Пассажиром в Небеса / Riding Shotgun in the Sky

Сэм проснулся с ощущением того, что ночь он провел, облизывая изнутри канализационный тоннель. Вкус во рту был ужасен настолько, что даже толчки боли в голове не сразу стали заметны. Но потом Сэм сел — и внезапно боль стало дьявольски трудно игнорировать. Сощурившись от света, льющегося из окна, он слабо застонал. А потом увидел на тумбочке рядом с кроватью стакан воды и пару таблеток аспирина. Молча он вознес хвалу брату и принял таблетки. Потом откинулся на спинку кровати и попытался вспомнить, как очутился в постели. Он помнил — хоть и не желал этого — как его рвало. Он помнил, как говорил… блядь, он не знал точно, что именно говорил, но знал, что наверняка лучше бы он помалкивал. Сэм провел рукой по волосам. Так не хотелось выходить на глаза брату. Ну какого хрена он так нажрался? Дин его убьет. Пиздец. Он сел попрямее и проинспектировал свое состояние. Он был все еще во вчерашней одежде, и это необходимо исправить как можно скорее. Сэм смутно вспоминал брата, вытаскивающего его из ванной комнаты и подтыкающего одеяло вокруг него. Конечно, он это ценил, но жаль, что Дин его не заставил еще и зубы тогда почистить. Медленно он слез с постели, сжав челюсти от внезапно нахлынувшей при движении тошноты. Осторожно снял одежду — та припахивала рвотой — и надел чистые боксеры и джинсы. Натянул футболку, впервые за две недели не надевая слинг. Он не слишком торопился. Поскольку и впрямь не горел желанием предстать лицом к лицу перед братом, да. Закончив, Сэм осторожно приоткрыл дверь и посмотрел налево и направо. Дина нигде видно не было, так что он проскочил в ванную комнату незамеченным. Быстро и тщательно вычистил зубы, язык, попил воды прямо из-под крана. С минуту постоял, опираясь на раковину и разглядывая себя в зеркале. Под глазами темнели круги, а волосы слишком отросли уже. Дерьмово он выглядел. Из ванной он вышел тихо, подумав, что Дин, может быть, еще спит. Но из кухни послышался грохот. Не слишком охотно, с опаской он пошел на шум. И с удивлением обнаружил там брата, склонившегося над плитой и помешивающего что-то в сковороде. — С добрым утречком, соня, — легко сказал Дин, бросив на него взгляд через плечо. — Там кофе свежий есть, если хочешь. — Спасибо, — сказал Сэм. Налил кружку кофе, чувствуя себя крайне неловко на фоне братовой безаботности. — А сколько времени? — Одиннадцать с небольшим. — Одиннадцать? — Сэм примолк, наливая в кофе сливки. — А чего ты меня не разбудил? — Отчего не разбудил? — переспросил Дин. — Да у нас в общем-то никаких особых дел нет еще часа два минимум. Сэм предполагал, что брат прав; но, проснувшись так поздно, он ощущал себя как-то неряшливо. — А что ты делаешь? — Сэм из-за стола прищурился на плиту. — Омлет, — ответил Дин. — С помидорами, беконом и сыром чеддер. Это был Сэмов любимый. Он покраснел и уставился себе на руки, действительно не понимая, почему Дин сейчас так добр с ним — он-то думал, что будут крики и разборки. И уж омлета и кофе он точно не заслужил. Дин чуть передвинулся, опираясь на кухонную стойку и, дотянувшисья до шкафчика, где стояли специи, стал в нем рыться. Что-то в его движении зацепило взгляд Сэма, он нахмурился. — Дин, я что — сильно повредил тебе колено? — Э… мое колено и так повреждено вообще-то. — Ну да, только ты ходишь как-то… — Фиксатор надел, — коротко ответил Дин. — На некоторое время, чтобы ногу не сгибать, — и, прежде чем Сэм начал извиняться, он добавил: — Ты не виноват, Сэм. Серьезно, я предпочитаю иметь больное колено, чем размазаться по тротуару. Сэма чуть передернуло. Он глотнул кофе и подпер рукой свою все еще пульсирующую болью голову. Веселость у Дина была какая-то… слишком веселая, чтобы быть настоящей. Это заставляло Сэма думать, что, может быть, Дин себя сейчас чувствует так же ненормально, как и он. — А где твой слинг? — спросил Дин, сведя брови на переносице. — Снял. Плечо в норме… только немного задубело, надо поразминать, вернуть в форму. Дин встряхнул что-то в сковороде и спросил: — А как ты вообще