ITC (in the ocean)

Дождь. Слякоть. Мерзость. Совершенно обычная перемена погоды для берегов Шотландии. Уже вечереет, и солнце давно зашло за горизонт, на небе постепенно проявляются звёзды и поднимается луна. Облака заполонили весь небосклон, поэтому насладиться последней синевой не удается. Итэр идет не спеша, наблюдая за остатками заката, сквозь небольшую толпу людей, идущих по своим делам. Он оглядывается по сторонам и видит только разноцветные маленькие дома, стоящие вдоль набережной. Это всё: магазинчики, отели и гостиницы, в одной из которых уже заселился Итэр. Вы спросите, что он вообще забыл в Шотландии? А я вам отвечу. Итэр - это совершенно обычный парень, забросивший учебу в универе, потерявший работу и решивший бросить всё и уехать от всего подальше. И уехал, ведь терять ему было нечего. Он уже и так всё потерял... А почему именно в Шотландию? Хмм, потому что с одним местом, находящимся здесь, его связывает одно очень дорогое ему воспоминание. Итэр заворачивает за угол и видит знакомую вывеску «Кабак». Он стремительно направляется к ней и делает резкое движение, проникая внутрь помещения. Ему хотелось выпить холодного пива, чтобы освежить свой разум. Он сел в темном и грязном углу, за липким столиком, спросил пива и с жадностию выпил первый стакан. Прохладная жидкость прошлась по горлу и оставила неприятную горечь после себя. Он запрокинул голову назад и сделал жест рукой, означающий «Ещё стакан». Приглушённый желтый свет; жалкие лампы, где-то уже разбитые, а где-то всё ещё держащиеся на последней нитке; духота такая, что нестерпимо было сидеть, хоть и на улице было достаточно прохладно; воздух, настолько пропитанный пивным запахом, что кажется, от него можно было опьянеть в пять минут - всё это было именно той средой, в которой Итэр хотел забыться. Ему принесли чёрные сухари и резанную рыбу - это очень дурно пахло, но Итэра не страшил этот запах или же пищевое отравление. То, чего он боялся больше всего на свете, уже произошло... Через два часа распивания этого яда в стакане Итэр уже одиноко лежал на столе и мямлил непонятные звуки, напоминавшие человеческую речь. - Лю-люмин, прос-ти.. Лю-ми... - бормотал Итэр, все больше и больше погружаясь в истерику. Он резко встал из-за стола, небрежно кинул деньги из кармана и вышел из кабака. Он слонялся по улочкам, запинаясь на каждом шагу. Уже давно стемнело и единственным источником света были фонари, излучающие холодное, леденящее душу свечение. Хотя, проходясь вдоль набережной, Итэр также заметил теплый свет из окон некоторых домов. Вскоре Итэр почувствовал маленькие капли, разбивающиеся об его лицо. Они мягко приземлялись на сухую кожу и освежали затуманенный рассудок. Быстро тихий дождик превратился в тяжёлый ливень, уже больно бьющий и обжигающий все тело. Остановившись посреди улицы, совершенно один, промокнув до последней нитки, с пустой головой и мертвым сердцем он смотрит в даль и тихо шепчет родное имя «Люмин».

*

У Итэра есть или была сестра, её звали Люмин, и они были двойняшками. Когда им было три года, они потеряли своих родителей и вынуждены были отправиться в детдом, ведь родственников у них не было. Им пришлось пройти через семь кругов ада, пока они находились там. Итэр всегда защищал Люмин, хотя, на самом деле, происходило наоборот. Люмин с рождения была спокойная и хладнокровная, будто уже знала, как работает этот мир. Она была самостоятельной и могла постоять за себя, что не сказать об Итэре. Он был очень жизнерадостным ребенком, его легко можно было развеселить, или заставить смеяться. Но не только смеяться, его ещё легко можно было обидеть или задеть, не сказать, что он был плаксой и тряпкой, но плакал он много и всё равно вставал на защиту сестры. Его любимой фразой было: «Можете обижать меня столько угодно, но Люми вы и пальцем не тронете!» На все невзгоды он отвечал улыбкой, и даже после потери родителей он не переставал улыбаться, ведь у него была Люмин - та, ради которой он жил. Они выжили благодаря своей любви и привязанности. Они делали всё, чтобы не утратить радости жизни. Чтобы они могли улыбаться...

