Не потеряй

Стены больничного коридора, благо, выкрашенные не в слепящий белый, а в более терпимый персиковый, давили. Он никогда не любил больницы, этот бьющий в нос запах антисептика нервировал. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, чуть ли не перепрыгивая через две ступеньки, Ран испытывал крайне специфические чувства. Все эмоции и ощущения слиплись в одно большое нечто, разъедающее его изнутри, подобно кислоте. От этого никак не получалось избавиться, наоборот, с каждым метром электрические импульсы расходились по телу все активнее. Непривычно молчаливый Риндо, шагающий с ним в ногу, похоже, испытывает то же самое. В регистратуре их спросили, кем они являются пациентке, и они, не задумываясь, одновременно ответили "друзья". Теперь же, в связи со сложившимися обстоятельствами, он начинал задумываться, а считала ли их Хоши вообще когда-либо друзьями? Одергивает себя, даже если не считала, она не стала бы замышлять что-то против Поднебесья. Акаруи не глупа, понимает, ее слова в банде не имеют веса. Она даже не член группировки, да и репутация у нее не очень хорошая, честно говоря, скорее просто ручной собачонки Хайтани. На нее без проблем можно скинуть финансовые дела, работает практически за бесплатно, кто от такого откажется? Она, уж тем более, не боевая единица, это знают все, если бы кто-то на полном серьезе хотел бы пойти против Поднебесья, они выбрали бы другого человека. Ее нельзя купить или быстро втереться в доверие. Прежде чем сказать вам хоть что-то о себе, кроме имени, вы должны пройти проверку ее осторожностью, а это долгий процесс. Уж Ран это на своей шкуре испытал. Найти информацию о ней тогда, в пятнадцать, было нетрудно, но вот первые полгода они общались исключительно по работе. Потом девушка постепенно начала расслабляться и следующей весной он всячески помогал ей с экзаменами, а Риндо помогал писать шпоры и себе, так как тогда ещё тоже учился, и ей. Хоши была верна им чуть ли не до последнего вздоха, но она зачем-то была на кладбище с членами Тосвы, прямо под носом Изаны. Зачем-то закрыла собой мелкую девчонку, а ребята из Свастики прекрасно знали ее имя. Курокава в тот же день на срочном собрании, вместе с новостью о предстоящей драке на пристани, объявил свои подозрения в их сторону. Да только они сами впервые об этом слышали, но неприятный осадок остался. В королевстве предателей ой как не любят, их спасло объяснение того, что она действует независимо от них и понесёт за это наказание. Расположение к ним, как к старым товарищам, сыграло немаловажную роль, ибо босс поверил им, приказав расправиться с предательницей после вечернего забива. Прижать Коко ещё раз ни к чему не привело. Парень все так же упрямо расплывчато заявлял, что Хоши говорила с ним только о работе и его бывшем лучшем друге, который хотел вернуть его назад в Тосву. Вновь возникал вопрос, почему она вообще влезла в терки между двумя друзьями? Насколько Ран знает, они никогда раньше не пересекались. Возникало все больше и больше вопросов, он надеялся после хорошей трепки Свастики хоть что-то прояснится, но все стало ещё более запутанно. В Поднебесье Акаруи Хоши считали предательницей. В Свастонах она наоборот была героем, спасла невинную сестрёнку Непобедимого Майки от биты Кисаки. Он никогда не забудет ту угрозу, которою ему кинули в лицо. Полторашка, хиленькая мелкая девка, с сердитым личиком, задрав голову, смотря прямо ему в глаза заявляла, что если они тронут Хоши то им не поздоровится. Поглядев на этот карманный беляш, Ран тогда только усмехнулся, утирая рукой кровь из носа, насмешливо спросив, почему это он должен бояться ее угроз. Внимательный взгляд главы Тосвы и его заместителя послужили прекрасным ответом. Риндо ядовито уточнил, зачем блондинке волноваться о безопасности Акаруи. Не растерявшаяся мелочь назвала Хоши своей героиней, спасшей ее. На эти слова они оба промолчали. Даже если бы Рану было бы нужно избить ее, он бы не смог. Хоши хотелось заставлять искренне улыбаться, защищать от уебков и верить, что задорный блеск в ее глазах посвящен ему. Нужно уметь разделять личное и работу, но у него это, в последнее время, плохо получается. Любить ее оказывается до одури приятно, и, возможно, это может затуманить ему голову. Впрочем, брюнетка никогда не была однозначной фигурой. А эта девчонка, вступившаяся за их подругу почему-то напомнила Рану неженку Хахен. Забыть, как эта дуреха три года назад ломилась к ним в квартиру, угрожая выбить дверь, если они сейчас же не откроют, сложно. Она, чуть не плача, требовала спасти Акаруи, сделавшую из себя приманку. Они на ее слезные мольбы лишь усмехнулись, но брюнетку вытащили, действительно найдя там же Дабуру. Дверь в палату находится без труда. Первым туда все-таки входит старший, тут же на мгновение застывая. Если бы не знал, что тут Хоши, не поверил бы своим глазам. Болезненно бледная, с бинтами на голове, завернувшаяся в одеяло. Она не выглядела на восемнадцать, цветные волосы спутались и разметались по подушке. Девушка, казалось, практически не дышала, им пришлось подойти почти вплотную, дабы убедиться, что та ещё жива. Ее вид сбивал с толку. Все заготовленные слова улетучились с языка. Ее ресницы чуть дрожали, выдавая явно напряжённый сон. Теперь окончательно понятно, это явно было не по плану. В голове проскальзывает