себя чувствуешь? Помимо плеча? — Э-э-э… — сказал Сэм. — Дерьмово? — Ха, кто бы спорил. Сэм ощетинился и приготовился к обороне. Но Дин лишь спросил: — Эй, накрыть на стол не хочешь? Возьми вот это. — Да, конечно, — сказал Сэм и подошел, чтобы забрать тарелки. Втянул в себя запах — пахло отлично, пусть даже желудок его слегка запротестовал. Но Сэм был не из тех, у кого пропадает аппетит при похмелье; как бы силно оно не было. Дин пошел к столу вслед за Сэмом, опустился на стул и прислонил к стенке костыли. Его правая нога, удерживаемая фиксатором, торчала вперед, и он немного покрутился на сиденье так, чтобы отвести ее в сторону. Сэм приступил к еде, сначала не очень охотно, а потом с большим удовольствием. Его брат был отличным поваром, пусть даже речь идет свего лишь об омлете. Дин тоже стал есть, — медленно, но неуклонно, поднося ко рту вилку с какой-то сосредоточенной гипнотической регулярностью. Странно было видеть такое, помня, как брат ел раньше — пристанывая от удовольствия, уничтожая все, что было поставлено перед ним на стол. Сэм до сих пор не очень понимал, куда девался аппетит брата, но догадывался, что трудно хотеть есть, когда тебе больно; а еще брат упоминал лекарства, от которых его тошнило… И все же Сэм полагал, что это проблема скорее психологическая, чем нечто иное. Когда он об этом слишком глубоко задумывался, это вроде как пугало. — Ну что, — голос Дина оторвал Сэма из его мыслей. — Как мы назовем наш клуб? — Клуб? — Сэм наморщил лоб. Потом ему припомнился кусочек их вчерашнего ночного разговора. — Ты действительно об этом всерьез? Бросишь курить, если я… ты бросишь курить? — Я говорил, что постараюсь курить поменьше, — поправил его Дин. — И я постараюсь. — И сколько же ты сегодня уже выкурил? — спросил Сэм, криво улыбнувшись. Дин сделал скромное личико. — Нисколько? — Так я и поверил. — Три штуки, — поморщившись, признался Дин. — Но я уже два часа как встал. Сэм фыркнул. Впрочем, как он мог догадаться, это что-то вроде достижения. — Ну, так что? — спросил Дин — Да, — сказал Сэм. Никто из них не стал говорить о его стороне сделки. Но он ее обеспечит. Более или менее. Он сделает так же, как Дин — будет выпивать меньше. Это ведь не значит, что ему надо будет завязать совсем, и что он не сможет время от времени выпить парочку пива. Но пить он будет меньше, точно. Просто ему не хотелось, чтобы Дин сейчас упоминал об этом, — потому что тогда Сэм начнет об этом думать, а думать об этом ему не хотелось абсолютно. — Гм… — сказал Дин. Сэм посмотрел на него. — Что? — Я вот тут подумал — может, нам сегодня… может, в музей сходим? У Сэма отвалилась челюсть. — Что-что? В музей? Ты только что предложил… прости, это было про… культурную программу? — Ага, — сказал Дин. Круглые глаза Сэма он проигнорировал. — Я тут провел небольшое исследование, пока ты дрых. Глаза у Сэма стали еще круглее. — Ты серьезно? — Ага, — повторил Дин и протянул руку к приоткрытому ноутбуку, стоявшему на краю стола. — Вот, убедись сам. Там открыто до пяти вечера. Думаю, мы можем выйти где-нибудь пол-второго. Сэм притянул к себе ноут и довольно скептически глянул на открытый Дином сайт. Потом вчитался в текст на экране и покатился со смеху. — Зал Славы Ковбойш?[1] Ты серьезно, Дин? — До чертиков! — с энтузиазмом сообщил Дин. — Эта фигня выглядит просто потрясающе, Сэм. У них есть картины, и фотографии, и объездка дикого коня. Как раз по твоему вкусу. Сэм закатил глаза. Но надо признаться, место казалось интересным. — Класс, — сказал он через секунду. — А давай сходим. Дин расплылся в торжествующей улыбке, и изо рта его прямо на колени вывалился недожеванный кусочек бекона. Приличный такой кусочек. Дин Винчестер, леди и джентльмены. Поклонник ковбойш и заклятый враг каких бы ни было правил приличия. Сэм фыркнул с отвращением, пробормотав горестно себе под нос: «Твою ж дивизию», а Дин ухмыльнулся еще шире, доверительно продемонстрировав тем Сэму, что там во рту еще много осталось. Братец просто отвратителен, блин. Но как приятно было видеть его улыбку.

