ITC (in the ocean)

***

Есть у берегов Шотландии маленький островок, сплошь покрытый небольшими серо-зелеными камешками, которые здесь называют «слёзы русалки». Название это связано с трогательной легендой о русалке, полюбившей молодого монаха и навещавшей его в монастыре святого братства Ионы ежедневно. По преданию, монах научил русалку молитвам и они вместе вымаливали у Бога для нее душу... Она молила о душе, а монах молился Богу, чтобы дал ей силы оставить море. Однако море не отпустило, покинуть море она так и не сумела и в конце концов уплыла с острова навсегда, горько оплакивая свою судьбу. Горькие слезы русалки превратились в гальку, которую шотландцы так и называют - «слезы русалки».

***

- Мистер Чжун ли? Мистер Чжун ли! Вставайте, уже 7 утра! Пастырь медленно открывает свои глаза и его взгляд переходит на милую девушку, что уже минут десять пытается его разбудить. - Прости, сестра Барбара, ночь.. - Снова не спали и разбирали ту легенду? - уже с привычным и немного уставшим видом проговорила сестра. Перед лицом возмущенной барбары предстала такая картина: потрепанный пастырь лежал на столе, уткнувшись лицом в старые помятые бумаги. Это был человек лет тридцати, но явно не выглядевший на свой возраст, Барбара иногда думает, что Чжун ли обладает магией нестарения.. У него длинные, собранные в низкий хвост, темно-каштанового цвета волосы. Теплый утренний свет мягко оседает на них, делая их вид более пушистым, и создает иллюзию, будто его концы приобретают золотой оттенок. Также глядя на его лицо в лучах света, можно созерцать невероятную красоту: его бледная кожа, непривыкшая к солнечному свету, сияет, так словно алмаз; мягкие ухоженные брови ещё расслаблено опущены после недолгого сна; его лисичьи глаза полузакрыты и до сих пор борются с ярким раздражителем; цвет его глаз заслуживает отдельного внимания: глубокие янтарные омуты блестят на свету, как самый драгоценный камень, и глубь этого золотистого и изящного хаоса завораживает с первого взгляда; сухие и потресканные губы открыты в желании глотнуть воды. На его уставшем и опухшем лице еле заметно прослеживалась грусть: наверняка его исследования снова ни к чему не привели. Он поправляет спавшие очки и тяжело вздыхает: - Угадала... Чжун ли с виноватым видом поглядывал на девушку, хоть и знал, что она никогда не упрекнет его в этом, ведь по его мнению Барбара - человек с самым добрым сердцем на планете. Эта девушка успевает всё и везде, всегда стремится помочь, утешить, залечить раны или замолить грехи других. Это молодая особа всегда с улыбкой на лице приносит счастье всем, с кем видится. У нее яркие большие глаза цвета океана, их красоту нельзя передать через слова, в них можно только утонуть, в прочем то многие были бы не против. Высокие закрученные хвостики, очаровательные щеки и пухлые губы делают её похожей на куклу. Волосы Барбары цвета свежего скошенного сена, на солнце они становятся яркого золотистого цвета. Кожа бледного аристократичного цвета, и только ее лицо частенько становится красным от смущения. «И впрямь кукла...» - думает пастырь, глядя на нее через очки. Сейчас она стоит, скрестив руки, закрыв глаза и нахмурив брови, искусно пытаясь разозлиться на пастыря, ведь такое происходит не в первый раз, но быстро сдается и, опять краснея от смятения, смотрит некоторое время в окно. Переглядываясь то на окно, то на пастыря, она решает присесть на старый стул, стоявший возле стола пастыря. Атмосфера всего кабинета была особенной, чарующей, завораживающей, словно в сказке. Здание было очень старым и построено из камня, на стенах можно заметить небольшие участки мха, придающие этому месту чувство необитаемости. На полу лежит старинный красный ковер-реликвия ручной работы с любимым Чжун ли эпизодом Библии - омовение ног Иуды Иисусом, переживший несколько поколений. Никто не захотел его выбрасывать, ведь это память. Вдоль стены стояли громоздкие шкафы, с маленькими трещинами по всей поверхности, темное дерево уже начало гнить в самых далёких от глаз мест. В них скрывалась целая библиотека, усыпанная религиозными и священными книгами. Кроме того, есть отдельная полка для не менее захватывающий темы - легенды, мифы, сказания, народные поверья и всё, что этого касается, очень сильно увлекает пастыря, хоть это и суеверие и не должно волновать его, но Чжун ли просто не может ничего с собой поделать и каждый раз усердно вымаливает этот грех у Бога. Под окнами тоже стояли сундуки, хранившее в себе исключительно важные письмена для пастыря. Окна с деревянными ставнями хорошо передавали эту атмосферу старинных зданий, особенно привлекавшие внимание современного человека. Через окно можно увидеть небольшое поле с ярко-зеленой травой, а за ним бескрайний океан, завораживающий своей синевой. Яркое солнце одаривает это святое место теплым светом, согревающим всем душу и сердце. Облаков на синем небе совсем нет, поэтому насладиться