Пассажиром в Небеса / Riding Shotgun in the Sky

Бар-то, оказывается — не дешевый. Он дорогой, громкий и переполнен толпой двадцати-с-чем-то-леток; видимо, потому, что эта неделя — неделя весенних каникул, и похоже, в Форт-Уэсте имеется целый хренальон университетов. — Семнадцать, — сообщила Кристи, поправляя свой облегающий красный топик с блестками. — В городе семнадцать высших школ. — И какая из этих школ — твоя? — спросил Дин, изо всех сил стараясь выговаривать слова четко; потому что сильные обезболивающие + алкоголь = пс… прсто немного трудно разг… варивть. А такое, наверное, совсем не помогает производить впечатление на Крисси. Хотя Дин был очень осторожен, всего-то выпил — он стал подсчитывать на пальцах под столом — два пива дома, пару здесь, плюс еще отпил от Сэмова, пока тот был в сортире, потому что, ну, Дин слегка перепутал все эти бутылки на столе, плюс еще пиво, которое в руке… значит, будет всего… три. Три ведь? Черт, что-то он устал. — Техасский Уэслианский университет, — сказала Крисси и откинула свои длинные светлые волосы за плечо. — А что насчет вас, ребята? — Стэнфорд, — сказал Дин и хлопнул Сэма по спине так мощно, что тот чуть не выронил свою выпивку. — Он пошел в Стэнфорд. — О, это круто, — сказала Крисси. Черт, Дин просто обожал, когда красивые девушки говорят с южным акцентом. Продолжай, говори, девушка с милым акцентом. — Отличная школа. А что изучал? — Политологию и государственную политику, — ответил Сэм, и Дин позавидовал той легкости, с которой брат это выговорил, а ведь выпил Сэм уже вдвое больше, чем Дин. Дин на своем сиденье уже практически засыпает, а Сэм все еще бодр и бдителен. С каких это пор младший брат стал лучше переносить выпивку, чем он? — С тех пор, как ты стал поглощать викодин пригоршнями, дурачина, — сказал Сэм, и Дин осознал, что вопрос он задал вслух. Он скривился, ему вовсе не хотелось спровоцировать обсуждение режима его обезболивания перед этой девушкой — хотя Крисси вроде как было наплевать. — Я тоже на политологии, — сказала она Сэму, и медленно потянула из бокала свою выпивку голубого цвета. Тут-то Дин и решил, что пришло время ему откланяться, потому что девушка наклонила голову именно таким образом, который был ему весьма хорошо знаком. Дин ни в коем случае не желал обломать это так или иначе — потому что Сэму необходимо кого-нибудь наконец завалить. — Пойду отолью, — объявил Дин, хотя первоначально это должно было прозвучать как «Джентльмены и леди, если вы не возражаете, я буду вынужден на минутку вас покинуть», но так тоже сойдет. Сэм посмотрел, как брат положил на столешницу ладонь, словно собираясь себя подтолкнуть наверх, потом увидел, что вместо ладони он поставил на стол локоть, а потом подпер рукой голову, словно забыв, что собирался вставать. И увидел, что глаза Дина закрылись. Подождав секунду, он позвал: — Эй. Дин не шелохнулся, но чуть погодя рот его слегка расслабленно приоткрылся, и Сэм понял, что брат заснул. Сэм моргнул. Потом повернулся к Крисси, которая смотрела на них со смешанным выражением беспокойства и хмельного увлечения. — Может, нам надо ему что-нибудь нарисовать на лице? — протянула она. — Так обычно делают, когда ты отключаешься прямо как есть. — Нет, — Сэм поморщился, вспомнив, как одним субботним утром он в ужасе увидел в зеркале свое отражение — от щеки ко рту несмываемым маркером был нарисован гигантский член. — Думаю, мне лучше все же увести его домой. — Наверное, так будет лучше. Сэм протянул руку и легонько потряс Дина. Когда это не помогло, он шлепнул его по затылку. Подбородок Дина соскользнул с поддерживающей его руки, и он чуть не упал лицом в стол; но вовремя отдернулся. — Чувак, — буркнул он протестующее и вытер губы ладонью. — Давай-ка, — сказал Сэм, втискивая ему в руку трость. — Нам пора уходить. Дин сонно и пьяно посмотрел на Крисси, потом на Сэма. — Т'бе надо остасс..