***

После завтрака Сэм стал мыть посуду, а Дин сидел за кухонным столом, положив руки на колени и эдоровой ногой постукивая по полу. Челюсти у брата были крепко сжаты, и нервная энергия перла от него таким напором, что Сэму ее трудно было игнорировать, хоть он и пытался. — Эй, — сказал Дин и щелкнул пальцами. Потом щелкнул еще пару раз — понравилось, похоже. — Что? — Хочешь, я тебе сделаю прическу, когда тут закончишь? — Сделаешь прическу? — Сэм представил Дина с баллончиком лака для волос и плойкой. Дин постриг в воздухе двумя пальцами. Тьфу ты, ну конечно. — О, — сказал Сэм и автоматически пригладил мыльной рукой свою безусловно чересчур обросшую макушку. Ему и впрямь следовало подстричься. Но Дин в данный момент был какой-то дерганый, и Сэму не очень-то хотелось, чтобы эти дрожащие руки, вооруженные острым предметом, орудовали возле его головы. — Угу, — через секунду все же сказал Сэм. — Ну, то есть… не знаю… ты какой-то… — он пошевелил пальцами и выпучил глаза, пытаясь получше изобразить психанутость. Дин понял это и, поморщившись, поскреб в затылке. — Ну да. Тогда для начала мне нужно покурить. — У тебя есть какая-то особая система твоего сокращения курения? — слегка раздраженно спросил его Сэм. — Потому что я не вижу причин выполнять мои условия договора, если ты свои даже не пытаешься соблюсти. — Я пытаюсь, — немного насупясь, сказал Дин. — Слушай, постричься тебе надо уже до чертиков; а если я не могу выкурить сигарету, то мне хоть руки надо чем-то занять. Обещаю не отрезать тебе ухо. Сэм секунду глядел на него. — Ладно. По указанию Дина Сэм засунул голову в мойку, чтобы хорошенько намочить волосы, а Дин тем временем раскопал расческу и ножницы. Они вышли на балкон. Сэм рад был увидеть, как Дин, сглотнув, отвернулся от края и осторожно уселся на стул спиной к улице. Сэм неуклюже пристроился на полу между ног Дина, аккуратно положив локоть на негнущуюся из-за фиксатора больную братову ногу, вытянутую около него, словно на подлокотник. Он закрыл глаза. Кожей чувствуя солнечное тепло и вслушиваясь в городские шумы и щелканье ножниц, он позволил себе расслабиться, ощущая, как пальцы Дина пробираются в его волосах, распутывают колтуны, иногда касаясь волосков на тыльной стороне шеи. Они почти ничего не говорили, кроме мимолетных: «Повернись туда» или «Наклонись чуть вперед», — которым Сэм подчинялся, не открывая глаз, повинуясь мягким Диновым подталкиваниям. Он даже немного расстроился, когда Дин прекратил стрижку, смахнул волосы с плеч и объявил, что он закончил. — Спасибо, — сказал Сэм и помотал головой на пробу. Волосы прилично укоротились, больше не загибаясь на шее и не нависая на глаза; голове стало легче и приятней. Правда, следовало еще посмотреть, как это выглядит. Он повернулся и протянул руку. Дин ухватился за нее и поднялся, нащупывая свои костыли. — А я хорош, — сказал Дин, оглядывая его критическим взором. — Чувак, мы сможем подзаработать, если я предложу свои услуги, как парикмахер на фрилансе. — Ага, сейчас, — фыркнул Сэм. — Я на полном серьезе говорю, — сказал Дин, идя вслед за ним в квартиру. — Я придал тебе приличный вид — прямо чудеса моды не выходя из дома. Стрижка сама по себе была неплоха, Сэм не мог не признать этого, хотя он с любой стрижкой был более-менее на одно лицо, — но хорошую от неудачной он мог отличить, и эта весьма удачна. — Спасибо, — сказал он, крутя головой туда-сюда перед зеркалом в ванной комнате. — Без проблем, — сказал брат. Он стоял, слегка навалившись на стенку. — Наверное, нам уже пора идти. — Хорошо, — рассеянно сказал Сэм, и брат выбрался из ванной. Сэм все еще продолжал себя рассматривать. Волосы у него были густые, но росли очень медленно, поэтому тарзанья грива за пять месяцев без стрижки у него не отросла — но все же волосы были чертовски длинные. Он прикоснулся рукой к кончикам прядей и подумал о тех временах, когда так делала Джесс. И еще подумал — а когда придется срезать ту последнюю часть его волос, которой она касалась? Через еще пять месяцев? Или раньше? И снова Сэм изумился тому, как Джесс ускользала от него все дальше и дальше с каждым прожитым днем. И знакомый всплеск дикого неверия и заново переживаемого потрясения оттого, что никогда больше не будет у него возможности поговорить с ней, прикоснуться, заставил его вцепиться в край раковины. Он выдохнул застрявший в легких воздух и зажмурился на миг. Ему захотелось выпить. Ему до чертиков захотелось нажраться. Какими будут правила игры, он не был уверен, но Дин сегодня выкурил уже, как сам признался, несколько сигарет — так, значит, и Сэму можно пропустить пару глотков, разве нет? Или одно пиво. Только одно пиво, всего одно, а потом… — Чувак, — окликнул его Дин. — Пошевеливайся там! Ковбойши ждут!