мысль, что если бы так с ещё большей силой досталось той мелочи, та точно бы не выдержала. Поэтому, с этой точки зрения их Хоши и правда героиня, спасительница невинных детей. Он не знает, какую сторону в отношении ее занять. В одном он уверен точно - его звезда не заслужила такого. В палате нет стульев, Ран взглядом предлагает Рину усесться в ногах девушки на краешек койки. Младший не может оторвать от подруги ошарашенного взгляда, видимо, тоже переосмысляя свою позицию. Брат все эти недели, пока они с ней были в ссоре, пытался не подавать вида, что ему недостаёт ее общества. Иногда Рану казалось, эти двое были два сапога пара, при этом не понимающие всей степени своей схожести. Им обоим друг без друга было тошно. Рин осторожно тянется, дабы ее разбудить. Старший на грани слышимости одергивает его, перехватывая неуверенно протянутую руку. – Тише, пусть поспит. Хоши напряжённо жмурится, улавливая чьи-то смутно знакомые голоса. Голова продолжает раскалываться даже после обезболивающего, которое в нее вливали вчера вечером, тогда было ещё ничего, а под утро стало хуже. Ее пробирает озноб, больше всего она ненавидит побочки. Спала она крайне поверхностно, скорее дремля, вздрагивая от каждого шороха, постоянно замерзая. Было откровенно хуево, как ещё никогда в жизни. Звуки открывающейся двери было услышать нетрудно, но она почему-то подумала, что это вновь медсестра, зашедшая проверить ее, однако чужой, явно мужской голос, заставил потихоньку открыть глаза, пытаясь понять, кто к ней пришёл. Судя по звукам шагов, это были несколько человек в тяжёлой обуви. По свету за окном и копошению людей в коридоре - должно быть утро, она уж точно не рассчитывала увидеть кого-либо так рано. Вчера Акаруи несколько раз теряла сознание, проваливаясь в болезненную темноту. Она совершенно не помнит, кто и как тащил ее сюда, помнит только как вокруг нее суетились, как ставили капельницу. В голове до сих пор откровенная каша из боли, мыслей и переживаний. Врач на ее вопрос отмахнулся, мол, сама лучше всех должна знать своих друзей. Медленно открывает глаза, свет сильно бьёт в глаза, но разглядеть расплывчатые силуэты двух фигур в тёмной одежде не составляет труда. Первая эмоция при виде Хайтани - почему-то облегчение. Она не особо размышляла над сложившейся ситуацией и совершенно не предполагает как закончился конфликт. Но Хоши рада, что братья живы и не на больничной койке, подобно ей. Облегчение накатывает волнами, начиная понемногу давить на больную головушку. То ли от боли, то ли от радости ей очень хочется плакать, она шумно сглатывает, чем привлекает всеобщее внимание. Горло сухое, на языке горьковатый привкус, а в желудке ужасно пусто, ощущение, что скоро стенки слипнутся или органы переварят сами себя. Пару раз моргает, ощущая себя полуслепым котёнком, окончательно убеждаясь, что это действительно парни. Непроизвольно расплывается в лёгкой улыбке, приподнимая уголки губ, говоря всего одно слово: – Простите. Потому что она виновата перед ними, очень, пусть и не жалеет ни о чем. Встряла в непонятную хуйню, подставив своих друзей. Им, наверное, сильно за ее тупость досталось, если судить по разбитым носам. Риндо, стоило ей сказать это, вскакивает, пересаживаясь ближе, наклоняясь, неуклюже, как может, стискивает ее, не имеющую силы даже приподняться, в объятиях поперёк туловища, громко заявляя, какая же она непроходимая дура. Его руки подрагивают, как и голос, но он до конца пытается скрыть это. Хоши, поверхностно дыша, кое-как кладёт свои руки ему на спину, стараясь прижаться сильнее, выслушивая весь поток ругательств в свою сторону. Утыкается лбом ему куда-то в плечо, вдыхая знакомый запах мужского парфюма, который он любил. Она так скучала во время их глупой ссоры. Шепчет, как заведенная свое прости прости прости, получая один и тот же ответ завались мелочь, словно противоположно рту пальцы его рук сжимают больничную сорочку на спине все крепче. Акаруи плачет навзрыд, хлюпая носом ему в пальто. Она и правда такая дура, неисправимая, ей стыдно, что она так поступила с ними, но радостно от спасения невинного человека. Тёплые, почти обжигающее руки осторожно обнимают ее с другой стороны, еле сдерживаясь, дабы не стиснуть со всей силы. Она вздрагивает от прикосновений, перекладывая одну из рук старшему на спину, стараясь обнять обоих как можно крепче, не веря, что они наконец снова вместе. Ран не говорит ни слова, не перебивая поток пустых ругательств брата, просто прижимаясь к ней, шумно дыша. Хоши чувствует себя одновременно с одной стороны, безумно неловко, а с другой - до невозможности счастливой. Они превращаются в один большой ком из трех тел, одеяла, рук. Будто век не виделись, пусть прошло всего несколько дней. В глазах начинает темнеть, под закрытыми ветками распускаются разноцветные фейерверки, но все это неважно. – Я правда не хотела, чтобы все получилось так... Ее перебивают абсолютно спокойным голосом, от которого по спине бегут мурашки. Чужие волосы лезут в рот, она уже не понимает, чьи. Первым эту мысль подхватывает старший, просто тихо говоря. – Я рад, что ты жива. И этого достаточно, дабы заставить ее плакать ещё сильнее. Она не может выразить словами, как рада, что они тоже в порядке. Хоши теряет ощущение времени, не замечая, сколько они находятся в этом положении, потому