца, — мельком завидя огненные всполохи и отблеск двуручного меча на территории сумрачных доков, слушая историю от впечатлительной Донны, как в одну прекрасную ночью её спас не менее прекрасный мужчина, лицо которого она к сожалению не разглядела, но заметила ярко-красные волосы — можно предположительно делать выводы.       — Если настанет тот момент, когда рыцари Ордо Фавониус будут более компетентны к своей должности и перестанут относиться к ней с халатностью, мой сон ничего не потревожит. Но как видишь, расстояние до этой цели далековато для таких разгильдяев, — Дилюк тихо фыркнул и нахмурил брови.       — И когда ты стал таким ворчливым? — коротко рассмеявшись, архивариус прищурила глаза и огладила большим пальцем левой руки покрасневшую щёку парня. В чём-то он был прав, но только частично, — В Ордене остались достойные люди, последующие проявятся через какое-то время. К примеру... — она ненадолго задумалась, перебирая в голове варианты, — Недавно в ряды Ордо Фавониус вступила одна девушка. Не знаю, можно ли таковой её назвать, словно ребёнок во взрослом обличии... она полна энтузиазма и решительности, это хорошо сказывается на её деятельности скаута. И ей всего шестнадцать... как минимум, в этом возрасте я не отходила от плиты ни на шаг.       — К слову, я до сих пор не понимаю, почему ты помогала горничным.       — Я и сама не знаю... всё равно что сравнить твои ночные дежурства против которых был отец. В обоих случаях мы просто захотели сделать то или иное, — возразить было нечего, поэтому Дилюк кивнул.       Длинные пряди склонившейся над ним Эстелл щекотно проходились по шее и виску, в голове всплыл тот самый вопрос.       — Всё забывал, хотя хотел спросить... с нашего знакомства ты не разрешала трогать свои волосы, так почему же?.. — неожиданно Эстелла стушевалась и нахмурила светлые брови, переводя взгляд куда-то за Дилюка.       — Это такая глупость на самом деле... из поколения в поколение, члены женского рода семейства Болтон передавали друг другу одно простое предание — «Ваши волосы не смеют трогать мужчины, помимо членов семьи и мужа». Я так и не поняла в чём суть, но когда в раннем возрасте мама поведала мне об этом... я была в восторге. Ранее я не имела опыта общения с мальчиками, поэтому всё было просто, но потом появились вы. К тому же, я прекрасно запомнила твою неудачную попытку шантажа.       — Ох, прости, — ни капли сожаления в тоне. Взгляд падает на циферблат часов — полпятого утра, — Твоя рабочая смена начинается через пару часов? — а вот здесь уже осознание и застилающее чувство стыда. За это время девушка не сможет хорошо отдохнуть.       — Нет-нет, завтра воскресенье, у меня выходной по этим дням. Но я была бы не прочь выспаться... или ты хочешь ещё о чём-то поговорить?       Сейчас или никогда. Да, возможно прозвучит плохо — Рагнвиндр никогда не был красноречив в своих чувствах, но...       — Я тебя люблю.       Запутавшаяся рука в подсохших алых прядях на миг замирает, после чего вновь продолжая лениво перебирать их. Губы Эстелл трогаёт мимолётная нежная улыбка, лёгкий румянец выцеловывает бледные щёки. Их лица слишком близко друг к другу, немного отстранённо замечает Дилюк. Лёгкое, целомудренное прикосновение прохладных губ к пылающей, словно зарево коже, отдаётся жаром.       — Я тоже тебя люблю.       Рассветный луч очерчивает силуэт двух любящих людей, пробивается чрез непогоду и мы прекрасно помним сквозь года — ночь не может длиться вечно... Какой бы бесконечной она ни казалась, какой бы тёмной ни была, за ней всегда следует рассвет нового дня.