Пассажиром в Небеса / Riding Shotgun in the Sky

— Крылья бабочек, — не веря своим глазам, Дин придвинулся, опираясь на трость, чтобы разглядеть как следует. — Эта чертова картина вся сделана из крыльев бабочек. Сэм подошел сзади и остановился, рассматривая изображение речного пейзажа, висевшее в рамке за толстым стеклом в маленькой гостиной, над диваном. На первый взгляд картина выглядела выложенной из маленьких кусочков перламутра или переливающейся бумаги. Но, всмотревшись, он понял, что Дин прав — это был коллаж из разноцветных крыльев бабочек. — Ух ты, — сказал он. — Жуть какая, — сказал Дин. — Именно что жуть. — Боишься бабочек, приятель? — поддел его Сэм, когда брат отступил назад на шаг. Хотя да, нельзя не признать, что эта штука какая-то жутковатая. — Так кто здесь живет, говоришь? — спросил Дин, отвернувшись. Он продолжил осмотр квартиры. — Джин и Мэрилин Финкельштейны, — сообщил Сэм. — Они отбыли в круиз для престарелых. — И что — им действительно так нужны деньги, что они сдали эту квартиру всего на неделю? — Думаю, да. Возможно, они ими заплатили за круиз. Дин покачал головой. Подошел к ванной комнате. Сэм последовал за ним, поправляя ремень слинга, давивший на здоровое плечо. Он нашел эту квартиру по объявлению в Крейгслисте [1]. Сначала даже поверить не мог такой удаче — дешевая, полностью меблированная квартира с двумя спальнями, на семь суток. Дом расположен в хорошем месте в Форт-Уэсте в Техасе, и в центре строения есть бассейн. Настоящая, блин, удача — потому что наличие бассейна Дин выдвинул условием для того, чтобы прожить на одном месте целых семь дней. — Если у нас каникулы, то все надо сделать, как положено, — категорично заявил Дин. — А это значит, что должен быть бассейн. Но самая круть здесь — даже не бассейн. Сэм решил, что самое лучшее здесь — это… — Чувак, — недоверчиво сказал Дин, включив в ванной свет. — Быть не может. — Может, может, — Сэм довольно улыбнулся. — Несколько лет назад у Джина был перелом бедра, и до сих пор есть проблемы. Так что — вуаля! Дин осмотрел металлические поручни по всем стенам ванной, потом покосился на ванну. — Это не..? — Гидромассажная ванна, — сказал Сэм. — Джакузи, типа. Предполагается, что это полезно для кровообращения и всякого такого. Дин поднял брови: — А ты, блин, на самом деле серьезно заморочился с этим отдыхом, а? — Ага, — сказал, ухмыляясь, Сэм; он знал, что это наиболее приближенное к «спасибо» выражение, которое он может получить от брата. Дин замолк, потом сказал: — Ты осознаешь, что в этой штуке купались голые старички? — Отмоем, — сказал Сэм, — если тебе от этого полегчает. Для твоего бедра эта штука будет полезна. Джин ее затем и установил. — Да уж, класс, — простонал Дин. — Может, просто сдашь меня в дом престарелых, а? Сэм стукнул его по руке. — Хватит ныть. Будь признателен за эту гидромассажную хрень. Ты представляешь, сколько мне пришлось уговаривать этих людей, доказывая, что мы будем достойны их квартиры? Я за это время узнал имена, возраст и цветовые предпочтения всех их семи внуков. Дин улыбнулся. — Ты такой миляга с пожилыми, Сэмми. — Ну, я ведь с тобой управляюсь как-то, ага? — Иди нахер, — буркнул Дин, выходя из ванной комнаты вслед за ним. — Мне и так стремно, что у меня болячки, как у этого девяностолетнего. — Ему восемьдесят три, чувак. В прошлый вторник было столько. — Иисусе, они тебя действительно заболтали напрочь, да? — Давай уже начнем распаковываться. Сэм подошел к диванчику розового цвета, на который они без церемоний