что никто не хочет отпускать другого. Акаруи первой убирает руки, чувствуя себя абсолютно уставшей, как никогда в жизни. Сердце не перестаёт бахать внутри, разрывая грудную клетку. Потом отпускает Риндо, выпрямляясь, все ещё взволнованно смотря на нее. Растрепанный, окрашивание нужно было обновить в прошлом месяце, поправляет очки, осторожно тянется, убирая ей ее же волосы со вспотевшего от перенапряжения лба, начиная улыбаться. Ран так же осторожно отпускает ее следом, будто она самая хрупкая вещь в мире, все смотрит на нее, словно не может поверить, что это действительно она. Акаруи слабо улыбается ему, когда чувствует, как он берет ее за руку, приподнимая уголки губ в ответ. Незнакомые люди чаще всего думают, что старший Хайтани - бездушная ледышка, которая не умеет проявлять эмоции и чувства. Обычно, у него всегда одно безумно спокойное, почти равнодушное, выражение лица, но, узнавая его, ты понимаешь, все не так. Улыбка Рана всегда заставляла ее отправиться в прострацию на несколько секунд, потому что это было самое красивое зрелище в ее жизни. Хоши считала его практически самым красивым человеком в мире. Она любит полные тепла глаза, обращенные к ней. В них нет льда или отстранённости, как бывает при взгляде на других, кроме них с Риндо. Она готова добровольно утопать в разлившемся поле лаванды у Рана во взгляде. Любит руки с длинными, почти музыкальными пальцами, которым надо играть на фортепиано, а не держать телескопку или кирпичи. Его руки всегда тёплые, со сбитыми костяшками, он всегда держит ее холодные ладони бережно, словно это величайшее сокровище. Она влюблена в его бархатный смех, который можно услышать нечасто, но от него мурашки по коже. Это безумно завораживает. Она влюблена в его привычку держать кружку двумя руками, в то, как он в пару движений завязывает косичку резинкой, совсем не глядя. Бледный оттенок кожи, светлые брови, едва заметный шрам на виске после одной из драк. Любит его привычку носить огромные толстовки и свитера дома. Его волосы - это отдельный вид искусства. Тембр голоса, то, как он держит джойстик, то, как сонный стоит у плиты, готовя завтрак для них с Рином - побывав на грани, она готова признать, что по уши влюблена в этого человека. Да только, можно ли ждать того же в ответ? Ей бы очень хотелось, но она понимает, что, скорее всего, это невозможно. За время их знакомства он встречался всего с двумя девушками, с которыми, позже, сам же и расставался, каждый раз делая вывод, что отношения не для него. Она не была похожа на высокую, под стать ему самому, красивую шатенку, любившую платья и юбки больше всего на свете. Хоши видела ее мельком, та была женственной, статной, иногда чуть стервой. Разве Акаруи женственная? Скорее нет, чем да. Она бы хотела, но не может позволить себе такую роскошь со своей работой. Кажется, девушка бросила его из-за того, что Ран не уделял ей достаточно внимания. Вторая же была обычной маминой девочкой. Отличница, умничка, с хорошим чувством юмора и натуральными локонами. Хайтани тайком забирал ее из родительского дома и возил на байке по самым красивым местам города. Ещё в школе Хоши никогда не училась на отлично. У нее не было милого личика, частичной наивности и кудрей. Акаруи уже бросила замазывать синяки под глазами тональником, она не наивная, потому что это может стоить ей жизни. Ее волосы всегда были ломкими, а после краски им стало совсем плохо, и по утрам были похожи на воронье гнездо. Она не дочка богатеньких родителей, у нее никогда не было много подружек, а парни никогда не были готовы носить ее на руках, даже в ее лучшие годы. Сейчас, на больничной койке, она, наверное, выглядела особенно плохо. В таких не влюбляются. С такими общаются, с такими работают, таких по-дружески любят. На таких не смотрят с обожанием в глазах и не возят на свидания. Если бы она тогда не увидела Рана на байке, вообще бы не знала, что он у него есть. Было ли обидно? Временами, но Акаруи была умной взрослой девочкой и понимала, что нельзя этого показывать. У нее есть чудесные друзья, чего ей надо еще? Надо задушить эту мелкую девчонку внутри, что хочет быть любимой в романтическом плане, ощущая полную безопасность в присутствии партнёра. У нее нет на это времени. У нее нет на это ресурсов. Только вот любовь к нему душить больно. И Хоши просто запирает это, откладывая до лучших времен. Ран спрашивает ее, как же она попала в эту переделку. У Акаруи не остаётся выбора, кроме как смириться. Слова лезли из глотки неохотно, временами хотелось ударить саму себя за лишнюю самонадеянность или то, что она не могла заметить это сразу. Парни лишь пару раз перебивали ее дабы уточнить кое-какие моменты, и под конец на их лицах появилось, будто бы, понимание сложившегося пиздеца. Потом Риндо вновь начинает шипеть на нее за проявленную тупость, а старший усмехается над ядовитыми подчеркиванием ее проебов. Хоши может в ответ только коротко огрызаться, понимая, ругают ее за дело, и насмешки - это ее наказание за их волнение. Постепенно атмосфера начинает теплеть. Братья находят стулья, скидывают пальто на подоконник. Она успевает позавтракать, наверное, весьма полезной кашей и если бы она не была очень голодной, то даже к тарелке бы не притронулась. Голод не тётка, даже сладкий чай, который она в обычной жизни просто терпеть не может, сейчас