***

Они пошли на автобус, поскольку такси им действительно было не по карману — и поскольку Дин развел большой вонючий скандал на эту тему, пока Сэм не сдался и не поднял руки. Короче, Дин решил, что хватит потакать этой долбаной дурацкой ноге. Никаких потаканий. Он хозяин этой ноги, а не наоборот, черт побери. И он поедет на гребаном автобусе, пусть там и будут на него пялиться. Он и худшие вещи встречал лицом к лицу. — Опусти ту хрень, — сказал Дин, как только двери автобуса распахнулись. Водитель сверху посмотрел на него в замешательстве. — Простите? — Хрень, ну, ту хрень — опусти ее, — нетерпеливо повторил Дин, понимая, что надо бы ему яснее сформулировать; но сигареты уже жгли ему ляжку, и сосредоточиться на чем-то другом было очень трудно. К счастью, до водителя дошло; та хрень с шипением опустилась, и Дин вскарабкался в салон, неуклонно не обращая внимания на пассажиров, бросающих на него любопытные взгляды. Автобус был не слишком-то заполнен, но симпатичная девушка подскочила с передних сидений для инвалидов и улыбнулась ему извиняющейся улыбкой, пересаживаясь на несколько рядов дальше. И, пошло оно все лесом — Дин уселся на ее место. Потому что ему надо было сесть. Такого рода дерьмо будет повторяться неизменно, так что плюнь и смирись. — Спасибо, — сказал он девушке и улыбнулся. И она улыбнулась ему в ответ — теперь уже не извиняющейся, а простой искренней улыбкой — и ему стало немного лучше. Еще один пассажир готовно переместился дальше, дав возможность Сэму плюхнуться на сиденье рядом с Дином, и Дин, поставив свои костыли между коленок, стал отслеживать названия улиц, ожидая нужной им остановки. Ему хотелось курить. Иисусе, курить ему хотелось до чертиков. Надо будет выкурить одну сигарету, когда выйдут из автобуса, иначе ему даже ковбойш оценить не удастся. Сэм рядом с ним пошевелился и потер руками о джинсы, словно ладони у него вспотели. Дин услышал, как брат сглотнул. Господи, ну они и парочка. Нога у Дина торчала в проход. Он делал все, что мог, чтобы прижать ее в сторону сидений, но людям, садящимся в автобус, все равно приходилось через нее перешагивать. Он скрипнул зубами и высказал в продолжительном внутреннем монологе все, что он думал о недостаточной доступности мест общественного пользования. Он сейчас опять боялся высоты, но пока все же не смог забыть те ощущения, те свои мысли о возможности лететь — пусть на какое-то мгновение. Как он думал, что можно найти какой-нибудь способ отбросить прочь неуклюжесть этого тела, или пусть даже взять его с собой — туда, где значения не имело, насколько его колено может согнуться и сколько нагрузки может выдержать бедро. На миг он позволил себе подумать о том, что стало бы, одолей его Стивен. Что было бы, выпрыгни он с того балкона. При мыслях о таком желудок чуть сжался, вот только… что-то было в этой идее не совсем отвратительное. Он всегда думал, что будет бороться до последнего. Но возможно, он предпочел бы — лететь. Заткнись, Винчестер. Он усмехнулся себе под нос, проигнорировав кинутый Сэмом пытливый хмурый взгляд. Недостаток никотина порождает в мозгу всякую сумасшедшую фигню. Лететь, блядь. Он даже на самолет больше никогда бы не сел — если на борту нельзя будет курить, конечно. Курить. Охх. — Как думаешь, заметила Марчелла, что волосы пропали? — голос Сэма пробился в его мысли. — Не знаю, — сказал Дин, пытаясь хоть чуток расслабить плечи. — Ты как себя чувствуешь — все нормально? Я про… — Все прекрасно. — Интересно, скоро ли папа позвонит? Прошло уже несколько дней. — Ага. — Как думаешь, он… — Сэм, мне надо следить за остановками, — огрызнулся Дин. — Давай отложим светские беседы, а? — Ну ладно, — сказал Сэм и скрестил руки на груди. Он замолчал до тех пор, пока Дин не потянулся нажать кнопку остановки по требованию. — Мы доехали? — Нет, мне просто нравится чувство власти, которое эта штука дает, — сообщил Дин и нажал кнопку еще раз. Сэм сжал зубы. Но, пока Дин вставал, он держал его костыли. Водитель автобуса сразу стал опускать «хрень», Дин даже не успел отказаться, сказав, что на высадке у него все в порядке и так. На остановке стояло несколько человек, все они уставились на него, когда, опираясь на костыли, он перебрался на тротуар. Дин почти понадеялся, что автобус разобьется, и все они умрут ужасной огненной смертью, да. Как только они вышли из автобуса, Дин, не глядя на Сэма, вытащил сигареты из кармана, его пальцы немного скованно щелкнули зажигалкой. Прикурив, он сделал первую затяжку. Охххх. О боже ты мой. Дин прикрыл глаза и длинно затянулся, ощущая, как потихоньку напряжение уходит из тела. Он вдруг осознал, что все мышцы были так скованы, что даже хуже стало ноге, она начала слегка ныть, предвещая вскорости усиление боли. В кармане куртки у него было немного викодина. И в кармане штанов вообще-то тоже. Довольно скоро ему придется им воспользоваться. Он затянулся еще раз и глянул на брата, ожидая встретить фирменный Сэмов неодобрительный вид со сжатыми челюстями, но Сэм выглядел просто усталым. — Извини, — Дин помахал сигаретой, почувствовав необходимость хоть что-то сказать. — Я просто… шаг за шагом, понимаешь? Правильно? — Не знаю. Наверное, у тебя все достаточно хорошо выходит. — То есть? — Дин вытаращился. — Это твоя первая сигарета за два с половиной часа. Довольно хорошо, приятель. Дин постарался не выказывать своего изумления. Ему что, сказать спасибо, что ли? — Э-э-э… ага. Сэм чуть кивнул и, засунув руки в карманы, осмотрелся. — И где этот твой музей? — Дальше по кварталу, — сказал Дин. Он пожалел, что перед тем огрызался на Сэма. Было бы проще себя прилично вести, если бы он не пытался урезать себя в курении. Ох, приятель, он чертовски милее бывает, когда у него нет панической жажды покурить. Он старался, старался изо всех сил, поскольку на самом деле уже слишком долго застрял в плаксивом слюнтяйском режиме жалости к себе. Это не то, что нужно Сэму. Сэму нужно, чтобы с братом был полный порядок. И потому Дин будет в полном порядке. Это проще простого. Проще простого, да.