побросали свои пожитки, и поднял здоровой рукой одну из сумок. Дин навесил на себя две остальные. — Ты можешь взять себе эту комнату, — Сэм показал на левую дверь, выходящую из гостиной. — Там есть небольшой балкончик, где можно курить. — О, — сказал удивленный Дин. — Ну спасибо. Сэм пожал плечами. — Не хочу, чтобы ты продымил остальную часть квартиры. Дин почти решил показать ему на это фак, но передумал. Потому что, черт — Сэм и впрямь отлично поработал, найдя это место. Он никогда вслух бы о таком не признался, но в ванной без приспособлений для инвалидов душ ему было принимать дьявольски тяжело. Не говоря уж про поссать. Комната Дина была маленькой, большую часть места занимала двуспальная кровать — это, вероятней всего, была спальня Финкельштайнов. Он поморщился, вновь изгоняя из своего воображения образ обнаженных старичков. Около двери, ведущей на балкон, стоял стул; еще наличествовал массивный деревянный комод, на котором в рядок стояли детские фотографии, и большой платяной шкаф, наполненный одеждой Финкельштайнов. Это место немного припахивало детской присыпкой и одеколоном, и Дин не мог не чувствовать себя слегка не в своей тарелке от необходимости обитать целую неделю в чужом жилище; хотя, если подумать, это лучше, чем мотель. Он бросил сумки на кровать и подошел к балкону. Тот был совсем маленький, туда помещались лишь ветхий синий шезлонг и несколько горшков с довольно облезлыми растениями. Квартира располагалась на пятом этаже, и Дину, когда он посмотрел с балкона, пришлось преодолевать головокружение, всегда настигавшее его на высоте. Он сглотнул и попытался насладиться видом на оживленную улицу внизу, но не смог одолеть спазм своего панически сжавшегося желудка. Сейчас это стало даже хуже, чем было до несчастного случая — а он боялся высоты всегда, боялся полетов; когда они с Сэмом должны были лететь на самолете, чтобы изгнать там демона, то чуть ли не до сердечного приступа с ним дошло. Но там было другое дело, он работал. Тут хуже — вот так просто стоять здесь, ничего не делая и ожидая, что этот балкон отломится и рухнет вниз на улицу. — Эй, — неожиданный звук голоса Сэма заставил его вздрогнуть и схватиться за перила. — Иисусе, — буркнул он. — Предупреждать надо. — Извини. Хорошая комната, да? — Ага, — сказал Дин. — Довольно неплохая. А у тебя как? — Кровать коротковата, — Сэм пожал плечами. — Полагаю, это комната для внуков, когда они тут гостюют. Хочешь посмотреть? — Немного погодя, — сказал Дин и показал Сэму пачку сигарет, которую держал в руке. Он осторожно опустился на шезлонг, стараясь подавить тянущее чувство страха в животе. Прислонил трость рядом и охлопал карманы в поисках зажигалки. — Надо достать тебе новые костыли, — сказал Сэм, поглядев на его трость. Дин хотел было возразить, но за те недели, когда он успел попользоваться костылями до того, как их сломать, он их оценил. Они были удобны по-другому, не как трость; и было бы неплохо иметь разные возможности в зависимости от состояния его ноги и дел, которыми он собирается заниматься сегодня. — Может, завтра найду тут клинику, — нехотя сказал Дин, вытаскивая сигарету из пачки, — Все равно надо обновить один из рецептов. — Я слышал, тут приличное автобусное сообщение, — сказал Сэм. — Так что нам не надо будет заботиться о том, где можно припарковаться. — Класс, — Дин прикурил и выдохнул дым в теплый техасский воздух. Сейчас было около семи вечера, в тусклом небе серая дымка городского смога по краю была обведена розовым отсветом севшего