же пришёлся как раз кстати. Врач, осмотревший ее чуть погодя, после приёма пищи заверил, что состояние стабильное, при таком же темпе она выберется отсюда через неделю, а через три сможет продолжить вести полноценную жизнь. Акаруи было смешно смотреть на медсестёр, что заходили в палату то забрать поднос, то поставить капельницу, то сменить бинты и каждая так или иначе засматривалась на ее гостей. Некоторые пытались строить глазки, отчего смех рвался наружу. Смотрели все почему-то на Рана, будто бы игнорируя существование Риндо, который из-за этого только фыркал, скрывая разочарование. Ну ничего, у него когда-нибудь тоже будет на улице праздник. Он парень видный, может, кто-нибудь клюнет, Акаруи интересно познакомиться с человеком, готовым вытерпеть его, весьма сложный, характер и яркий темперамент. Сама она никогда не смотрела на него сквозь призму романтического интереса, младший Хайтани не воспринимался так. Нет, он вполне себе симпатичный, да и харизма имеется, иногда он даже лучше старшего, но она видела в нем только отличного товарища. Партнера по выходкам в сторону сыра косички, это да, тогда их связь становилась в разы прочнее, ведь пиздюлей они в любом случае получали вместе. Кажется, она наступает на одни и те же грабли всех девушек, что лицезреют братьев. Хоши банально надеялась, что сегодня список ее посетителей будет закрыт. Видеть ещё больше лиц было почти физически невозможно, лимит активности на сегодня был полностью исчерпан, хотелось просто покушать и поспать. Сколько бы она не строила из себя версию "со мной все ок", слабость, вместе с сотрясением, никуда не уходили, просто становились менее заметными под обезболивающим. На последнее она была, буквально, молиться готова, а то лежала бы полностью пластом, не имея сил написать завещание. Хотя, кроме манги да мебели с нее нечего взять. Ближе к обеду парни внезапно вспомнили, что не завтракали, поэтому могли бы получить физический нагоняй от нее, будь возможность встать на ноги, и по итогам словесных пинков отправились в ближайшую кафешку, оставляя ее в непривычном одиночестве. Ела она наслаждаясь белым шумом в ушах, одно из того, от чего не удалось пока избавиться. Медсестра, пришедшая через двадцать минут забрать поднос уточнила, будут ли у нее сегодня ещё посетители, на что Акаруи только пожала плечами. Следующим этапом лечения был полдник в четыре, потом вновь осмотр врача, после ужин. Ее личные вещи вместе с одеждой занесли ещё перед обедом. В телефоне была куча пропущенных от обоих Хайтани и Хахен, а об смсках говорить нечего. Виновато приподнимая уголки губ набирает подругу, которая на эти выходные уехала с родителями куда-то в горы. Следующие десять минут она выслушивает крики Косен и помехи из-за плохой связи. Блондинка обещает вернуться в понедельник, дабы выразить все свои возмущения лично, спастись от этого у Хоши вряд ли получится. Кое-как заверяет, что у нее все окей, пытается объяснить невиновность Хайтани, получая привычный ответ о своей тупости и отсутствии инстинкта самосохранения. Стоит только закончить один разговор, слышится стук в дверь палаты. Это наверняка не братья, те не стали бы стучать, знают ведь, что она здесь. Хмурится, захлопывая раскладушку, откладывая ее на тумбочку, отвечая людям за дверью разрешением войти. Неожиданно в палату входит знакомая девушка, смотря на нее глазами полными слез. Вслед за ней входит высокий парень с пакетом в руке, а самым последним проскальзывает второй, внимательно изучая все тут взглядом. Акаруи старается не удивляться слишком сильно. Блондинка - это точно Эма, только пластырь на щеке и другое пальтишко, ее нетрудно узнать. Старается ободряюще улыбнуться ей, вместо приветствия говоря о том, как рада видеть ее невредимой. Парень с пакетом наверняка Дракен, весьма побитый, к слову, вице президент Тосвы. Кажется, в его взгляде виднеется сожаление ее убогому внешнему виду, впрочем, она сама прекрасно представляет, как выглядит со стороны, зеркало не зря придумали. А вот чуть взлохмаченный паренек, уже знакомый глазу, - Сано Манджиро, возглавляющий Свастику. Да к ней явилась целая делегация, какая неожиданность. Блондинка старается незаметно утереть слезы, уважительно приветствуя ее и спрашивая о самочувствии. – Как видишь, я живая, а это главное. Не забивай себе голову, со мной все окей. С улыбкой отвечает она, получая уважительный взгляд Эмы. Не растерявшись, она начинает щебетать благодарности, отнимает из рук дылды пакет, водружая на прикроватную тумбочку. Классический набор в больницу - апельсины. Акаруи лелеет надежду, что в этот раз не придется драться за фрукты с Риндо, и тут ее статус больной хоть как-то пойдет ей на пользу. Хоши не устаёт успокаивать бедную разволновавшуюся девочку, посматривая по сторонам. В какой-то момент, поток женских слов прекращается, и речь начинает толкать глава Свастонов, благодаря за спасение сестры. Видно, что относится он к этому скептически, это ожидаемо, не слишком то у нее хорошая слава в их кругах. К этому присоединяется немногословный Дракен, в конце они втроем склоняются перед ней в поклоне и ей, право, впервые неловко. Машет руками, пытаясь объяснить, что так на ее месте поступил бы каждый. Компания решает задержаться на минуту, дабы уточнить, не нужно ли Хоши чего-нибудь, ведь они действительно должны ей