ся. Ты должн… — Пошли уже. Дин сдался. Упершись руками в столешницу, он начал мучительно поднимать себя на ноги. — Пока, — сказал Сэм Крисси, которая уже отвернулась от них к своим подружкам. Та коротко махнула и улыбнулась грустно, щадя их, а Дин порывисто вздохнул рядом с Сэмовым локтем. Сэм пошел за Дином, на шаг сзади, глядя, как тот пробирается через толпу студентов наружу, в теплую ночь. Только когда они выбрались из толпы, и Дин пошел дальше по тротуару, Сэм понял, что брат постоянно спотыкается, идет с полу-прикрытыми глазами, и подтягивает больную ногу за собой, словно не помнит, как ею двигать. Сэм протянул руку и дернул Дина за рукав. — Держись за меня, — он стал направлять Дина, хотя желал бы чувствовать себя при этом более устойчиво. Ну, он хотя бы говорить мог внятно. — Чувак, тебе надо поменьше выглядеть чокнутым алкашом, лады? Реально бы не хотелось, чтобы нас замели под арест в первую же ночь здесь. — Понял тебя, — торжественным тоном заявил Дин, без возражений опираясь на здоровую Сэмову руку. — И ваще, я н… пьян. Просто устал, — он очень старательно это изложил. — Точно. — Ты бы мог, с этой дев… шкой, — сказал Дин, когда после нескольких сделанных шагов они остановились. — Еслб я не… прсти, чувак. Надо б… ло мне лучче считать. — Да я бы все рано не стал, — сказал Сэм. — Я уйти хотел. Не совсем наша эта тусовка. — Студенты, — сказал Дин. Вдруг резко остановившись, он начал ощупывать всего себя. Некоторые прохожие стали с любопытством на них поглядывать. — Студенты твоя тусовка тоже. — Дин, кончай, ты что делаешь-то? — Сигареты. — Попозже, — сказал Сэм. — Давай пока просто дойдем до дома, ладно? — Ладно, — сказал Дин, ухватил Сэма за руку и снова начал продвигаться по тротуару. — Это сме-хо-твор-но, — обратился он к бетонному покрытию. — Я-то думал, что его пр…деца тащить домой. — Сам себя перешутил, — устало сказал Сэм. Он попытался вспомнить, осталось ли у них в квартире хоть сколько-то виски. — Она была миленькая, да, Сэмми? — Наверное. Не в моем вкусе вообще-то. — Она блондинка. — Я не ищу замену, Дин, — резко сказал Сэм. Дин прикусил губу. — Прости. — Я не готов, понимаешь? — через какое-то время пояснил Сэм. — Так что не стоит меня сватать. — Тебе это нужно. Ты взрослый. Взрослому мужчине надо… — Я и правда не желаю слушать, что там надо взрослому мужчине, спасибо тебе. Дин ухмыльнулся, но усмешка тотчас же превратилась в гримасу боли, потому что он неправильно ступил больной ногой. Он вцепился в руку Сэма и сказал перехваченным голосом: — Что за хрень… — и, с видом полной растерянности, — … я так… так нажрался. — Дошло наконец? — Нет, — Дин помотал головой. — Не нажрался. Просто мне. Хуево. — Ты бы поаккуратнее сочетал выпивку со своими болеутоляющими, чувак. — И не говори. Это все новые таблетки. Действуют просто пиздец как сильно. — Надо было мне повнимательней за тобой присматривать. — Нет. — Дин остановился. — Тебе не… эт мне надо… за тобой, что ты так много пьешь. Чтобы меньше, — он сделал паузу и добавил: — Чувак, — словно это слово ему только что пришло в голову. — Мы уже почти дошли, давай же, — Сэм его слегка подтолкнул, быстро схватив за