солнца. Они давно уже не жили ни в каком городе. Для Дина отдых связывался с сельской местностью, и, когда Сэм стал настаивать на Форт-Уэсте, он вяло побухтел. Он был уверен, что Сэм решил остановиться на городе, потому что думал, что Дин тут с меньшей степенью вероятности начнет беситься — и, возможно, это частично было правдой. Но эта вот Динова зудящая жажда перемещения — ее причина не столько в месте проживания, сколько в постоянном ноющем ощущении того, что есть нечто, что он должен сделать, есть некто, кто умирает где-то потому, что Дина там нет. Комплекс героя, мать его. Сэм мог сколько угодно болтать свою психологическую фигню, но Дин знал, что каникулы для него — это ночной ужас для кого-то другого. Так что уж простите, если ему трудновато было расслабиться. — Хочешь пиццу? — спросил Сэм, поворачиваясь, чтобы зайти обратно в комнату. — Можно заказать. — Давай, — сказал Дин. Хотя голоден он не был. Но сейчас Дин изо всех сил старался есть побольше и вроде бы даже чувствовал некоторое улучшение аппетита — он не знал, влияние ли это антидепрессанта, или просто самовнушение. Но в последнее время стало не так сложно покончить с сандвичем или палочками из моцареллы, когда Сэм впихивал их в него. И не приходилось уже, знаете ли, использовать рукав в качестве импровизированного носового платочка так часто, как раньше. За те три дня, что они ехали из Канзаса в Техас, такое случилось только раз, на заправке в паре миль от границы штата. Какой-то затюканный папаша с ребенком на руках — он слишком сильно натолкнулся на Дина, и тот запнулся своей больной ногой, которую от сиденья за рулем в течение нескольких часов всю уже сковало и простреливало болью. Он просто завалился, утянув за собой в падение магазинную стойку с выпечкой. Сэм, слава богу, при этом не присутствовал — был снаружи, заправлял машину — но это еще и означало, что помогать Дину встать пришлось папаше, испереживавшемуся от своей вины; а его ребенок смотрел на все это, любопытно тараща глаза. Дин ухмыльнулся им безумной улыбкой, сделал невероятную попытку пошутить насчет сбивающих с ног высоких цен на бензин, но это не одурачило ни парня, ни его самого. Он даже не знал, что было хуже: боль, прострелившая его навылет; явный стыд парня от того, что он сбил с ног чувака с палочкой; или начинка от пирога с яблоками на заднице Диновых джинсов. Как только он смог подняться и более-менее устойчиво сохранять вертикальное положение, то забился в тамошний сортир и провел там несколько минут, глубоко и прерывисто дыша и вжимая ногти в ладонь так сильно, что выступила кровь. Но так было лишь раз. Таков был жалкий Динов прогресс на текущий момент. Он докурил, поднялся на ноги, стараясь не глядеть за край балкона, ухватил трость и перебрался обратно внутрь. Сэм сидел на диване, листая «Good Housekeeping» [2] и попивая пиво. — Пиццу скоро доставят, — сказал он. Дин подошел к креслу и опустился в него с тихим «уф», заставившим Сэма посмотреть на брата. — Ты в порядке? Лекарства пил? — Я в норме, — ответил Дин, глядя, как Сэм своими лапищами перелистывает журнальные страницы. — Ты что, серьезно читаешь это дерьмо? — Ищу рецепты, — с вызовом сообщил Сэм. — Я подумал, не приготовить ли мне что-нибудь завтра вечером. — Приготовить. Ты? — Дин уставился на него. — Да, чувак, я. Я приготовлю. Я в Стэнфорде не только всякое колледжское изучал, знаешь ли. У нас была кухня, и готовила там не только Джесс. — Когда мы росли, ты сгрузил всю готовку на меня. — Ты же это любил. Дин неверяще