Не потеряй

Осенью ночи холодные и заметно более длинные, чем летом. Поэтому люди с улиц побыстрее стараются убраться в помещения, ещё не привыкшие к мысли, что лето осталось позади. Из-за еле ощущаемой спешки в полчетвертого утра, проспекты и перекрёстки пустуют, подпуская к себе только бредущих домой в одиночестве пьяниц или оставшихся без работы дам. Именно такую ночь потом пафосно назовут "Битвой пепла Роппонги". Для одних она была падением, для других началом восхождения на вершину отличного от нормального мира, о котором они мечтали с раннего детства. Отец никогда не умел рассказывать обычные сказочки. И винить в их стремлении забраться по головам на самую верхушку мира гопников в Роппонги можно только его одного. Ну, или, он хотел в это верить, дабы окончательно не потонуть в самокопании. У Рана руки в чужой крови, а ему радостно до темных пятен перед глазами и рвущегося наружу истеричного смеха. Восторг от собственноручно содеяного распирает изнутри, выбивая из лёгких весь кислород, обжигающе растекаясь по всему телу приятными электрическими импульсами. Он никогда ранее не испытывал подобного, такое в новинку, ощущение безграничного счастья заполняет его целиком и полностью. Эмоции роятся в пересохшей глотке растревоженными осами, царапая нежную слизистую, вырываясь наружу громкими прерывистыми попытками глотнуть как можно больше кислорода за раз. Голова идёт кругом то ли от осознания, то ли от адреналина. Его немного шатает, непривычная лёгкость в конечностях сейчас ничуть не настораживает, наоборот, вызывает ещё больший всплеск цветных салютов под веками. Они правят Роппонги. Они хозяева, мать его, огромного Роппонги, понимание этого никак не может прижиться в голове. Словно ещё пара секунд и они проснутся, дабы понять, что это не более, чем ярчайший сон. Но идут минуты, а он все тут. Оглядывается вокруг, все время смотря на смазанные многоэтажные строения и не может осознать, что теперь все принадлежит им. Подобное пьянит, пусть он никогда не пробовал пить что-то крепче пива, но это однозначно оно. Ран позволяет себе забыться, поддаться туману, не забывая крепко держать такого же восторженного Риндо за руку, у которого в глазах, будто в мультиках, вот-вот появятся звёздочки. Они вприпрыжку несутся по тротуару, крепко схатившись за руки, заливаясь громким, искренне восторженным, смехом. Волосы лезут в рот и в нос, редкие прохожие совсем не обращают на них, возбужденных детей, внимания. На светлой кофте яркими пятнами расцвела чужая кровь, но сейчас это неважно. Помутнение рассудка, словно им наконец вручили самую долгожданную игрушку, что было недалеко от правды. Они могут позволить себе побыть такими, пусть всего на несколько ближайших часов. Риндо продолжает неверяще смотреть на него, будто спрашивая, не сон ли все это. Ладонь Рана немного выскальзывает из чужой хватки из-за крови, и он переплетает их пальцы для надёжности, как никогда искренне улыбаясь во весь свой рот. Даже воздух был какой-то особенный, будто после дождя, только в нем не только много озона, но и на привкус он какой-то чуть сладковатый. Или это из-за крови, попавшей в рот, когда он пытался вытереть подбородок? Неважно, все равно воздух хотелось вдыхать и не выдыхать назад, в надежде надышаться на всю жизнь наперед. Ещё больше хотелось запомнить этот миг во всех деталях и подробностях, начиная с ощущения того, как чужое лицо превращается в месиво, закачивая кипящим внутри предвкушением чего-то совершенно нового, ранее недоступного, будто Ран наконец смог вот так просто подпрыгнуть и загрести в рукав своей толстовки целую вереницу сверкающих и недосягаемях звезд. А потом достать их, не упустив ни одну, и поделить с таким же задыхающимся от восторга Риндо, наблюдая за отблеском неземного сияния в его серо-голубых глазах. Они не хотели группировку. Им не нужны товарищи. Хайтани безумно жадные до своих мечт, и поэтому делят их только