*

Обречённо смотря в небесную глубь, он не понимал зачем; зачем он живет без неё. По щекам невольно начали катиться слёзы, сливаясь с проливным дождем. Он наконец сдвинулся с места и понемногу начал набирать темп, быстро переходя на бег. Итэр бежал. Бежал, сам не понимая куда и зачем. Его рассудок заполняют навязчивые мысли о том, что он не должен жить, что это он виноват в той трагедии, он во всем виноват, он виноват в том, что её теперь нет, это он причина всех бед... К телу неприятно приклеилась мокрая одежда, из-за чего становилось трудно бежать, но он не останавливался и только быстрее начинал двигаться. Дыхание сбилось еще давно, и ему категорически не хватает кислорода, но он думает, что лучше задохнется, чем остановится. Сердце обхватывало мерзкое липкое чувство страха и паники, что уводили Итэра подальше от города и направляли прямо в глубь леса. Прорываясь сквозь мокрые и острые ветки деревьев, он несколько раз поскользнулся на влажной траве и подцепил много ссадин и царапин. Дождь не переставал лить, наоборот стал только напористее, словно говоря: «Человек решил бросить мне вызов? Сейчас я ему покажу настоящую силу природы!», попутно подзывая грозу и гром на помощь. Итэра совсем не волновали ни его ссадины, ни порванная и испачканная одежда, ни бушующий гром, пришедший на помощь господину дождю, ни холод, что пробирает до костей, ни то, что он наверняка заболеет завтра и будет себя в этом винить - ничего, абсолютно, что окружало его вокруг, не волновало его. Единственное, что будоражило его разум это нежелание жить. Наконец выбравшись из грозного леса, он видит невообразимой красоты пейзаж: огромные зеленые поля, плавно переходящие из равнины в маленькие холмы и наоборот. И кстати, Итэру не очень повезло, ведь лес кончается небольшой горкой, с которой Итэр, не рассчитав силу инерции, опрометчиво скатывается. Он даже не пытается остановиться и просто катится вниз, не издавая ни звука. Теперь на нём еще больше ран и ушибов, вся одежда мокрая, грязная, порванная, его косичка уже давно распустилась и выпустила на волю светлые потрёпанные волосы, руки в крови, каждая частичка его тела ноет от боли, с каждой секундой он трясётся все сильнее и сильнее, он продрог до самых костей, его голова раскалывается, а лицо искажается от криков - какой жалкий вид. Если бы Итэр смог взглянуть на себя со стороны, он бы точно попытался всё исправить и привести себя в порядок, а потом и вовсе про это никогда не вспоминать, но, к сожалению, Итэр такой способностью не обладает и остаётся лежать так. Он истощён и физически, и морально. Сейчас, он способен лишь на то, чтобы оставаться в таком положении и ненавидеть всё в этом мире. Его глаза больше не сверкают, больше не заставляют улыбаться, от них больше не веет теплом, только холодом и пустотой. Его губы больше не способны на улыбку, Итэр думает, что он больше никогда не улыбнётся, никогда... Ему незачем это делать, кому ему улыбаться? Жизни, что опустила его на дно, и не собирается оттуда выпускать или людям, что понятия не имеют, что он переживает внутри? Кому? Себе? Кого он больше всего ненавидит на свете? Не смешите меня. Вам разве не смешно? Хах, как жаль, похоже смешно только мне.. Невольно в голове проносятся картинки из прошлого, преследуя Итэра как ночной кошмар.