покачал головой. — И что, такие вот будут у нас каникулы? Ты будешь готовить вместо меня? — Ну, мы могли бы сходить на спектакль, или что-нибудь вроде, — сказал Сэм, пропуская мимо ушей Диновы стоны. — Или посетить какие-нибудь музеи. — Или в о-о-уперу? — спросил Дин, со всей старательностью изображая британский акцент. — Можно сегодня сходить в бар, — бестрепетно продолжал Сэм, — там, дальше по улице, есть один, неплохо выглядит. — Посмотрим, — Дин уклонился от прямого ответа. — Эй, тебе достать? — спросил Сэм, приподнимая в руке свое пиво. Дин помедлил. В последнее время он обходился почти без выпивки, поскольку обнаружил, что сильные болеутоляющие плохо сочетаются со спиртным, делая его раскоординированным и невнятно говорящим уже после пары порций, но… может, если он выпьет побольше, Сэму достанется поменьше. — Да, спасибо. Дурацкая логика, да. Но, если пиво есть у него, то это точно будет на одно меньше для Сэма. Сэм пошел на кухню, и Дин услышал оттуда скрип открывающейся дверцы холодильника и звяканье бутылок. Слишком хорошо знакомый в последнее время звук. Он подумывал о том, что ему следует что-то сказать Сэму насчет этого. Но как ему было говорить: «Сэм, мне кажется, ты слишком много пьешь», — и не казаться при этом чертовым лицемером? Потому что одному богу известно, сколько раз Сэм раньше имел дело с пьянством Диновым, и Дин тогда вечно на него огрызался: «Заткнись нахрен!» Дин знал, что, когда он выпивал, у него были моменты — страшные моменты — когда он вдруг понимал, что вот эта неделя была хорошая, потому что он совершенно трезв. И у отца тоже были такие времена. Но у Сэма? Не до такой степени. Пока еще нет. Брат действительно не напивался до беспамятства, он всегда останавливался, не доходя до состояния «в стельку». Несколько порций пива за обедом. Пара глотков виски в машине, мимоходом, ничего такого. Опять пиво, за ужином. Виски после. Потихоньку — но постоянно. Единственная ночь, когда он почти нажрался вдрызг — была, когда им позвонил отец. Как и обещался, он рассказал им, что он — в Айдахо, проверяет отчетность по погибшим тепличным культурам. — Тепличные культуры, — фыркнул Сэм. — С хуя ли нам знать, что он сказал правду? — Ты должен ему доверять, — сказал тогда Дин, и Сэм, сжав губы, потянулся к виски, словно это уже был рефлекс. Он не выступал потом, ничего такого, просто вырубился, лежа на своей кровати, даже не раздевшись; а назавтра был слегка зеленоватым от похмелья. Когда Дин попытался без церемоний укорить его, сказав: — Чувак, ты выжрал бутылку в одно горло, как я понимаю, — Сэм лишь засмеялся и согласился с ним. Это было трудно — ссориться с братом о чем-то, чего тот даже не отрицал. Сэм ничего не пытался скрыть, и потому Дин не знал, как решать эту проблему. Не знал даже, проблема ли это. — Эй, — сказал Сэм, покрутив бутылку с пивом у Дина перед носом и усмехнулся, когда Дин принялся за нее. — Спасибо, — первый же глоток показал, что пиво теплое, каким было в машине — не успело остыть в холодильнике. Дин скривился. — Я… — начал было Сэм, но его прервал звонок в дверь. — Быстро же они, — сказал Дин. — Отлично, я жрать хочу, прямо помираю, — заявил Сэм и пошел открывать. Дин, положив ладонь на колено, попытался немного размять мышцы, чье напряжение грозило перейти в судорогу, если он не будет осторожен. Но тут услышал от дверей манерный старушечий голос с намеком на техасский тягучий выговор: «Привет, дорогуша, ты, наверное, Сэм Ругер», — и повернул голову. Все, что Дин увидел — это