локоть, когда брат запнулся, сделав шаг. — Ты уверен, что сможешь выглядеть для консьержа достаточно трезвым? — Ха! — Дин опять остановился и ткнул пальцем куда-то в воздух рядом с Сэмом. — Ты сам пьяный тоже, маленький засранец. — Я и не отрицаю, — сказал Сэм, — Двигай. — Мне тяж… ло, — пожаловался Дин. — Хорош нюни распускать. Дин усмехнулся и опять двинулся вперед. Когда они шли вдоль квартала, он был тих и сосредоточен на том, как правильно ставить ноги при ходьбе; Сэм был рад такому обороту. Люди, мимо которых они шли, кидали на них странные взгляды; он отвечал им застывшей улыбкой — хотелось бы ему сейчас, чтобы он не подталкивал Дина устроить каникулы в большом городе, потому что, проклятье, вокруг было так много людей. И машин. А ведь уже поздно. Час ночи, но люди все еще шатались по улице, закайфовавшие девицы на высоких каблуках хихикали в Динову сторону, а тот, естественно, им подмигивал и усмехался дерзко, будто и не висел мешком на своем брате, потому что самостоятельно держаться на ногах совершенно не мог. Но вот, наконец, они добрались до своего дома, и Сэм вздохнул с облегчением — пока не заметил натянутую вокруг входной двери желтую ленту. Рядом стражником расположился консьерж — ноги на ширине плеч, руки скрещены на груди. — Гм… мы здесь остановились, — сказал ему Сэм. Хорошо, что Дин отлип от него, и стоял сам, лишь придерживаясь за Сэмову руку для равновесия. — Пропуск, — важно потребовал консьерж, когда они приблизились; он сложил руки на своем обширном животе и обвел их глазами снизу доверху. Сэм аккуратно подпихнул Дина к стенке — которую тот подпер с таким видом, словно вынужден был поддерживать это здание — и стал копаться в бумажнике, ища пропуска, оставленные для них Финкельштейнами на кухонном столе. — Вот, — сказал Сэм, предъявляя бумажки. Консьерж принялся долго и пристально изучать пропуска. — Э… — Сэм показал на желтую ленту с надписями «МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ». — А что случилось? — Самоубийство, — кратко ответил консьерж, возвращая ему пропуска. — По крайней мере, так сообщила полиция. Хотя, как по мне — все очень странно. — Отчего странно? — спросил Сэм, хотя ничего этого знать не хотел — не хотел он этого знать! — Третье за месяц, — признался консьерж. — Достаточно, чтобы уже хотеть уволиться, если вы меня понимаете. — Ага, — сказал Сэм, а в животе у него все свернулось в тугой комок; он кинул взгляд на Дина, но тот стоял, прикрыв глаза, и вроде бы не слушал. Не зная, что еще сказать консьержу, Сэм добавил: — Сожалею. Тот вздохнул и отошел в сторону, позволяя Сэму открыть дверь ключом. — Вы не могли бы придержать дверь открытой, пока я заведу брата внутрь? — попросил Сэм, шагнув к Дину. Тот при его приближении немного взбодрился. — Он, понимаете, у него нога… — Инвалид я, нетолерантный ты мудак! — рявкнул Дин, и Сэм дернулся от столь необоснованного обвинения консьержа. — Чувак, просто давай, иди сюда, — сказал он, отлепляя Дина от стены и заводя внутрь. Консьержу, выглядевшему оскорбленным, он слабо улыбнулся. Ничто так не выбивает человека из колеи, как обвинение в предвзятости, и Дин такое время от времени использовал на охоте — для получения информации или доступа куда-либо. Но здесь-то? Здесь это было совершенно ни к чему. Сэм провел брата в лифт и нажал кнопку пятого этажа. Он старался, правда-правда, он действительно очень сильно старался не думать о сказанном консьержем. «Третье за месяц». Наверняка этому есть совершенно логичное объяснение. Люди впадают