за спасение Эмы. Она открывает рот, собираясь отказаться, но ее обрывают своим появлением уже знакомые лица. Акаруи очень хочется заявить, что у нее больничная палата, а не проходной двор. – Вот это тусовка сегодня тут собралась. Присвистывает Риндо, первым заныривая в палату, под удивлённые и настороженные взгляды. Ран заходит следом с ленивой сытой улыбкой на лице, дополняя брата. – Знакомые все лица. Бедная головушка Хоши. Ведь все не может закончиться мирно, а нервы у нее не резиновые. Живот начинает неприятно крутить. Ребята из Тосвы смотрят на братьев чуть враждебно, явно не ожидая видеть их здесь. Хайтани остаются стоять на месте, кажется, скоро между ними начнут летать искры. Акаруи безумно хочется просто сказать всем парням в этом помещении перестать выебываться, но она не может этого сделать. Эма спрашивает, зачем они тут, получая разумный, опять же, с насмешкой, ответ: – Пришли навестить подругу. Спокойно парирует Ран, возвышаясь над блондинкой. Кажется, девочка сейчас будет бросаться грудью на невидимую амбразуру, и Хоши спешит подать голос. – Все окей, они правда просто пришли навестить меня. Ее лёгкая улыбка на губах и отсутствие напряжения убеждает троицу отступить, ещё раз поблагодарить и уйти, продолжая прожигать Хайтани взглядами. Риндо первым делом заглядывает в принесенный пакет, тут же находя апельсины. Ран же к фруктам равнодушен, скидывает пальто на подоконник, садится на стул рядом с кроватью и спрашивает, что ей успели напеть лидеры Свастики. Хоши отмахивается, мол, просто приходили выразить благодарность, ничего особенного. Парень задумчиво кивает, затягивая ее в разговор о вчерашнем вечере, который оказывается был весьма интересным. Младший, в перерывах от пережевывания долек апельсина, дополняет рассказ яркими деталями или сарказмом. Акаруи приходится краем глаза следить за тем, сколько он ест, дабы этот прожора не съел вообще весь пакет. Хоши достаточно ярко представила, как должно быть был зол босс Тосвы, идя на разборки. На них устроили рейд, покушение на невинную сестру и вывели из игры одних из сильнейших бойцов, подлым ударом исподтишка по голове. Рин, на этом моменте, лишь по-садистски ухмылялся. На забив побитая Свастика явилась вдохновленной, готовой на подвиги, которые, впрочем, были как раз кстати. Четыреста против пятидесяти было, конечно, жёстким зрелищем, но мальчишки из Токио держались молодцом. Изана, на пару с Кисаки, по началу созерцали драку с высоты погрузочных контейнеров, но, после, спустились, правда, лишь тогда, когда один из Свастонов вывел из игры почти все ужасное поколение. Риндо успел обругать бедолагу с ног до головы, Ран же предпочёл по большей части промолчать, лишь бросив, что предупреждал не лезть настолько самонадеянно. В ответ его, естественно, послали прогуляться по самым дальним местам земного шара. Впрочем, все это не представляло такого интереса как то, что было дальше. Двое монстров схлестнулись в драке, где Майки, в итоге, смог повалить на землю Изану. Кисаки, понявший свой проеб, попытался исправить ситуацию пистолетом, направленным в спину обоих боссов, но его быстро скрутили. Правда, ему вместе с неизменным Богом смерти, она вспомнила этого парня, наконец, удалось бежать. В ближайшее время эти двое наверняка залягут на дно, ведь Поднебесье объявило их врагами точно так же, как и Свастоны. Не стоило сбрасывать со счетов самих Хайтани, которые были все ещё злы за причинение вреда своей подчинённой. Лучше ему не появляться в Роппонги, иначе сама брюнетка будет готова придушить его собственными руками. Однако, Хоши уверена на все сто процентов, что Тетта ещё вернётся с новым гениальным планом мести. Такие, как он, сдаются в одном случае - кончине. А умирать этот мудила в ближайшее время явно не собирался. Так закончилась весьма эпичная драма в семье Сано, пусть братья не до конца помирились, но они были на пути к этому, идя на диалог. Ей оставалось только надеяться, что это больше не повторится вновь. Большую роль в перемирии смогла сыграть прибывшая в пристань живая Эма, ещё больше взбесившая Кисаки, но он уже ничего не мог с ней поделать. Дабы не свариться в соку собственных мыслей, Акаруи принялась размышлять вслух. Ран, любезно чистивший для нее апельсины, не уставал подкреплять ее подозрение по поводу их возможного будущего. Риндо, смотря на их сплоченный дуэт пессимистов, только отмахнулся, вот кто привык жить настоящим. Ему, кажется, действительно похуй, кого бить, главное врага, а остальное неважно. Старший тоже старался придерживаться такой же позиции, стараясь думать больше о своем основном деле - Роппонги. В итоге Хайтани пришли к выводу, что сейчас положение в Йокогаме крайне неустойчиво, и, скорее всего, скоро начнутся внутренние пертурбации. Решено сосредоточиться на родном районе, в котором они давно не наводили шороха. Из-за этого наружу выползли все крысы, пора погонять их по углам. Хоши была согласна с ними целиком и полностью, пусть ее мнение в этом вопросе и не учитывалось, она рада, что не придется больше мотаться по вокзалам. Парни ушли после ужина, пообещав заглянуть завтра после обеда. Все же, у них было дел по горло, а как иначе? Всю ночь она практически не спала из-за сильных головных болей, не поддающихся лекарствам. Побочные эффекты расцвели во всей красе, но, по словам