широкая спина его брата, загораживающая человека, стоящего за порогом. — Да, — сказал Сэм, — это я. А вы?.. — Я миссис Хенли, живу рядом. Ты можешь звать меня Марчеллой. Я подруга Мэрилин и Джина. Они сообщили мне, когда вы приедете, и я подумала, что надо бы заглянуть и представиться. И возможно, немного вам разъяснить, как тут у нас все устроено. — Как устроено? — сказал Сэм. — Гм… да, конечно. Вы зайдете? — Благодарю, — сказал старушечий голос. Сэм отступил, пропуская в квартиру миниатюрную старую леди в твидовом брючном костюме. У нее были аккуратно завитые седые волосы и элегантно повязанный вокруг шеи шелковый шарфик; выглядела она, словно сошла со страниц журнала «Better Homes and Gardens». [3] — О, — сказала она, заметив Дина. — Привет, милый. Должно быть, ты — тот бедный брат Сэма. Дин, не так ли? Дин не совсем понял, чем именно он заслужил звание «бедного» — вряд ли Сэм успел произвести настолько плохое впечатление за этот короткий промежуток времени; но он кивнул и подарил ей улыбку, которую держал в запасе для пожилых женщин. И попытался начать вставать. — О, нет-нет-нет, — воскликнула она, суетливо подбегая к нему и протягивая мягкую, покрытую выступающими венами кисть. — Не вставай. Сэм рассказывал нам о твоей ужасной автомобильной катастрофе. — Рассказывал, вот как? — спросил Дин, опускаясь обратно в кресло и пожимая ей руку; Сэм тем временем за ее спиной состроил гримасу. — Да, это, должно быть, так ужасно для тебя. — Все не так уж плохо, — осторожно заметил Дин. — А у тебя, Сэм, — сказала она, резко развернувшись к тому, — что случилось с твоей рукой? — Ничего серьезного, — ответил Сэм. — Просто упал с пары ступенек. Может, вы присядете, миссис Хенли? Хотите воды? Возможно, там есть чай или что-то вроде, мы еще не смотрели в буфете. — Марчелла, я же просила тебя. И, если вы не возражаете, я бы не отказалась от чего-то подобного, — сказала Марчелла, указывая на пиво Сэма, стоящее в лужице конденсата на стеклянной поверхности кофейного столика. — Пожилые тоже не против выпивки, знаете ли. Дин поднял бровь, Сэм засмеялся и пошел на кухню. Вышел он оттуда с пивом для Марчеллы — и еще одним, для себя. Женщина сделала приличный глоток и откинулась на диванные подушки; Сэм присел рядом с ней. — Это чудесное место для проживания, — с нравоучительным видом сообщила она. — Поэтому мы не желали бы здесь никаких громких вечеринок или наркотиков. — Нет, конечно же, нет, — сказал с ошарашенным видом Сэм. — Мэрилин объяснила мне правила проживания; и в любом случае, мы с Дином никого в этом городе даже не знаем. — Конечно, гости к вам могут приходить, — продолжила Марчелла. — Женщины, мужчины, мы это не осуждаем, — она многозначительно на них посмотрела и хихикнула, увидев, как они покраснели. — Бассейн открыт ежедневно с восьми утра до восьми вечера, — продолжила она. — Спасателя там нет, поэтому перед тем, как вы сможете бассейном пользоваться, вам следует подписать отказ от претензий у супера. Его зовут Майк, он просто пупсик. Это на цокольном этаже, 101-я, он всегда на месте с восьми до десяти утра ежедневно. — А, — сказал Сэм. — Хорошо, что сказали, это нам нужно. — Животных сюда не приводить. — Не будем. — В здании курить не разрешено. — Да, мэм. — От тебя пахнет, как от курильщика, — Марчелла переключилась на Дина. — Э-э-э… — У Мэрилин просто ужасная астма. Так что не провоняйте ее постельное белье и прочее, хорошо? — Буду стараться изо всех сил, — пообещал Дин. — А больше мы от вас ничего и не просим, — сказала