***

«Итэр только освободился, быстро забежал в магазин за их самым любимым тортом, и сейчас возвращается домой, счастливо представляя улыбку сестры.

***

Он медленно подходит к дому и думает, что может быть ошибся и это не их дом? Ошибся улицей, бывает, сейчас он спросит у людей какая это улица, неловко улыбнётся, извинится и пойдёт к своему дому, ведь так? Так? Он подходит к толпе, что с взволнованными вздохами наблюдает за трагедией, и спрашивает первого попавшегося : - Это улица *** и дом ***? - Да, а чт.... Дальше он ничего не слышал. В голове больно пульсировали одни слова: «Но ведь это не может быть правдой, нет. Нет. Нет. Нет. Не может. НЕТ! Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет...» - Парень, ты чего? Итэр падает, будто все силы разом покинули его. Последнее, что он помнит это пылающий огонь, разрушивший его жизнь, крики людей и звуки приближающейся скорой, а дальше как в тумане...»

***

Может он бы и смог убежать от этого, если бы хотел... Может он бы и не мучался так сильно, если бы мог всё забыть. Может быть... Но если бы он смог, то отказался ли бы он от своего прошлого? - Убежать?? Убежать от своей тени? Ты действительно хотел убежать от неё? Итэр ты дурак, дурак!! - он лежит на промокшей траве, кричит на себя и пытается скрыть слёзы на глазах руками, а может скрыть свою слабость. - Невозможно.. Это же невозможно, дурак. Какой же я дурак. Итэр чувствует себя самым ничтожным созданием на земле. Он просто не понимает, как он до сих пор существует, ходит по земле, пьёт, спит, занимается сексом, ест; почему он ещё не валяется в канаве с изуродованным телом, почему он ещё не висит на веревке, почему его тело не гниёт на морском дне, почему его ещё не переехал поезд, почему он не лежит лепешкой возле высотки, почему его шея не сломана, руки, ноги целы и голова ещё на месте, и почему он до сих пор может дышать? Он вопит от боли, от страха, от отчаяния, от безысходности, от своей слабости. Он потерял себя в тот же момент, когда потерял сестру. - Все эти чертовы три года я жил, пытаясь забыть, пытаясь возобновить свою жизнь, начать новую. Но что, что из этого вышло!! Без неё, я не... Я не могу.. Потеряв её, я потерял себя, так смысл мне жить! ОТВЕТЬ, ЗАЧЕМ МНЕ ЖИТЬ! Ответь, чертова жизнь, зачем... Он задыхается в своих слезах и соплях. Он кричит. Кричит, не жалея себя. Орёт на себя за свою бесполезность, жалостность и ничтожность. Он ненавидит всё, что осталось в нем после потери сестры. Ненавидит всё, что напоминает ему о своей беспомощности. Ненавидит себя... Итэр, полностью промокнув, лежит в этой слякоти, грязи и смотрит на небо, а точнее в пустоту. Голова тяжела и тумана, губы сухи, уши заложены, нос не дышит, глаза серы и давно потеряли свою глубину, теперь смотря в них, можно почувствовать лишь боль. Его оглушающий крик срывается в тихий и отчаянный плач. Он опустошён. Слёзы маленькими струйками вытекают из глаз, попадая в рот и насыщая его водой. Его, казалось бы, сухие глаза наполнились влагой. Итэр робко поднимает дрожащую руку ввысь, и сразу опускает её, не давая себе ни малейшей возможности подумать о надежде. Он накрывает той же рукой лицо и жалко плачет, так тихо и отчаянно, словно прося кого-то о помощи, хоть и знает, что помощь не придёт. Спустя долгое время небо потихоньку начало светлеть, прогоняя серые облака и мрачную темноту. Итэр уже перестал плакать, кажется, он выплакал всю жидкость, что была в его теле. Его глаза сильно опухли и покраснели. Неудивительно, да? В нём больше ничего не осталось; сейчас он с неприятным привкусом того дешевого пива отхаркнул последние остатки желания жить и единственное, что сохранилось в нём, это жажда умереть. Только это сподвигнуло его встать еле-еле как, шатаясь на своих ногах, будто это чужие. Умереть здесь от болезни или от голода или ещё чего-нибудь долгого и неприятного, не очень хотелось, именно поэтому он встал и поплёлся на берег к рыбацким лодкам и суднам. Он знает, что рыбаки рано встают, и как раз примерно в это время суток они уходят в плавание. По этой причине он идёт к первой попавшейся на глаза лодке, и он уверен, что его задумка не провалится. Наконец дойдя до судна, он осторожно оглядывается и, не находя его хозяина, безнадежно вздыхает. - А ты чего это в такую рань возле моей малютки ошиваешься, а? - незаметно