***

— Эти цыпочки нереально круты, — примерно в тридцатый раз сказал Дин, прочитав табличку под фото. — Эта мне нравится больше всех, — в подтверждение он стукнул костылем в пол. — Алиса Покер. Страшненькая, но, — он присвистнул, — крутая. Сэм закатил глаза. Последние полчаса Дин медленно обходил Зал Славы, выбирая себе новую фаворитку среди ковбойш через каждую пару фотографий. Предыдущей была Носатая Кейт, глядя на которую, он произнес: — Без слез не взглянешь, но… — свист. — Крута. Поначалу Дин был разочарован общей непривлекательностью облика большинства ковбойш, но быстро это пережил, как только начал читать под портретами подписи с рассказами о них. Сэм вообще-то тоже полагал, что они все круты, но он не был увлечен ими так, как Дин. Дин был очарован Диким Западом с самого детства; Сэм был практически уверен, что иногда, вытаскивая пистолет, брат до сих пор представляет себя ковбоем. Они уже провели дохрена времени, рассматривая седла, кнуты и шпоры — а это означало, что Сэму пришлось вытерпеть слишком много пошлых шуточек в Диновом вкусе; шуток, заслуживших неодобрительные взгляды не от одного посетителя. Но когда Дин заулюлюкал, крикнув ему: — Сэм! Тащи сюда свою задницу! Я нашел-таки красотку! Вот пиздецки! — то Сэм понял, что улыбается. «Белль Старр» — прочел Сэм и всмотрелся в фотографию. — Дин, эта фотка сделано футов со ста. И она черно-белая. Ты даже разглядеть-то там толком ничего не можешь. — Приглядись, тоже увидишь. Сиськи какие, зацени. Я серьезно. — Да как скажешь, чувак. Дин ухмыльнулся и вернулся дальше к оценке фотографий. И Сэм, глядя на него, заметил, что брат уже временами морщится и перехватывает костыли поудобнее. Они ходили здесь почти два часа, сделав только десятиминутный перерыв с час назад — Дин стыдливо выкурил тогда сигарету. — Мне кажется, мы уже все посмотрели, — сказал Сэм. — Может, пойдем, поедим чего-нибудь. И там ты сможешь сесть. А я смогу… м-да. — Ладно, — согласился Дин. — Вот только здесь есть еще одна штука. — Какая? — спросил Сэм, немедля насторожившись от блеска Диновых глаз. — Пойдем, — позвал в ответ Дин и направился куда-то. Сэм пошел за ним — выбора у него все равно не было. — О, — сказал он, увидев, куда брат его притащил. — Ох, ну нет. Черт, Дин, ты не мож… без обид, приятель, но тебе действительно это не… — Да знаю я, что не могу, — нетерпеливо сказал Дин. — Но ты — можешь. Сэм повернулся и поглядел на бешено подскакивающего механического коня[2] в центре зала, на нем пыталась удержаться хихикающая женщина средних лет. И тут же она загремела с него, размахивая руками и ногами и пронзительно визжа, пока ее муж хохотал поодаль. — Нет, — сказал Сэм. — Сэм, — сказал Дин. И посмотрел на него большими зелеными глазами. — Чувак, если бы я мог сам, я бы ни за что такого не пропустил. Сэм прикусил губу и снова посмотрел на «коня». Этот бой ему не выиграть. Дин давил на жалость, да, а Сэм… ну, Сэм соврал бы, если бы сказал, что ему не хотелось покататься на механическом коне. — А самое лучшее здесь знаешь, что? — сияя глазами, сказал Дин. — Они тут делают видеозапись этого, а потом монтируют в видео Дикого Запада так, что выглядит, будто ты на самом деле объезжал настоящего коня. — Круто, — с кислой миной сказал Сэм. Дин насупился. — Выкажи немного почтения этим смелым женщинам. Ты можешь на пару минут ощутить себя на их месте. Они такое проделывали каждый день, Сэм. Жизнь на пастбищах была тяжела. — А я ничего такого и не говорю. — Тогда перестань трусить и займи очередь! Это оказалось дьявольски сложнее, чем на вид — что да, то да. Но Сэм все же лучше справлялся, чем та женщина, что была перед ним. Та, кстати, задержалась здесь, крикнув что-то подбадривающее Сэму, когда он ухватился за муляж седельного рожка и стиснул бедрами искусственную замшу шкуры, давя в себе пару непроизвольных вскриков, когда механический конь начал дергаться и вращаться, изо всех сил стараясь его сбросить. — Сядь ровнее! — завопил Дин, — Пригнись! — Спину расслабь! — заорал еще чей-то голос — незнакомый. Но Сэм был слишком