доктора, должны были вскоре пройти. Применение более сильного обезболивающего могло привести к более серьёзным последствиям и было решено не рисковать. С утра ее тошнило. В обед Хоши чувствовала себя живым трупом. Вечером ей стало лучше. Пришедшие братья не принесли никаких новостей, лишь факт, что общее собрание Поднебесья объявлено во вторник. Понедельник наступил слишком быстро. Эту ночь она спала лучше, но от больничного запаха начинало мутить. Хотелось поскорее домой, полежать на мягком диване и поесть нормальной еды. Сегодня она предупредила парней не соваться к ней до обеда, рассчитав, что в это время к ней придёт Хахен. Риндо воспринял эту мысль на ура, по словам, все-таки пришедшего после завтрака Рана, завалившись спать в три утра, намереваясь проспать половину дня. Хоши мягко рассмеялась, не удивительно, больше еды младший обожал спать, развалившись на всю кровать звёздочкой. Старший же притащил ей ещё маленький пакет с фруктами и новостями по поводу Изаны, который, как оказалось, тоже загремел в больницу. Товарищ по несчастью, так обозвала в голове его она, выслушивая рассказ о походе к нему. Босс Поднебесья даже не думал распускать банду после такого поражения, планируя продолжать свою деятельность. Свастоны же радовались победе у себя в Токио, не претендуя на дальнейшее поглощение. Намечался более-менее спокойный финал, что устраивал, конечно, не всех, но Акаруи была рада такому. Их разговор прерывает стук в дверь. Хоши наклоняется в сторону парня, шепча: – Если это Хахен, совет, сходи покури. Ран лишь усмехается, понимая добрые намерения девушки. Действительно, видеться с этой неженкой в состоянии сирены не хотелось, не помилует, а вот у брюнетки был шанс остаться в живых. Если что сумеет прикинуться более несчастной, хотя куда, ее внешний вид до сих пор не пришёл в обычное состояние. Вытирает чуть липкие руки от сока апельсина об штаны, следя, как девушка кричит "войдите!". На пороге ожидаемо оказывается раскрасневшаяся блондинка, взволнованно рассматривающая подругу. Он берет свое пальто и выскальзывает из палаты под сердитый взгляд Косен, прикрывая за собой дверь. Не успевает отойти на пару шагов, как слышаться приглушённые возгласы. Бедная головушка Хоши, Рану ее искренне жаль. Однако он рад, что у нее есть те, кто так сильно переживает за нее. На ходу накидывает пальто и выходит из больницы, отходя за угол, пристраиваясь незаметно у стены, закуривает. Это даже хорошо, что Акаруи в больнице. Ее подчинённые, на которых взвалили работу, не слишком довольны своим положением, ему пришлось пригрозить им, дабы не беспокоили брюнетку пока та тут. Доктор строго рекомендовал придерживаться постельного режима, заниматься сейчас работой Хоши нельзя ни под каким предлогом. Где-то ещё обитает Кисаки, наверняка вынашивающий злобу на нее за сорвавшийся план. Прямо соваться в Роппонги он не станет, слишком умный, а вот аккуратно подвести будущие события для мести как раз может. Ближайшие пару месяцев ей лучше не мелькать на публике и не провоцировать других своим видом. Тем более, она сейчас уязвима как никогда раньше. Риндо давно активно бьёт в колокол, дабы вообще "уволить" ее и больше не давать соваться в их дела. Ран согласен с ним как никогда. К счастью или сожалению, она стала слишком много для них обоих значить. Но заводить этот разговор сейчас - не самое время, пусть придёт в себя, восстановится, Рану думается, она сама уже прекрасно понимает, что они вернутся к этой теме. Скорее всего, ее подружка уже выедает этим ее бедный мозг чайной ложечкой, поэтому он не будет мучить ее лишний раз. Хахен наверняка справится с этим делом лучше, у нее, кажется, буквально, талант докапываться до человека. Только из-за этого ее стоило бояться, в остальном подруга Акаруи была обычной слабенькой красивой девчонкой. Такие есть в каждой школе, миленькие, нежные, которым на белый день дарят больше всего шоколада. У него в классе тоже была такая, по которой сохла половина от общего числа парней, но надо отдать Косен должное, она хотя бы не стерва. Не высокомерная, не трусишка, добрая до невозможности. В таких и влюбляются, о таких пишут романы и мангу. Их дружба действительно удивляет с годами, ведь нашли друг друга. Ран знает, Хоши никогда не признается даже самой себе, что раньше жутко завидовала Хахен. Ведь было чему. То, какая у нее милая мордашка, то, какая фигура, то, как на нее вешаются парни и девушки. Стоило бы Косен лишь захотеть, вокруг нее тут же была толпа народа, готовых тусоваться с ней круглые сутки. У самой Акаруи никого, кроме блондинки не было. У нее на фоне подруги была посредственная, по ее мнению, внешность. Он предполагает, что она считала, что слишком плоская, слишком обычная, слишком скучная для других. Хахен могла позволить себе те вещи, которые не могла позволить она. Когда у брюнетки появились деньги, углы этой проблемы потихоньку сглаживались. Хоши тоже хотела гулять с друзьями и парнем, вместо работы с подозрительным людьми и бумажками. Тоже хотела бы, чтобы ее считали красивой. Чтобы ее любили в обществе так же сильно, как подругу. На самом деле, если бы Ран умел писать стихи или песни, он бы воспевал ее глаза, похожие на хмурое серое небо перед тёплым летним дождём. Готов был вечность держать ее за руки, что были, по сравнению с его, маленькими. Ее волосы пахли