лучами можно вдоволь. Также поближе к самому помещению мы увидим сестер, трудящихся, как пчелки, с самого рассвета, которые подготавливают всё к утренней молитве. Где-то в стороне видны маленькие домики, понемногу выходящих оттуда сонных людей, пастуха пасущего своих овец, издали похожих на пушистые облака. Возвращаясь к кабинету, нельзя ни сказать, как он прекрасен в утренних лучах солнца. Воздух наполнен пылью, что проснулась вместе с хозяином помещения, и теперь каждую пылинку можно разглядеть на свету. Вся мебель, старая и обветшалая, будто оживает под действием солнца, будто приобретает новые краски и наполняет весь кабинет теплотой. Цветы, стоящие прямо перед окнами, особенно наслаждаются такими моментами и нежатся в ярком свете. Стол пастыря уже изжил своё, на нем по своей поверхности находятся занозы, и сам он давно шатается, а ножки в некоторых местах загнили. Но Чжун ли всё равно не собирается от него избавляться, ведь он почитает память предков. В правом углу стола лежала Библия и еще несколько книг, ближе к центру футляр от очков и много всяких маленьких записок и заметок. На краю посередине стояли чернила и перо, а в левом еще одна стопка книг. Кроме этого, на столе был маленький бардак в виде кучи исписанных, где то перечеркнутых листов с довольно красивым и выведенным почерком. Ну, и на спальном месте мужчины расположились бумаги, которые не давали покоя пастырю как этой ночью, так и в раннем детстве. - Мистер Чжун ли, я уже спрашивала, но мне все равно интересно, что так сильно вас увлекает в этой легенде.. На моей памяти подобных очень много, почему же вы уделяете именно ей так много времени? - смотря вопросительно вверх и поднеся палец ко рту, невольно спросила девушка. - Ааа, извините пожалуйста, если вам неудобно о таком говорить! Тем более я уже спрашивала об этом много раз... Извините пожалуйста, я, наверное, снова поставила вас в неловкое положение, я пойду, а вы пока что подготовьтесь на утреннюю молитву... - быстро опомнившись, спохватилась барбара, резко встала из-за стола и побежала к выходу. - Стой, не стоит так сильно извиняться передо мной, учитывая то, что я всегда рад поговорить об этой легенде. Тем более ты разбудила меня, благодаря чему, я не опоздаю на молитву, так что спасибо тебе сестра, и пожалуйста не торопись так, я отвечу на твой вопрос. Смущенная Барбара медленно подошла обратно и неловко села на стул, готовясь к долгой и интересной истории. - Все началось с детства, когда мама рассказывала мне эту сказку перед сном. Хах, в моем детском разуме она выглядела, как лучшая и самая грустная история о любви, а главное самая настоящая. И я сейчас говорю не о любви монаха и русалки, это слишком примитивно и просто, как ты и сказала, подобных историй о любви бесконечная туча. Но я смотрю на эту историю с немного другого угла, - Чжун ли приложил руку к подбородку, на секунду задумавшись. - Как ты знаешь монах молился Богу каждый день о душе своей возлюбленной, и даже научил её этому таинству, чтобы они могли отмаливать свои грехи вместе. Монах поступил эгоистично по отношению к своей диве! - он нахмурил брови, проявляя недовольство и даже некое осуждение к поступку монаха. - Он понимал, что она, не смотря ни на что, вернется к своему богу - морю, но все равно просил Бога о помощи, чтобы русалка оставила своего мессию и перешла к другому, отбросила всю свою старую жизнь и начала новую. Но разве монах отказывался от чего то, чтобы жить с ней и любить её? - в особом негодовании произнёс пастырь. - Нет, он жил также, как и жил раньше, так почему же она должна бросать всё ради него? Морская дива, вот кто показал мне высшее проявление любви к Богу, - Пастырь мимолетно улыбнулся после этой фразы и продолжил. - В легенде все преподносится так, будто море силой забрало диву назад в пучину морскую, и поэтому она плакала от разлуки с любимым. Но я вижу это по-другому. Дива поняла в какой-то момент, что эта жизнь не для неё, осознала, что без своего Бога она уже не та, и тот монах, что требует от неё жертвы, а сам её не преподносит, не достоин, того, чтобы она отказывалась от всего. Поэтому, придя к морю, она преисполнилась, и поняла, что нет ничего священнее, желаннее, могущественнее и счастливее, чем любовь к Богу. Дива морская вернулась в свой дом, и слёзы её были не о разлуке с монахом. Они были слёзами счастья просвещения и переполнения любви, светлой, чистой, настоящей, к Богу. И этот остров освящен любовью той девы, она благословила нас на спасение и помогла нам найти путь к любви. Надеюсь, тебе было не так скучно слушать мои размышления по поводу этой маленькой легенды. Ну что ж, а теперь нам пора, пойдем. - Да-а, мистер Чжун ли, на самом деле, я даже об этом не задумывалась раньше... - с мокрыми глазами тихо проговорила Барбара, опустив голову вниз от смятения. На время его рассказа она испытала нехилый прилив сил. «Так, теперь я буду стараться еще усерднее!»