между собой. Они делят на двоих всю жизнь и вполне довольны таким положением. Когда их двое, они со всем могут справиться, так говорил отец когда-то давно в детстве. Так говорила и мать, правда, это помнит из них двоих только Ран, и бережно хранит эти слова, больше по звучанию похожие на белый шум из старого кассетного проигрывателя, внутри памяти, прокурчивая время от времени. Мама бы не гордилась им. Она говорила оберегать Риндо, а он тащит его с собой на дно. Или же, это способ исполнить данное обещание? Ран временами ненавидит мать за то, что та умерла, как бы глупо это не звучало. Эта победа не стала исключением точно так же, как ее последствия. Их повязали на следующий день, стоило тому ублюдку, которому Ран раскроил череп, сдохнуть в больничке. Но им совсем не было страшно или стыдно. Весь процесс они сияли полубезумными улыбками на лицах, рассказывая в подробностях о своем поступке, вызывая страх на лицах следователей. Судья же выносил им приговор с выражением полного отвращения к малолетним преступникам. Нет, они не боялись тюрьмы, наоборот, они гордились содеянным. Единственное, по их мнению, из-за чего стоило расстраиваться, так это из-за потерянного там времени. Ран хорошо помнит то время, даже спустя много лет. Это отложилось в памяти и стереть, хочешь не хочешь, уже не получится. Два года исправительной колонии, по сравнению с этими несколькими часами, были тусклыми и немного посеревшими. Срок удалось немного скостить благодаря некоторым связям отца. Правда, в тот период они встретили важного человека, в будущем, частично, определившего их путь. Первоначально, они не хотели основывать банду из-за эгоистичного, немного ребяческого, желания принадлежности всей власти им. У них не было чёткого плана, что делать после того, как они разъебут тех ребят, так что два года заключения пришлись как раз кстати. Они успели все продумать, просчитать и выстроить в голове по пунктам. И вот тогда они обернули свой эгоизм в преимущество. Раз нет группировки, нет необходимости сборов, а значит, засечь и прижать всю их деятельность в районе одним махом, в случае чего, полиции будет весьма сложно. Ищи свищи, кто есть кто и откуда, кто с кем воюет, кто где барыжит. Во-вторых, раз не было единого целого, была раздробленность. Как хорошо потом описывала это Хоши: разделяй и властвуй. Сил ни одной из мелких группировок, которыми они сверху, будто марионетками, управляли, не хватило бы, чтобы скинуть их с верхушки. Дабы выстроить эту систему, временами дающую неожиданные осечки, которые обычно легко сгладить, потребовалось время и куча сил. Однако, в итоге, они все же, пройдя через все тернистые заросли на этой кривой дорожке, смогли достичь желаемого. Отец совершенно не знал, как вести себя с детьми. Он даже не пытался выстроить иллюзию семейного уюта, исчезал на долгие недели, чтобы потом прийти, отдать деньги и вновь увильнуть за грань видимого для них мира. Редко он рассказывал им разные истории, обзывая их сказками, хотя, по отношению к творящемуся в этих историях, такое слово было до безобразия грубым. Он рассказывал о молодости, о бандах, о друзьях, о чести. Они же просто были детьми, жаждущими его не стоящей, как потом Ран понял, и ломаного гроша, любви, поэтому впитывали чужие слова, как губка. Им тоже хотелось быть на вершине, им тоже хотелось управлять чем-то большим и подвижным, невидимым невооружённым глазом обычным людям. Быть особенными, может, тогда, отец их сможет полюбить. Нет, правильнее сказать, стать равными ему, доказать, что они могут забраться выше, и как он ошибся, оставив их. Мотивы перемешались, образуя один запутанный узел в глубине сознания, рыться в котором не хотелось ни тогда, ни позднее. Они просто пришли к этому, не важно, как, главное, что они сотворили с этим потом. Бывало, в детстве он представлял, что было бы, если бы Риндо не существовало. Но, это нормально, в таком малом возрасте