Rainbow eyes

      Никто не смеет касаться. Одежда закрыта неприступной темной тканью. Печаль, окутанная черной вуалью. Алмазно-черный нимб над головой.       Никто не смеет касаться тела — это храм. Уважения, почтения человека. Боготворение. Зависимость. Страсть.       Еле бьющееся сердце в груди так пусто. Плоть натянута на ребра бледной кожей. Возжелание разорвать её, выпустить всех демонов на свободу. Но это ни есть правильно: несение бремени, бремя греха — долг человека.       Блэкмор запрещает касаться себя. Только господин Валентайн имеет право войти в храм, где все почести и священные реликвии отданы лишь ему. Лишь с ним сердце заполняется светом. Светом преданности. Нет смысла общаться с другими, когда тебя сковывает лишь одно звено, дающее тебе смысл жить. — Похоже, ты все умеешь держать под контролем.       Он умеет. А другой человек — абсолютная противоположность ему — нет. — Конечно, — Блэкмор отвечает тихим голосом, опустив голову. Хвост блондинистых волос падает ему на лицо, закрывая левый глаз. — Прошу прощения, меня ждут обязанности.       Одна мысль: «Никогда больше его не видеть». Кажется, что если протянуть к нему руку — можно обжечься, словно получив ожог от солнца. Дите диких западных ветров, палящего дьявольского опала апокалипсиса, именуемое солнцем; целованный в лоб розой ветров, крещеный дулом пистолета, благословленный кровью виновных. — Тебе нет здесь места, Маунтин Тим, — голос впервые зазвучал громче, стараясь передать холодность и выражения принижения к другому человеку. — Тебе тоже, но мы оба здесь, — отвечает ему мужчина, туша сигарету в пепельницу, — а курить не очень полезно, знал об этом? — Лезть носом куда не стоит — тоже не очень полезно.       Маунтин поднимает руки на уровне груди, показывая, что он сдается. — Остр на язык. Хорошее качество, — ковбой решил сделать комплимент. Или около того. — Не советую приобретать — будешь одной ногой в могиле. Мы все еще разговариваем? — Это все еще продолжается, — на вид, ковбой был доволен. — Мы тратим время. Ни к чему это.       Раскованный. Пылающий. Кажется таким легким, ничто не сковывает его цепями: ни воспитание, ни манеры. Оно не удивительно, в пустыне тебя не будут учить этикету и как правильно заваривать чай. — Конечно. Однако… — Тим оказался рядом. Голубые глаза смотрели в холодно-синие. Протянув руку, он что-то дает Блэкмору. — Если разрешишь себе потратить бесценное время, ты знаешь, где меня найти.       После ковбой ушел, не закрыв дверь. Блэкмору показалось, что он не слышал, как тот уходит.       Зачем-то сжимает в кулаке вещь Тима. Ричард не желает раскрывать ладонь, точно боится. Страх не имел под собой никакую основу, это было бессмысленно. С этой мыслью, он медленно раскрыл ладонь, увидев маленький четырехлистный клевер.