в депрессию. Такое случается. Но не три раза за месяц. — Чо такое? — спросил Дин, тыкая тростью Сэму в ногу. — Ничего, — сказал Сэм; потому что даже если он Дину все и расскажет, то не сейчас ведь. Квартира Финкельштейнов стала гораздо слабее припахивать детской присыпкой, зато там появился слабый запах ружейного масла и пиццы; Сэм был рад этому. — Давай-ка тебя уложим в постель, — сказал Сэм, подталкивая Дина к его спальне. — Знашь чо? — сонно пробормотал Дин. — Ты бы это Крисси сказал. — Ну да, — сказал Сэм. — Только вот тебя проще уговорить, чем ее. — Меня проще, — согласился Дин. — Эт все зн… ют. Сэм попытался уложить его на кровать, но Дин стал бурно сопротивляться. — Сиг… рету. Надо, — сказал он. — А то помру. — И это меня ты обзываешь королевой драмы, — проворчал Сэм, но позволил Дину проковылять на балкон и рухнуть там в заскрипевший под его весом пластиковый шезлонг. В тот момент, когда брат упал и стал искать свои сигареты, Сэм понял, что возвращать его оттуда будет хреново. Дин на удивление целеустремленно прикурил, длинно затянулся и откинулся назад, опустив веки. — Дин, — позвал Сэм. Дин открыл глаза и еще раз затянулся. — Я схожу, принесу воды. — Спасибо, Сэмми, — сказал Дин и закрыл глаза снова. Сэм дотащился до кухни, налил стакан воды, и потратил некоторое время, вяло копаясь в холодильнике — не завалялось ли там пиво. Облом. В гостиной он притормозил, залез в Динову куртку — в поисках фляжки — но там, кроме ключей от Импалы и пустой сигаретной пачки, которую он бросил в мусорку, не обнаружилось ничего. Когда Сэм вернулся в комнату Дина, тот все еще был на балконе. Наполовину истлевшая сигарета свисала с его губы, столбик пепла упал брату на грудь, в ямку под горлом. Дин спал. Сэм потряс его. Дин немного очнулся. — Выпей вот, — сказал Сэм, и Дин взял стакан обеими руками и выдул его, словно пиво, потом откинулся обратно, безрезультатно пытаясь счистить с рубашки пепел. — В кровать, — сказал Сэм. Дин слабо застонал и отмахнулся от брата. — И зд… сь хорошо, Сэм, — сказал он, — оставь меня тут. — Нет, чувак. Если ты тут останешься, утром все у тебя будет болеть просто пиздец как. Сам подумай. Дин, по всей видимости, стал думать, ну, или по крайней мере, изображать процесс: сморщил нос, нахмурил лоб. — Ладно, — сказал он наконец, и потянулся к руке Сэма, чтобы выкарабкаться отсюда. На кровать Дин повалился со стоном и уснул почти сразу. Сэм прислонил к краю кровати его трость, подложил под больное колено подушку и стащил с него левый ботинок. Потом он переключился на правый, стараясь обращаться с больной ногой Дина очень осторожно. Брат дышал ровно и спокойно, но Сэм на миг замер, прислушиваясь — на всякий случай. После отъезда из Стэнфорда здесь будет первый раз, когда они будут спать в разных комнатах. Ну, была еще та пара ночей с Клэр — но там, по крайней мере, Сэм знал, что Дин не в одиночестве. Сейчас он слегка нервничал. Их только двое в этой большой квартире. Что угодно может случиться. С Джесс вон — случилось. Сэм обошел все окна и двери, насыпая дорожки соли. Мысленно он попросил прощения у Мэрилин и Джина за то, что солит их прекрасные деревянные полы. Потом проверил Дина. Дышит по-прежнему. Он пошел на кухню, взял кусок холодной пиццы и принялся рыться в кухонных шкафах на предмет того, нет ли у Финкельштейнов чего-то такого, что он мог бы выпить. Завтра он возместит новым. Удача — он нашел покрытую пылью недопитую бутылку виски Makers Mark. Налив себе почти полный стакан, Сэм направился в гостиную. Он