занят, стараясь сесть ровнее и пригнуться, чтобы рассматривать — кто там еще на него глядит. — Зашибись! — услышал он крик Дина. — Гони, Сэмми! Трудно было сохранять невозмутимость, подскакивая на металлической бочке, замаскированной под буйную лошадь, и в конце концов Сэм засмеялся, поперхнулся и оттого ослабил хватку — и в итоге проиграл бой и беспощадно был скинут на мягкие маты под все еще дрыгающимся «конем». Секунду Сэм лежал неподвижно, пережидая легкую боль в плече. Вставая, он услышал небольшие аплодисменты — к его удивлению, рядом собралась приличная толпа зрителей, человек десять, в том числе несколько возбужденных ребятишек с нервного вида родителями. Эй, детишки, не пытайтесь повторить такое дома. — Это было потрясающе, — сказал служитель аттракциона, протягивая Сэму билет и улыбаясь. — Ты был такой естественный! Завтра просто онлайн введи этот код с билета на нашем сайте — и сможешь скачать свое видео. — Отлично! — ликующе гаркнул Дин, хлопая его по спине. Сэм не смог сдержать улыбку. — Было довольно здорово. — Не так уж и плох ты был, — сообщил Дин. — Я бы, конечно, лучше управился, но и ты держался молодцом. — О да, я он самый и есть, — сказал Сэм, но ощутил, как улыбка тает; потому что, хоть он и понимал, что это шутка — но да, Дин был бы лучше. Дин всегда был хорош в таких вещах; у него было удивительное чувство равновесия, была врожденная атлетичность — но ключевое слово тут «было». Как все же до сих пор трудно было Сэму иногда примирять сегодняшнего Дина с тем Дином, с которым он вырос, с неуязвимым старшим братом, который мог скрутить Сэма в бараний рог за пару минут. А теперь брату без помощи не под силу забраться в чертов автобус. Они направились к выходу, и Дин, пристально на него глядя, спросил: — Есть хочешь? — До смерти, — Сэм попытался вернуть улыбку на место. — Я видел дальше по улице Бургер Кинг, — сказал Дин. — Наличных у нас немного, так что… — Нет! — сказал Сэм, сам поразившись страстности своего отказа. Но ему требовалось заведение, где подают спиртное. Он просто хотел пива. Одно пиво, и все. — Ладно, пусть не Бургер Кинг, — ошарашенно сказал Дин. — Пиццу, может? — Да, пицца годится, — сказал Сэм, припомнив, что видел недалеко пиццерию с большой неоновой рекламой пива «Pabst» в окне. Они вышли из музея под оранжевое предзакатное солнце, и Дин немедленно, прямо на ступенях у входа, начал доставать из кармана сигареты. Сэм промолчал, потому что сейчас было примерно полчетвертого, а Дин выкурил всего пять штук, по Сэмовым подсчетам. Это действительно поразительный результат, ведь ему было тяжко, Сэм это видел. Пиццерия была в полуквартале от музея. Сэм пошел выбирать кабинку, а Дин остался снаружи, докуривать. Сэм заказал пиво у официанта, который проводил его за столик, потом посмотрел в окно. Там Дин прикуривал еще одну сигарету, с виноватым видом оглядываясь по сторонам — высматривал, не шпионит ли Сэм за ним. Я вижу тебя через окно, ты, идиот. Пиво Сэму принесли почти сразу; оно было холодное, горьковатое — просто идеальное. На первом же глотке Сэм стал немного расслабляться, лишь тут поняв, насколько сильно был напряжен. Это было странно и не слишком хорошо, наверное — но с выпивкой в руке Сэм чувствовал более способным контролировать себя, словно все становилось проще и управляемей. А еще Сэму стало легче, когда он увидел «тайное» курение братом второй сигареты. Ему казалось, что он накосячил меньше — оттого, что Дин тоже проебался и по этой причине не сможет слишком на него беситься. Сэм выпил уже половину, когда Дин зашел внутрь. Брат опустился на сиденье с побелевшими губами — то ли от боли, то ли от гнева, Сэм не был уверен. — Это что такое? — сказал Дин, указав на демонстративно зажатую в руке Сэма бутылку пива. — А на что похоже? — Сэмов ответ был даже глупее Динова вопроса. Вид у Дина стал такой, словно ему хотелось высказаться от души. Но он лишь вздохнул, бездумно вытащил из кармана джинсов пакетик с викодином, вытряс на стол пару таблеток и проглотил их, запив водой из бутылки, что поставил