Марчелла и улыбнулась, показав ямочки на щеках; от глаз ее разбежались лучики морщинок. Дин подумал, что, должно быть, в молодости она была очень хороша собой. — Если у вас будут вопросы, вы, ребятки, всегда можете придти ко мне, понятно? Или даже просто поболтать о чем угодно. Я живу в 503-й, и я очень опытна в общении с молодежью. У меня много внуков, — по лицу ее внезапно пробежало странное выражение, тень печали. Оно заинтересовало Дина, но быстро исчезло. — Спасибо вам большое, — сказал Сэм. — Мне кажется, вы хорошие мальчики, — сказала она. — А тебе, бедняжка, если понадобится, — обратилась она к Дину, — то у меня осталось с пол-пузырька викодина после операции на десне несколько месяцев назад. Дин ничего не смог с собой поделать — засмеялся. — С обезболивающими у меня полный порядок, но я ценю ваше предложение. Она улыбнулась и осмотрела его, с головы до ног . — Ты тоже такой красивый, — сказала она. — Какая жалость. Дин поморгал, не совсем уверенный в том, что на такое отвечать, но ощущая некоторую обиду. — А чем занимаются ваши родители? — спросила она, настроенная, судя по всему, на хорошее такое, долгое обсуждение жизненных историй; но тут, к счастью, в дверь позвонили. — Я открою, — сказал Дин, поднимаясь на ноги, потому что ему уже действительно стало невмоготу сидеть тут дорогим бедняжкой больше ни секунды. Там пришел парень из пиццерии, и Дин улыбнулся ему и показал на вход в гостиную. — Можешь положить там, на стол, — сказал он и последовал за парнишкой в комнату. Прислонившись к стене, он стал выколупывать из заднего кармана бумажник. Марчелла встала. — Я оставлю вас, мальчики, поешьте спокойно, — сказала она. — Но я надеюсь, что вы заглянете в 503-ю, чтобы нам друг друга узнать получше. У меня есть куча коробок со скаутским печеньем, спасибо моей дорогой Сьюзи. Ей уже девять. Печенье просто восхитительное. Сэм уклончиво улыбнулся, провожая ее до входной двери. — Еще раз спасибо, что пришли. — Не стоит, мне это было приятно. Дин заплатил парнишке-разносчику и снова опустился в то же кресло, а Сэм пошел на кухню за тарелками. — Эй, — крикнул ему вслед Дин. — Нахрена ты ей обо мне рассказывал? — Я ей ничего не рассказывал, — ответил, вернувшись, Сэм. — Я говорил Финкельштейнам, что ты получил травму в автомобильной аварии. И больше ничего. — Ну так надо было сказать мне, какую именно историю ты собираешь впаривать, прежде чем рассказывать ее им, — проворчал Дин. — А чем тебе не угодила история про пожарного? — Я забыл про нее. Извини. Откуда мне было знать, что они все расскажут соседям, — Сэм качнул головой и открыл коробку с пиццей. — Тебе с сыром или пепперони? — Я сперва покурю, — сказал Дин, и начал подниматься из кресла. Вверх-вниз, вверх-вниз. Его бедро попозже ему все это припомнит. — Эй, — сказал Сэм. — Один кусок. Просто съешь сейчас хоть один кусок. — Чувак, мне правда надо покурить. — Тебе надо поесть. — Я поем потом, — сказал Дин. — После того, как покурю. — Да как хочешь, — Сэм сдался. Он проводил Дина взглядом, пока тот, хромая, шел из комнаты. Посмотрел на пиццу, потом на свое пиво, и допил его в один заход. И пошел на кухню за следующим. Ему надо было чем-то задавить свое постоянное беспокойство, отгородиться от него каким-то буфером. Сэм уже наловчился открывать бутылку одной рукой. В этот раз даже не промахнулся, но все равно — скорей бы сняли этот гребаный слинг. Дин убедил его отправиться к врачу, и тот назначил Сэму ходить в слинге две недели, а потом еще несколько недель делать