собрался почитать; может, он одолеет несколько глав «Потрясающих приключений Кавалера & Клея», которую пытался уже пару недель дочитать; но сейчас он был слишком нетрезв, чтобы сосредоточиться на сюжете. В итоге вместо чтения он оказался на диване — сидел и смотрел на невключенный телевизор. Тот был сверху покрыт огромной кружевной салфеткой, на ней стояла ваза с цветами из шелка, и они таращились на него — он чувствовал это. Ему хотелось встать и опять пойти проверить Дина; он сопротивлялся своему желанию, уговаривая себя, что у брата все нормально, просто тот слегка перепил. Но, блин, Сэму действительно надо было лучше за ним присматривать. Надо было посмотреть в интернете, какие последствия бывают при употреблении алкоголя с такими сильными обезболивающими. Сэм ведь даже не в курсе, сколько Дину вообще можно выпить — и это вроде как непростительно . Сэм старается, действительно старается. Но это так трудно, реально блядски трудно. Честно — он не понимал, как Дин с таким справлялся все эти годы. Дело ведь не только в постоянном беспокойстве, хотя да — это тоже блядски трудно переносить. Просто… Сэм ощущал это так, словно за каждым углом, куда он сворачивал, его ждал облом, как будто кто-то над ним издевался: ты не сможешь его уберечь. Иисусе, ну вот попытался он устроить Дину каникулы — и что? Дин напился просто до алкогольного отравления, в первую же ночь. И еще они вляпались прямиком в охоту. «А может, там ничего такого, — сказал себе Сэм, наливая еще стакан виски. — Может, это просто совпадение». Вот только он знал. Знал, что никакое это не совпадение, не сейчас, не когда волоски на его загривке встают дыбом, стоит только подумать об этом. Три самоубийства за один месяц. Сэм провел рукой по лицу. И подумал — может, просто ничего Дину не говорить? Просто продолжать отдыхать согласно плану — и молиться, чтобы никто больше не пострадал. Да уж. Точно. Сэм сел на диван с ногами, обхватил руками колени и внезапно так сильно затосковал по Джесс, что почти ощутил ее запах — цветочный, телесный запах ее кожи; словно она сидела тут, подле него. Ему захотелось — господи, ему так захотелось — чтобы он мог, ну хоть на секундочку, положить голову ей на колени и ощутить, как ее обгрызенные ноготки цепляются за его волосы. Услышать, как мягкий ее голос говорит ему, что все будет хорошо. «Детка, все будет хорошо». Он вытер щеку рукой и глотнул виски. Ему хотелось врезать самому себе, потому что не время и не место себя жалеть. Ему надо держать себя в руках ради Дина; надо держать себя в руках, чтобы заботиться о брате, как брат всегда заботился о нем. Возможно, немного пьяно подумал Сэм, возможно, он именно потому так хреново заботится о брате. Потому что он, Сэм — он всегда был тем, о ком заботились. Заботились папа, Дин, Джесс. Он облажался с головы до ног, потому что он слишком, черт побери, слаб; он, черт побери, слишком тряпка; он слишком всегда был укрыт одеялом чьей-то чужой заботы и внимания и теперь не знал, как натянуть это одеяло на кого-то другого. Он встал и, не в силах удержаться, заглянул в спальню к Дину. Послушал, как тот вдыхает и выдыхает, убеждаясь, что дышит брат ровно. Кулак у Дина была стиснут, а лоб слегка нахмурен, словно и во сне его преследовала боль. «Я держу тебя, — молча проговорил ему в своих мыслях Сэм. — Я здесь, с тобой». Но поскольку он был слаб, поскольку он был тряпкой — Сэм, пусть на миг всего, но ничего не мог поделать со страстным желанием, чтобы Дин, проснувшись, повторил бы ему эти слова.