подкравшись, как рысь, накинулся на него дед точно хищник. - А ну отвечай, чего молчишь! Ооо, такой молодой, а уже пьянчуга. Тьфу, поди прочь, - отодвинулся от него рыбак в отвращении и махнул рукой, прогоняя его. - Извините, простите пожалуйста, но стоя возле вашей лодки, у меня в голове не было никакого грязного помысла, - с трудом выговаривая слова, Итэр начал извиняться и объяснять его настоящую цель пребывания здесь. - Мне просто срочно надо попасть на остров Иона, вы не представляете, как важно это для меня... - молящим голосом, чуть ли не срываясь в плач, просил Итэр. Дед посмотрел на него настороженным взглядом и категорически отказался, отмахиваясь важными делами. - Я заплачу сколько хотите, только помогите пожалуйста, помогите мне умереть... - последние слова он произнёс настолько тихо, что рыбак и не услышал. - Пф, сколько платишь? - надменно спросил рыбак. Итэр назвал внушающую сумму и показал деньги, старый дед от такой сумму чуть ли не подпрыгнул, и уже с рожей довольного кота он вежливо провожал Итэра на борт, предоставляя ему все удобства. К этому времени небо уже окончательно избавилось от надоедливых серых облаков и черноты, оставляя только еле заметные звёзды и уходящую луну. Но оно до сих пор не было ярко голубым, стало серым с отголосками утренней синевы, а где-то в дали совсем уже перешло в рассвет, переливаясь желтыми и розовыми цветами. Итэр смотрел на всю эту красоту в отражении спокойного моря, затаив дыхание. Всё же великие силы природы могут хотя бы на чуть-чуть пробудить в нём остатки живого. Он медленно протянул руку к рассекающейся лодкой воде. Она была холодной, жутко холодной, но Итэр этого не почувствовал, ведь сам он был гораздо холоднее. - Эх, как жаль, что я больше не смогу насладиться этими великолепными пейзажами... Хотел бы я запечатлеть их на пленку, - бесчувственно прошептал он, будто в пустоту. А может он обращался к морю? Но не суть важно, ведь старик его услышал, хмыкнул в ответ и решил заговорить: - Почему ж не увидишь, у тебя вся жизнь впереди. Ещё много раз представится возможность приехать к нам. И когда эти возможности появятся, - он хитро улыбнулся, мигнул одним глазом и приблизился, издав легкий смешок, - не раздумывай, сразу хватайся, ведь лучше этого места не найдешь! Ты этими пейзажами залюбуешься. Кхм. А так, парень, я тебе советик дам, как старший, - сразу став серьезнее и нахмурившись, наставлял старик. - Бросай ты эту дрянь, с ней далеко не пойдешь, вон посмари на себя: весь в грязи, покоцанный, потрёпанный, ещё и в царапинах весь. Не знаю уж, что у тебя там произошло, и лезть не хочу, но просто от души говорю - бросай, хуже точно не будет, - почувствовав какую-то ответственность за парня, сидящего рядом с пустыми глазами, сказал моряк. - Спасибо, но больше ничего нет и не будет... - «в моей жизни», - хотел договорить Итэр, но голос слишком ослаб, и в горле начало сильно першить от боли. Он только быстро прокашлялся и стих. Дальше они плыли в полной тишине, даже не смотря в стороны друг друга. Рыбак был слишком взволнован состоянием светловолосого и также напуган, поэтому не решался снова начать разговор, к тому же это совсем не входило в его обязанности. Итэр же был совсем отвлечён от мира и просто наблюдал за волнениями воды. Он всматривался в самую глубину морской пучины, пытаясь узнать поближе свой новый дом. Скрывая свою настоящую сущность за отражением неба, властелин океана явно хотел чем-то поделиться с Итэром, чем-то, что можно понять, лишь опустившись на самое дно. Его завораживали эти маленькие волны, тёмная и словно ищущая жертву изумрудная глубь и абсолютно спокойная и равнодушная гладь, окутанная туманом и идущая дальше от лодки. Неведомые силы, будто русалки, затягивали его вглубь. Звали своими сладкими голосками, поскорее погрузиться на дно. И у них бы почти получилось, если бы моряк не среагировал так быстро и не схватил падающего Итэра за рубашку. На миг он даже подумал, что смог умереть, но потом очнулся. Он открыл глаза и увидел старика, трясущего его самого. - Эй, ты чего? Не хватало мне тут ещё утопленников! - весь покрасневший от волнения, сердито кричал старший. - Всё хорошо, хорошо. Просто поплохело немного... - На попей, мож полегчает. Он дал ему в руки бутылку воды и завёл мотор. Так они и поплыли дальше.