бежать от ответственности, ненормально ее вешать на пятилетнего ребёнка. Поэтому он предпочитал ненавидеть не брата, который в этом не виноват, а отца, пусть в будущем он опять не будет знать, как относиться к родителю. Преступный мир был открыт для них и напоминал лакомый кусочек самого вкусного в жизни торта. За такое и умереть не жалко. Мало увидеть одним глазком, нужно прочувствовать всем своим существом. Впечатленные рассказами отца и додумав некоторые детали, они с Риндо загорелись идеей достичь этого дивного мира. Реальность оказалась немного иной, чем они представляли, но подобное не разочаровало, наоборот, ещё больше захватило их интерес к подобному. Из всевозможных путей они выбрали самый лёгкий, немного банальный и грязный, но наиболее эффективный. Сначала сами, а после, вдохновляясь ставшим их королем, Изаной Курокавой, они возвели жестокость в абсолют. Этот человек, по сути, подарил им модель беспроигрошного поведения, которая, в итоге, возвела на желанный пьедестал. Изана беспощаден, пугает одной аурой, самодостаточен и не боится марать руки. Ран отколупывал от своего кумира нужные ему куски, забирая некоторые фишки себе, создавая им с Риндо нужную репутацию. Впрочем, в этом не было никакой необходимости, им не нужно было играть, они уже были такими. Их боялись, их ругали самыми грязными словами, им специально переходили дорогу, не доверяя слухам. Они с удовольствием подобное самовольство пресекали, почти игриво жестоко расправляясь с решившими выебнуться. О них восторженно шептались по углам, но это восхищение болезненное, подобное воспеванию чего-то, что с лёгкостью может тебя убить. А Хайтани и убили, замарав руки, не почувствовав при этом никаких мук совести. Вернее, он пытался убедить в этом себя и Риндо заодно. Как послушный младший брат, тот подчинялся неубедительным речам, постепенно хороня поступок в прошлом. Естественно, никому из них от содеянного, сколько бы они не продолжали делать довольные лица, хорошо не было. Осознание приходило неспешно, словно издеваясь, и теперь он не знал, что думать. Рану снились кошмары, которые он изо всех сил старался спрятать, подавив глубоко внутри себя, да только не получалось. Себя наебать не получится. Ему снился крошащийся меж пальцев кирпич, липкий, мерзкий, тяжёлый в его руках, давящий чужую голову, словно переспелый арбуз. Ему виделись разбитые костяшки, все красные, сбиваемые о чужое лицо. Ему снились невольно выпученные чужие глаза, заливаемые кровью, ему снились брызги, попадающие на кожу, прожигающие ее насквозь, словно кислота. Каждый раз видится Риндо, испуганный до чёртиков, с брызгами той же крови на одежде. Кровь, кровь, кровь, слишком много крови, пятном растекающейся по асфальту, попадающей на его шлепки, да так, что отходя, они отвратительно хлюпали. Иногда ему кажется, что он никогда не сможет от этого отмыться, а ошарашенный стеклянеющий взгляд будет преследовать его до конца дней. От таких снов он просыпался в холодном поту и ощущением все той же отвратительной крови. Поэтому больше он не бил голыми руками. Перчатки, не важно, сколько, только перчатки. Он до ужаса не хотел чувствовать больше подобного. Не хочел торчать в ванной по часу, держа руки под обжигающе-горячей водой, в попытках смыть дурацкое воспоминание. Скоро оправдания о том, что цель оправдывает средства, окончательно уложились в голове, немного оттеняя это. Однако, до конца он от этого не избавится никогда. Воспоминания могут поблекнуть, а кошмары навсегда останутся реалистично живыми. Выйдя из колонии, они ещё больше уверелись и приблизились к своему стремлению. Передышка закончилась, пора воплощать желаемое в действительность. Живя в одном мире, перестаёшь отделять от него другие. Ты проникаешься, грани дозволенного, врученные тебе обществом, стираются, окончательно переворачивая мировоззрение. Так и они, в тот момент даже не задуматься не могли о возвращении