шампунем с травами, пыталась лечить после окрашивания, и зарываться в них он был готов навечно. Для него Акаруи была если не воплощением идеала, которого у него никогда не было, то уж Хахен на ее фоне точно меркла. То, как она говорила, какие вещи могла осознать и какие планы могла придумать. На самом деле, только сейчас он осознает, что влюблён в нее до мозга костей. В ее мелкие жесты, которые она даже не замечает: как одним движением красит губы гигиеничкой, чтоб не обветрились, с каким выражением лица выигрывает у Риндо в боях, как пугается скримеров, пытаясь сделать вид, что кашляет. Как жестикулирует, пародируя кого-нибудь, плюясь на бесящий объект ядом. Как заливается смехом на шутки, как хитро щурит глаза. Он влюблён в запах кофе в ее квартире, в то, как она доверяет ему. Держать ее за руку до одури приятно. Смотреть на ее счастливую улыбку и блеск в глазах, посвящённый ему - тем более. Она могла понять его с полуслова. Видеть ее на больничной койке все ещё больно, такая бледная, с повязкой на голове и иглой капельницы с витаминами в вене. Его бедная девочка, которая наконец спит более менее нормально, не мучаясь от ужасных головных болей. Ведь только делает вид, что все хорошо, а на самом деле ее до сих пор подташнивает и ломит кости. При Риндо она этого старается не показывать, дабы не показывать лишнюю слабость, но при нем она не боится этого. Это льстит. Он бы хотел три года назад не впутывать ее в их дела, но тогда они бы сейчас не общались. Не было бы множества моментов, сделавших их жизнь такой, какая она предстаёт перед глазами сейчас. И она и правда училась бы в старшей школе, рядом со своей подругой, а не мучалась с сотрясением. В своей большой зависти в прошлом она никому никогда не признается, даже ему. Отчасти, он может ее понять. Ты не осознаешь, что завидуешь, давишь это в себе, ведь нельзя думать плохо о близком человеке. Ты убеждаешь себя, что просто боишься за близкого, а не завидуешь. Завидовать плохо, этому учат с детства. Такое чувство легко может погубить. Ран знает, сейчас она это все отлично понимает и больше не так сильно оборачивается на Хахен, понимая, у каждого свои проблемы и неприятности. Просто по-разному живут. Романтизация. Жизнь - это сплошная романтизация проблем, дабы воспринимать их было легче. Эдакие временные розовые очки. Хоши давно лишилась их весьма болезненным способом. Сначала он считал ее сопливой дурочкой, которая хочет жить в типичных розовых девичьих мечтах. Но он ещё был подростком, и доходило до него долговато. Тогда он совсем не понимал девчонок, считая их слишком слабыми и глупыми. Уважение к Акаруи приходило постепенно, шаг за шагом. Сейчас, он понимает, что девчонки такие же люди. И как он когда-то завидовал тем, у кого были хорошие отношения с родителями, так и она завидовала подруге, живущей по канонам повседневной манги. Хотя, у Хоши ведь тоже не сложились отношения с матерью, бросившей ее в самых неподходящий момент. Когда она рыдала у него на плече, после неожиданного возвращения родительницы, у Рана разбивалось сердце. Хоши красива. Сколько бы он ее не подъебывал, окрашивание ей безумно шло. С возрастом она не отказалась от любимой оверсайз одежды, но могла запросто надевать юбки, правда, шанс делать это выдавался редко. Обычно это было либо в выходные, когда она убегала гулять с подругой в парк, либо на важные мероприятия, где обязательно должны были быть Хайтани. К сожалению, чаще всего это было не потому, что она хотела покрасоваться перед ними, а потому, что в юбке не слишком то удобно убегать. А они служили ей надёжной защитой от всего. В тот год, когда Хоши начала на них работать и получать деньги, она наконец начала жить. Начала позволять себе все, начиная с более разнообразной еды, заканчивая мангой и книгами. Тогда его это раздражало, она восхищалась почти каждым купленным комплектом манги, не позволяя и пальцем его тронуть, почетно водружая на специально купленную для этого этажерку. Сейчас он понимал, что для нее все было в новинку. До сих пор трепетала над своей коллекцией, не разрешая Риндо подходить к ней близко, знала ведь, тот легко может испортить ее идиллию. Хоши хрупкая. Не в том смысле, что совсем размазня, но драться нормально со времен своего первого дела так и не научилась. Слабенькому противнику она ответит, все же не пальцем деланная, но вот сам Ран на раз два может уложить ее на лопатки. Раньше они могли шуточно подраться, и сейчас он понимает, каким дураком был, мог ведь случайно сильно задеть ее, не рассчитав силы. Хоши, на самом деле, нежная, пусть не так часто это демонстрирует. Раньше они могли подолгу спорить, и она могла посылать его в долгий путь всякими разными словами, но стоило Риндо подхватить заразу, девушка тут же сменяла настрой, и они дежурили у его кровати посменно, пока тому не становилось лучше и он не прогонял их. Часто засыпала прямо рядом с кроватью, утомленная, это умиляло. Когда болел Ран, это было всего раз, после того, как его умудрились хорошенько повалять в снегу, она меняла повязки у него на лбу, руководя Рином, что варил куриный бульон на кухне. Бегала посреди ночи за лекарствами, потому что ему резко стало хуже, а брат уже спал. Нежность Акаруи раскрывалась, на первый взгляд, в незаметных деталях, как, например, когда Риндо засыпал с книгой в руках, она