за пределами черепной коробки

      «Всё, что ты любишь — в итоге сделает тебе больно».       Ещё в детстве Чонсону говорили, что нельзя любить что-то или кого-то слишком сильно. Что нельзя вот так, до мельчайших подробностей. Но он, видимо, был плохим ребёнком, потому что ни разу как следует не прислушался к совету охладить сердце.       — Как думаете, почему в последнее время всё больше людей опасаются роботов-AI?       Несмотря на очевидный запрет, Пак от души любил надувной футбольный мяч (с вкраплениями апельсинового цвета, а не чёрного, как у остальных); с ним вечно бегал в соседнем дворе. Искренне любил пушистого кота, которого подобрал на улице в один из жутко сильных июльских ливней. Любил листья, коллекционировал их поздней осенью, выбирая те, что были самой уникальной формы; закладывал их в страницы маминых книг, пока та не видела. Любил старую плюшевую игрушку в виде дракона, которая была настолько потёртой, что её можно было бы выставить на антикварный аукцион. Любил большого снеговика, которого он с одноклассниками лепили каждый год к зимним праздникам.       И, в конце концов, Пак Чонсон любил Ким Сону.       — Можно привести в пример «Терминатор», однако развитие, которое видите там вы — лишь одно из возможных путей. В этот раз давайте поговорим о другом.       Спустя много лет именно Сону доказал то, что вечно вторили родители — они оказались правы.       Ведь футбольный мяч одним утром просто исчез с поля. Пушистый кот убежал из дома и больше не возвращался. Листья потерялись вместе с книгами при очередном переезде. Игрушка порвалась в стиральной машине. Снеговик растаял.

А Ким Сону… Умер.

      — Я до сих пор не могу поверить, что этот паренёк — не живой! — чешет затылок Джэюн, рассматривая презентацию, которую сделал профессор. — Разработчикам удалось обмануть буквально всю страну. И кто вообще скажет, что это законно?       Как можно перестать опасаться развития AI, если модель, набравшая популярность и заставившая сходить по себе с ума почти всю страну — робот?       — Вот же, — пыхтит Джэюн, поворачиваясь к Хисыну, что скучает без него на заднем ряду.       — А я говорил тебе, что его движения и мимика в каждой рекламе несколько странные.       Компания раскрыла тот факт, что их топовая модель — не человек. Каким образом им удалось наделить неживое существо эмоциями, они пока ещё не успели обнародовать. Но если роботов AI можно наделить интеллектом, значит и возможность привить им эмоциональность более чем реальна.       — Как вы уже знаете, роботов широко используют в модельной области, как манекенов, а некоторые из них даже заменили собой певцов, что уже давно покинули нас. Компания под названием IZX так же постепенно внедряет программу «Квига» — что означает «возвращение домой». Люди, потерявшие своих близких, получают AI, что разрабатываются на основе усопшего. Они похожи внешне и характером, а благодаря такому внедрению многие страдавшие депрессией начинают чувствовать себя заметно лучше.       Хисын и Джэюн нервно переглядывается, зрачками чертят кривую от Чонсона, сидящего сбоку, до профессора и обратно — друг на друга. Они могут примерно предсказать его реакцию: и она мало кому понравится.       У Чонсона взрывной характер, и в плохом настроении он редко замалчивается в дальнем углу. Хотя, стоит признать, что когда Сону был жив, Пак позволял себе гораздо больше в плане эмоций. Сейчас же из него их выпили будто кровь; до последней капли. Оттого ни сил, ни яркости в его действиях не осталось.       Возможно, последние закончились во время похорон. Ох и наделал он шума...       — Может ли прямо сейчас кто-нибудь поделиться собственным мнением? Вопрос следующий: может ли подобный этому AI полностью заменить человека? — показывает мужчина на плакат с самым популярным на данный момент роботом. — В профессии и…Даже в семье.       — Пусть не испытывая моральных трудностей и усталости, — слышится уверенное и на грани безразличия спокойное, — робот никогда не напишет песни, что тронут сердца миллионов. Несмотря на математическую идеальность, он никогда не вложит жизнь в то, что делает. Даже созданная по подобию человека сталь никогда не сможет чувствовать.       Чонсон спокойно возвращается к заточке карандаша. Графит ломается уже третий раз, но это лучше, чем продолжать дырявить тетрадь сотым кругом.       Если бы Паку предложили заменить Сону роботом, точь-в-точь на него похожим, он бы разозлился до такой степени, что смог бы кого-то прикончить. Никто живой никогда бы не смог восполнить боль утраты.

Кусок металла — уж подавно.