упражнения. Это дольше, чем когда-либо было у него с вывихом; но раньше он никогда и не вывихивал плечо дважды за пару недель. Пока Сэм не слишком двигал рукой, она не болела, но его раздражало, что делать что-то он мог только одной рукой. Он бы поныл на эту тему, да вот только Дину приходилось гораздо хуже. Хотя понимание этого не помогало откупоривать бутылку с пивом. Дин вернулся в гостиную, когда Сэм уже приканчивал второй кусок пиццы. Пристроившись на диван рядом с братом, он ухватил кусок пепперони под одобрительным взглядом Сэма. — Завтра вечером хочу приготовить феттучини Альфредо, — объявил Сэм с полным ртом, — так что нам надо сходить в магазин за продуктами. — Вот ты и иди в магазин. А я пойду в бассейн. — Мы можем сходить и туда, и туда. — Ты можешь сходить и туда, и туда. — Ну и ладно, — сказал Сэм. — Не будет тебе никакого феттучини. — Сходи притащи мне еще пива. — А за покупками ты со мной пойдешь? — Сходи, притащи мне пива, говорю. Сэм закатил глаза, но встал. — Ты прямо как дитятко. Дин в ответ Сэму лишь зачавкал сыром, показав ему набитый рот. После еды Сэм прибрал остатки и вымыл посуду, а Дин вернулся в свою комнату — заняться лечебной физкультурой, пока бедро еще не слишком болит, чтобы помешать этому. Его — как эта хрень назавается, бурсит? — вроде бы отступил, бог знает отчего. Он не соблюдал назначенный врачом постельный режим; в Канзасе его бросали в кухонные шкафы; он провел два дня за рулем, потому что Сэм не мог вести машину с этой рукой, примотанной к чертовой его грудной клетке. И, тем не менее, Дину стало намного легче двигаться, уже не требовалось так много помощи, чтобы сесть в машину или вылезти из нее, или подняться по лестнице. Сэм радовался, что хоть что-то у них начало выправляться. Через полчаса Дин вышел из комнаты, лоб у него был весь в испарине, а за щекой торчала палочка Actiq. Сэм уже привык видеть, как Дин сосет этот морфиеподобный препарат, но обезболивающее в форме леденца все еще оставалось для него странной штукой. Наверное, опасно было бы иметь такое там, где есть маленькие дети. — Как насчет сходить в бар? — спросил Сэм, прислонившись к кухонной стойке. Дин, морщась, опустился на деревянный стул возле стола. В Сэме уже было пять бутылок пива, и он ощущал, как тугой комок у него внутри начал разворачиваться. Можно было бы перейти и на кое-что покрепче, у них ведь каникулы, разве не так? — Почему бы нет, — сказал Дин, покручивая во рту свой Actiq. — Сейчас, эта штука подействует, и пойдем. — Пива еще хочешь? — спросил Сэм. Дин покачал головой. — Там возьму. Сэм пожал плечами и открыл бутылку для себя. Он заметил, что Дин проследил за его манипуляциями, чуть сощурив глаза. — Что? — спросил он, стараясь не говорить оправдывающимся тоном — потому что не за что ему тут оправдываться. Дин пожал плечами. — Ничего. Просто… — Просто что? — Просто давай полегче, чувак, — попросил Дин. — Не хотелось бы тащить тебя домой на себе. — Эй, это не я после трех банок пива не могу выговорить «Винчестер». — Подумаешь. У меня таблетки очень сильно успокаивающие. Сэм на это только брови приподнял. А потом допил свою бутылку. Переодеванием они не озаботились, но Дин засунул себе сзади за пояс джинсов пистолет, прикрыв его футболкой. И уставился на Сэма, на лице которого возникло такое выражение, словно у него зуб заболел. — Чувак, — сказал Дин. — Я не хочу там быть безо всего. — Ты нас подведешь под арест. — Приятель, это Техас. Когда дело касается оружия, Техас — это именно то, что доктор