всегда убирала ее, положив закладку. Она вечно таскала запасную резинку на руке для Рана. Каждый раз предлагала помощь в просушке феном его длинных волос, потому что он сам часто не мог справиться с этим в одиночку. И когда он соглашался, Хоши касалась его волос очень трепетно, осторожно, стараясь причинить ему как можно меньше дискомфорта. В их присутствии она становилась чуть мягче, и, по началу, это его раздражало. Дурачок, так она демонстрировала свое доверие к вам, показывала, что в вашем присутствии ей не страшно. Хоши любит их. Да, нечасто говорит это при них на словах, но всегда готова доказать делом. Акаруи Хоши не солнце. Хайтани не живут при солнечных лучах. Она единственная яркая звезда на его небосклоне. Единственное отличие от звезды в том, что звезды недосягаемы, а она почти всегда рядом. До нее легко можно дотронуться, кажется, она так и льнет к его рукам. Ее хочется бесконечно обнимать, защищая от всего мира. Улыбается сам себе, смотря на фильтр сигареты между пальцев. Потом смотрит на время, кажется, Хахен должна уже выдохнуться и выключить режим истерички, можно возвращаться. Акаруи должна была успокоить подругу, уж быть убедительной у нее довольно хорошо получалось. Начинает теплеть, через пару дней весна как никак, самое время. Небо сегодня ясное, правда, солнца нет. Впрочем, оно ещё не греет, но снег потихоньку тает в тех местах, где ещё чудом остался. Неспешно возвращается ко входу, незаметно выбрасывая потухший бычок в урну, поднимаясь по ступеням. Поскорее бы уже перестать входить в эти двери. Он практически не скрывает, что любит ее. И что-то подсказывает, сама Хоши об этом уже знает. Вопрос лишь в том, сделает ли она свои шаги на встречу или предпочтёт игнорировать. Купить билеты на фильм так, чтобы Рин наверняка отказался на него идти было легко. Ран прекрасно знает вкусы брата в кинематографе, да и младший, видимо, в конце смекнул, что к чему и торжественно заверил свое несогласие идти. Предложить вечером Хоши пойти с ним завтра, дабы не пропадали билеты тоже не сложно, у девушки, казалось, даже глаза загорелись от этой идеи. Конечно, она без проблем согласилась. Правда, кое какие жертвы ему все же пришлось принести - братец весь вечер после того, как Акаруи ушла к себе, подъебывал его тем, что он не может девушку пригласить на свидание нормально. Естественно, факт его влюблённости в их маленькой семье был известен довольно давно, Рану оставалось лишь огрызаться, хотя он понимал, ведёт он себя сейчас, по большей части, как младшеклассник. Но пригласить ее на свидание означало смачно намекнуть на свои чувства, а это может разрушить их дружбу. Маленькими шагами, Хайтани, маленькими шагами, нужно начать с малого. Он назначил встречу прямо у кинотеатра, ибо планировал с утра заскочить в прачечную. Даже будильник завёл, но все равно проспал, правда, не по своей вине. Рин с утра его выключил, видите ли, мешал ему спать. В конце концов собираться пришлось второпях, сонно пьющий утренний кофе брат на его спешку лишь ухмылялся, получив от раздраженного старшего расчёской по лбу. В этот день пошло наперекосяк буквально все, что только можно. Автобус задержался, через толпу было не протолкнуться, прямо по закону подлости. В торговый центр он добрался за пару минут до начала сеанса и боялся, как бы Хоши не ушла. Но Акаруи терпеливо дождалась его у входа в зону кинотеатра, нервно теребя подол светло голубого сарафана, оглядываясь по сторонам. Ран ее никогда не видел настолько красивой, как сегодня. Необычно хрупкая. Открытые бледные плечи, воздушная ткань, вот уж не ожидал, что когда-нибудь будет готов бесконечно восхищаться чьим-то внешним видом. Она сразу замечает его, тут же отворачиваясь от приставучего паренька, встречаясь с ним взглядом. Ее лицо светлеет, стоит ему улыбнуться, быстро подходя ближе. – Прости, ты долго ждала? Хоши мотает головой, перестав обращать внимание на незнакомца, который, увидев, что девушка занята поспешил удалиться. – Я думала, ты не придёшь. Честно говорит она, заправляя прядь волос за ухо, и от этого внутри тошно. Ран улыбается чуть шире, мягко смотря на свою звезду. Как он может ее бросить? Особенно сегодня, такую прекрасную и ярко улыбающуюся только ему. Вся злоба на Рина, будильник, автобус отходят на второй план, стоит ему лишь взглянуть на нее. По сравнению с ней, это такие мелочи. – И не надейся отвертеться от меня. Она заливается смехом, чуть щуря глаза. Наверное, именно в эту искреннюю и остроумную Хоши он влюбился полгода назад. Риндо на его выбор, как бы не подкалывал, но отреагировал положительно, пожелав удачи, готовый помочь в случае чего. Как же ему хочется взять ее за руку и наклониться, нежно поцеловав, вызывая удивлённый вздох. С ней хочется побыть непривычно нежным, за нее можно и убить. Акаруи пару мгновений смотрит ему в глаза, ощущение, словно она читает все проносящиеся в его голове мысли. В ее взгляде расцветает теплота, а улыбка становиться шире, она осторожно хватает его за руку и тащит внутрь, начиная причитать, что они уже опоздали на сеанс и лучше бы им поторопиться. Ран, конечно же, следует за ней, в оправдание жалуясь на брата, получая понимающий кивок. С Риндо жить непросто. У него в жизни есть только двое людей, которых он до одури любит и ради них готов на все: его родной брат и Акаруи Хоши.