официант. — Я просто выпью одну бутылку пива, — пошел на попятный Сэм. У Дина было такое усталое худое лицо, а пальцы брата уже снова дергались в кармане куртки, где, как знал Сэм, он держал сигареты. — Тебе решать, — ответил Дин. Сэм вдруг обиделся на принужденный, полный разочарования тон брата, так похожий на тон папы, когда тот притворялся, что предоставляет им выбор — хотя скорее это был приказ, замаскированный под выбор. — Да, мне, — сказал Сэм и опять глотнул пива. Дин глядел в сторону, на шее у него дернулся кадык. Пришел официант, принес им большую пиццу пепперони. После его ухода Дин пять минут методически обирал перчики со своего куска и медленно съедал их один за другим. — Может, ты просто поешь как нормальный человек, будь добр? — спросил Сэм, и его самого внутри покоробило, потому что тон был — такой используют мамаши, выговаривая своим детям: «Тише говори, будь добр», или «Спроси словами, а не тыкай пальцем». — Нормальный человек, — повторил Дин, снимая еще перчик. — Точно. Не дай бог нам не быть нормальными. — Дин, — сказал Сэм, опознавая начало их очень, очень давнего спора. Дин откусил от пиццы, пожевал и проглотил. Положил свой кусок обратно, а сам откинулся на сиденье. Вытянув руки, передвинул ими свою несгибающуюся ногу вперед, выдохнув чуть резче обычного. — Ты в порядке? — не удержался Сэм от вопроса. Дин не ответил ничего, просто пожал плечами, запрокинув голову, потом снова потянулся за водой. Ему явно было больно. Викодин еще не начал действовать, и Сэм, глядя на это, почувствовал себя совершенно вымотанным. Каждый ебаный день он должен глядеть на то, как Дин терпит; и никогда ничто не меняется, кроме отклонений в силе и частоте приступов боли. Это должно уже стать привычным для Сэма, притупиться, стать докучным, но почему-то каждый раз — как в первый. И ничего никогда с этой проклятой херней ему не сделать. Сэм спросил: — Ну так что? Чем теперь будем заниматься? — В смысле — чем заниматься? — переспросил Дин. — Стивен ушел, Финкельштейны не вернутся еще несколько дней — так что мы будем ходить в бассейн, плавать там, а может, сходим в кино. Или, если ты и впрямь хочешь, посетим какой-нибудь придурошный музей. — А после? — тихо спросил Сэм. — Чем мы будем заниматься после? — Тем же, чем и всегда, Пинки…— ответил Дин. — Попробуем завоевать мир! Сэм все же засмеялся, несмотря ни на что. Он и забыл уже про тот мультик.[3] — Ага, — сказал он. — Можно подумать, ты Брейн. — Эй, — оскорбленно сказал Дин. — Лишь потому, что я не ходил в какой-то понтовый колледж… Сэм показал ему средний палец. Потом спросил: — А серьезно, чувак, чем мы займемся потом? — Все тем же, Сэмми, все тем же. Ничего нового, — сказал Дин. — Пристрелить кое-какое дерьмо. Сжечь кое-какое дерьмо. Подождать и посмотреть, не понадобимся ли мы папе. — Но ведь ситуация все ухудшается, — Сэм сказал это почти неслышно, и вид у Дина стал озадаченный и смутно дискомфортный. — С твоей ногой, — уточнил Сэм, глядя на брата в упор. Тот вздрогнул. — Ты не сможешь… мы не сможем заниматься этим всегда, приятель. Тебе… ведь нисколько не становится лучше с этим. — И не станет, — внезапно тяжелым тоном сказал Дин. — Без разницы, чем бы мы не занялись. — Я просто хочу сказать… — с отчаянием начал Сэм. — Просто говорю, что… Но он не стал продолжать, потому что, честно говоря, не был уверен в том, что сказать хотел. Демон, убивший Джесс — он все еще был здесь. По-прежнему здесь. Где-то здесь. И даже если бы согласился остановиться Дин, — чего тот никогда не сделает, — то Сэм во второй раз больше не сможет повернуться к этому спиной. Не с глазами умирающей Джесс, что до сих пор пронзают его каждый раз, когда он закрывает ночью свои глаза. Запах ее горящих волос все еще не выветрился из его носа, словно это было лишь вчера. Нельзя от такого отвернуться. — Завтра в два часа у меня прием у иглотерапевта, — сказал Дин после минутного молчания. — Подумал, что стоит немного подлечиться. Спина хреново себя чувствует. Это вроде как уступка с его стороны, и Сэм, восприняв это именно так, слегка