к нормальной жизни. Наоборот, они были взбудоражены долгожданным возвращением в уже свой мир, едва ли похожий на рассказы отца. Сейчас, смотря на это с высоты разнообразного жизненного опыта, Ран до сих пор пытается разобраться, было ли это искреннее желание или у них банально не было выбора? Словно бы, исход их жизней был изначально предсказан ещё одним рождением в семье участника одной из самых больших группировок города? Вернувшись с ещё более ужасной репутацией, чем была у них до, их власть почти сразу безоговорочно признали, боясь повторения прославившегося инцидента. К ним начали стекаться люди, готовые работать на них добровольно. От такой фальшивой преданности временами было тошно, хах, будто кто-то в здравом уме поверит в такие безумно простые мотивы. И они не верили, тщательно отбирая приближенных, метаморфически расставляя фигурки на игровой доске, по заранее продуманной схеме. Каждый цепляется за них, преследуя свою выгоду. Кто-то хотел власть, кто-то занять свободное время и убить скуку, кто-то восхищался ими, думая, что в будущем, когда они достигнут высот, и им перепадёт малая часть этого. Были и те, кто шёл из-за страха, ну а самая распространённая - деньги. Они подмяли большую часть нелегальной деятельности, до которой только смогли дотянуться их руки. Это много кого взбесило и одновременно заинтересовало. Деятельность набирала новые обороты, привлекая все более перспективных людей, увидевших в них не просто очередных школьных гопников, которых спихнут через пару месяцев, а долгосрочную власть. Одним из таких людей стал уебан Дабуру. Захотел пригреть себе местечко. Подвешенный язык, острый ум и умение приносить деньги, кто не захочет такого человечка себе? Когда находишься на вершине пирамиды, люди внизу кажутся пешками, или, как в играх, новыми персонажами в твою команду, со скиллами, что помогут тебе взлететь выше. Кто бы не захотел такую игрушку, как Дабуру себе? Конечно же, они осознавали сопуствующий риск и думали, что держали его на коротком поводке. Это "думали" оказалось их главным проебом. Спустя восемь месяцев с освобождения, он знакомится с Акаруи Хоши, и эта встреча действительно сильно изменила его жизнь, правда, потом. Сейчас, она для него безликая, орущая подобно сирене под окном, соседка, которая мешает ему спать. Первый раз он спас ее совсем не из-за благородства, если бы ее прижали на пару улиц дальше, он бы и бровью не повёл. Неприятно, конечно, но он бы не слышал хотя бы. Но она кричала слишком сильно, а у него до ужаса раскалывалась голова после последней драки, ещё немного, и она бы раскололась напополам, если бы источник не заткнулся. Их знакомство - случайное, в тот момент удачное для нее, и не очень для него, стечение обстоятельств. Совпадение плюс совпадение равно закономерность, главный закон всех ужастиков, уж он, как любитель этого жанра, знает, поверьте. Возможно, следуя этому принципу, им было суждено продолжить сталкиваться после того инцидента с Дабуру, в котором она тоже, каким-то чудом, оказалась замешана. Первое впечатление о ней - наивная девчонка, не понимающая, куда сама влезла. Слетевшая с катушек, чокнутая, самоубийца. Сидела бы дома дальше, пекла бы свои пироги, отданный им был очень даже неплох, и не заморачивалась. Девчонка ведь, что с нее взять. Пусть он отдал ей должное за ее смелость выйти поговорить с ним один на один и вообще влезть во все это. Не каждый парень бы смог, а тут она, которую соплей перешибешь. Ран до конца не верил, что она исполнит их вроде как договор, но она смогла. Причем сделала это не на чистом везении, кое, конечно же, тоже присутствовало, а на продуманных расчётах. Это его в ней и зацепило. Единственное, что в ее план не входило, так это рыдать на грязном полу той заброшки, корчась от полученных эмоций. Акаруи захлебывалась, не как он тогда - от радости, а наоборот. Вообще, они в какой-то мере были похожи, особенно в