*

Когда Итэр мягко попрощался со стариком, расплатился и ушёл прочь по берегу, он почувствовал некое облегчение. «Вот и всё. Конец…» - прозвучало в его голове и он, подняв голову в небо, закрыл глаза в блаженном ожидании. Он бродил по святой земле, ощущая на себе непонимающие взгляды ангелов. Остановившись на самом безлюдном отрывке острова, он набрал в себя побольше кислорода и медленно выдохнул, как бы готовясь. Итэр смотрел вперед, прикрывая глаза от ярко светящего солнца. Светило наконец пробудилось и величественно предстало пред обычным человеком. Он смотрел, не отводя взгляда. До жгучей боли в глазах, до слёз он смотрел. Сам не зная зачем. Может снова бросить вызов природе? Впрочем это длилось недолго, Итэр быстро сдался и, повернув голову в сторону бескрайнего океана, сделал шаг вперед. Ещё. Ещё. Ещё шаг и вот, он уже стоит по пояс в воде. Он действительно не чувствует холода и морозной жидкости, температура которой близка где-то к пяти градусам. Итэр ни о чем не думает, ничего не чувствует, он лишь хочет всё это закончить. Убить? Убить себя, да? Нет, нет, что вы, слишком грубо звучит, это же убийство. И что, что самоубийство, какая разница, суть одна. Итэр же не убийца всё таки, он не убьёт, он всего лишь сольётся с морем... навечно. Вот и всё. И никаких убийств или самоубийств не будет. Разве не прекрасно? А вообще это даже немного романтично и поэтично, нет? Нет, но... Он просто боится смерти, но не может не обратиться к ней за помощью, ведь она - единственная, кто может помочь. Он медленно шел вперед, все глубже и глубже погружаясь в воду. Тихо и спокойно, оставляя после себя длинные разводы. - Я знаю, знаю, что это бессмысленно, знаю, что так я никогда тебя не найду, но больше я не могу... Он смотрел на волнующееся море. Его глаза наполнились болью, но болью такой живой... Если бы он только увидел её сейчас... Если бы услышал её голос... Может он бы смог вернуться к жизни снова... Но разве такое возможно? Всё, что было в нем когда-то, растворилось в синем омуте. - Вот и всё. Конец...

***

Остров Иона - центр христианства в Великобритании с великим историческим и духовным наследием, ставший могилой для многих людей королевской крови, возможно сейчас будет могилой ещё и для Итэра.