улыбнулся брату. — Отлично, чувак. — Ага, — он кашлянул. — А твой прием в два пятнадцать. Сэм моргнул. — Что? — Это помогает, — обороняющимся тоном сказал Дин. — Я подумал… Просто подумал, что это может помочь. — С моим плечом все хорошо, чувак, — сказал Сэм и покрутил им, иллюстрируя сказанное. — Почти вообще уже не болит. — Я думал не про твое плечо, — буркнул Дин. — Это просто… помогло бы… это поможет твоей спине и прочему дерьму. Просто… это будет хорошо для тебя. — Дин, мне действительно не… — Да ты издеваешься, что ли? — спросил Дин. — Ты первый меня заставил таким заняться, ты был такой самодовольный, когда я сказал, что это сработало — а теперь считаешь себя слишком крутым, чтобы попробовать самому? — При чем тут крутым? — Короче, в два пятнадцать. — Угу, — сказал, сдаваясь, Сэм. — Конечно. Спасибо. — Тебе понравится, — сказал Дин, опять беря кусок пиццы и забыв про тарелку. — Мы проведем денек в спа-салоне. Потом можно заняться педикюром. Сэм фыркнул. — Или нет, лучше вот что, — Дин сделал драматическую паузу. — Можно заняться чисткой оружия! — Успокойся, душа моя, — сухо сказал Сэм. Но в ответ на неуверенную, уголком рта, улыбку Дина — улыбнулся тоже. Потянувшись за еще одним куском пиццы, он случайно наткнулся на полупустой Динов стакан с водой, и тот опрокинулся, залив тарелку Дина и его же коленки. — Блядь, — Сэм покраснел и стал искать, чем бы убрать этот потоп. — Господи, чувак, извини, дай я… — Все в порядке, — сказал Дин. — Эй, Сэмми, эй! Все клево. Садись. Я сам уберу. Схватив горсть салфеток, Дин стер воду со стола и стал промакивать себе колени. — Вот дерьмо, — сказал Сэм, принимаясь искать еще салфетки. Он привстал, но рука Дина, его холодные твердые пальцы ухватили за запястье и дернули Сэма вниз, усаживая. — Сэм, — тихо сказал брат. — Все в порядке. Я справлюсь. Сэм опустился обратно на сиденье, а Дин, бросив мокрые салфетки на стол, ухватил себе новый кусок пиццы, не залитый водой, а еще один со снисходительной ухмылкой старшего брата бросил на тарелку Сэма. Сэм не видел этой особенной его ухмылки уже долго-долго; и вдруг, по непонятной ему самому причине, он почувствовал, как внутри него что-то утихло, что-то, бьющееся в грудной клетке уже долгие месяцы; и почувствовал, как разжимаются кулаки и расслабляются напряженные мышцы челюсти. — Ты стал какой-то неуклюжий, — сказал Дин, заглатывая пепперони. — Нам надо больше тренироваться. — Да, — сказал Сэм и фыркнул от смеха, увидев, как скорбно Дин проводил взглядом кучку сыра, вдруг соскользнувшую с куска пиццы прямо на его уже мокрые коленки. — Все пучком, — сказал Дин, усиленно пытаясь запихнуть удравший сыр обратно на пиццу и ощипывая нитки моцареллы со своих джинсов. — Ты отвратительный, — сообщил Сэм брату. — Мисс Мэннерс, приглядывайте за своей гребаной спиной, — сказал Дин. — Я знаю, кто вы, и собираюсь проследить за вами. Сэм покачал головой и одним глотком допил свое пиво. Глядя в окно, он подумал, что ему действительно нельзя брать еще одно — но, блин, как ему этого хочется. Краем глаза он уловил там движение за стеклом. Всмотревшись, он увидел бурую птицу, опустившуюся прямо под окном на тротуар и бессмысленно тюкающую клювом по бетону. В клюве что-то было, нитки какие-то, что ли — Сэм решил, что это для гнезда. Нитки блеснули под солнцем, Сэм вгляделся пристальней — и понял, что это не нитки вовсе, а нечто, похожее на человеческие волосы. Он внезапно вспомнил свои состриженные пряди, оставленные на балконе, чтобы ветер сдул их, и ему подумалось ни с того, ни с сего — а вдруг в клюве у птицы его волосы? Может, она их вплетет в свое гнездо под карнизом какого-то здания или на дереве в каком-то парке? Птица скакнула к окну, склонила голову набок, и Сэму вдруг показалось, что она смотрит своими крошечными, проницательными черными глазками прямо на него. На миг ему почудилось, что они двое ничем не разделены, что они абсолютно понятны друг другу. А потом с шелестом блестящих перьев птица оттолкнулась от тротуара и исчезла в подернутом дымкой голубом небе.

Конец.