прописал. — Да уж, точно. Ты и броненосца увидеть тоже был рад. Дин посмотрел негодующе. — Заткнись нахрен, приятель, — единственный увиденный ими здесь броненосец был сбит машиной и протухал на обочине шоссе. Сэм от смеха чуть не лопнул, поглядев на шокированное выражение Диновой физиономии; хоть это и было нечутко по отношению к маленькому расплющенному зверьку. — Извини, — сказал Сэм и хлопнул брата по плечу. — Пошли уже. Лифт здесь был шаткий, со старомодной складывающейся металлической решетчатой дверью; он спотыкался и сигналил на каждом из этажей. Дин одной рукой мертвой хваткой сжимал свою трость, а другой непроизвольно оглаживал зеркальную стенку кабины позади себя. Сэм не смог сдержать усмешку, глядя, как брат шумно сглотнул от облегчения, когда они спустились, наконец, на первый этаж, и дверь открылась. Трость Дина звонко зацокала по кафельной плитке поля вестибюля, и консьерж, кряхтя, вынырнул из своей дремы на стуле, когда они прошли мимо него; он неопределенно покивал им и откинулся обратно на спинку. Снаружи было темно и тепло, Сэм мимолетно удивился количеству народа на улице, обилию освещения и машин, и шуму. Обычно они избегали крупных городов, и странно было ощущать себя в центре одного из них, где можно смешаться с толпой без особых усилий. Дин на миг притормозил, прикуривая, и Сэм подошел к нему поближе со стороны больной ноги — прикрывая от прохожих, могущих случайно брата толкнуть. — Где, ты говоришь, этот бар?— спросил Дин, защелкнув крышку зажигалки и сунув ее в карман. — Недалеко. Пара кварталов. Я видел его, когда мы искали квартиру. Выглядел недорогим. — Недорогим — это хорошо. Как думаешь, бильярд там есть? Сэм пожал плечами. — Ну, выглядел он, как заведение, где стол может быть. — Нам не помешало бы немного пополнить наличку. — Знаю. Они пошли вперед, и Сэм подумал — хорошо, что он дал Дину уговорить себя на Техас. Сейчас только апрель, а на улице было не меньше семидесяти градусов [+21 по Цельсию]. Когда они уезжали из Канзаса, там еще было холодно, собирался идти мокрый снег; а сейчас Сэму и фланелевая рубашка, надетая поверх синей футболки, в принципе была без надобности. Это было приятно. Внезапно в теплом воздухе пронзительно взвыла, перекрывая дорожный шум, сирена, и Дин с Сэмом машинально повернулись, чтобы посмотреть на мчащийся автомобиль скорой, которому другие машины освобождали дорогу. Скорая остановилась перед их домом. Слышно было, как медики там перекрикивались, и отрывисто сообщали что-то по радиостанциям; по улице к дому подъехала пожарная машина. — Это еще что за дерьмо? — сказал Дин, остановившись. — Не знаю, приятель, — Сэм стал осматриваться, пытаясь обнаружить в воздухе задымление. — Не похоже, чтобы это был пожар. Блин, надеюсь, никто там не пострадал. — Ну, кто-то пострадал точно, — Дин махнул рукой в сторону скорой. — Вот черт. — Идем, — сказал Сэм. Он вдруг ощутил тревогу. — Мы тут ничем не поможем. Это не наши проблемы. Дин позволил потянуть себя вперед, но бросил еще один взгляд через плечо. — Дерьмо. Надеюсь, там все в порядке. — Ага, — Сэм продолжал идти вперед, не желая сейчас в это вникать. У него внезапно возникло плохое предчувствие, глубоко внутри, словно дыра в желудке. Он просто хотел спокойно отдохнуть, безо всяких там чертовых машин скорой помощи, без крови и прочего такого. Он что, слишком многого просит? Успокойся, уговаривал он себя, это просто естественная реакция организма на звук сирены. Ничего такого, что не может быть исправлено парой порций виски.