стремлении защитить дорогих им людей, при этом забывая о себе. Тогда он впервые почувствовал к ней хоть что-то отличное от равнодушия - жалость. Ту самую мерзкую жалость к тому, кто на твоих глазах с громким треском сломался. Они могли войти в то помещение раньше, но стояли, выслушивая бредни Дабуру, а потом наблюдали за дальнейшим планом действий этого уебка. Они не те, кто бросается в самую гущу, не разобравшись. Впрочем, что-то подсказывало, что Хоши похожее тоже включила в свои расчёты. Закреплением их самого хуевого в мире знакомства было предложение о работе. Однако, подобное ожидаемо. После занимающего эту должность ранее Дабуру, они не доверяли его приближенным. Наивно полагать, будто те действительно о действиях своего босса ни сном ни духом. Нужен был абсолютно новый человек, не варившийся в этом котле, и действительно преданный им до бесконечности, не важно, каким образом. Хоть угрозы, хоть шантаж, хоть добровольно. Кандидатура Акаруи пришлась как раз кстати, ее даже со старой работы без их вмешательства уволили. Преимущества в ее кандидатуре определенно были. Во-первых, она девушка. Он не женоненавистник, но факт, она слабее их физически, плюс, явно побаивается, знает, с ними нельзя играть. Значит, в случае чего, ее можно банально прижать к стенке. Во-вторых, больше плюс, чем минус, она никогда не была в их кругах, а значит, у нее нет нужных знакомств. Она абсолютна слепа на новой для нее тропе, а они первые проводники, за этим следует, что им не составит труда заложить в ее, несомненно умную, головушку нужные им установки, например, верность к себе. Хоши весь этот вышеописанный расклад прекрасно понимала, поэтому он не сомневался, что между вполне хорошо оплачиваемой работенкой и втыканием палок им в колеса, она выберет первое. Как же он любит умных женщин. В третьих, анализируя ее действия, план в отношении Дабуру был, в общем-то неплох, да, есть большие дыры, но она смогла даже в таком состоянии довести его до конца. Естественно, начиная работать с ними, в силу вступал принцип один проеб - два зуба нахуй , причем, иногда, в реальном смысле этого слова, но вслух он ей об этом говорить не стал. Сама догадается, если не уже. Ран абсолютно не знал, как вести себя с девчонками. Одним из факторов такого недопонимания было отсутсвие матери, а значит, примера женщины вообще. Поэтому, зачастую, его мнение о женской половине человечества основывалось на их образах в манге и киноиндустрии. Пятнадцатилетний он - холодный неприступный красавец, за которого готовы бороться куча девушек, но его это не интересует. Не потому что ему не нравятся эти самые девушки, нравятся, он ведь не аромантик. Он банально не знает, как с ними быть. Хоши была первой дамой, с которой он общался достаточно близко. И все проебы в мнении о женщинах он поймал именно в общении с ней. Акаруи, своим примером, заставила хорошенько задуматься о том, кто же такие девушки на самом деле. Ран никогда особо с женским полом не общался, и для него они были хрупкими, нежными и иногда красивыми. Любили розовую чушь, мелодрамы и не заморачивались на серьёзные темы. Смотря на подругу, полностью выбивающуюся из этого шаблона, ему пришлось по-новому взглянуть на свое мнение в этом вопросе. Постепенно, следя за ее работой, он начал действительно уважать ее. Она ответственно подходила к деятельности и старалась выполнить все по полной программе, иногда не спя днями. Хоши взялась за дело с умом и расчётом, не уставая контролировать самые незначительные мелочи, что их, в некоторый ситуациях, очень спасало. Брюнетка даже не задумывалась о предательстве, всем своим видом выражая стремление следовать за ними хоть на край света. Все же, в какой-то степени, именно они вытащили ее со дна, дав работу, возможности, свое общество. Хотя, самым важным фактором оставались деньги, но, со временем, все мотивы такого ее поведения съезжали к категории "личное". Как он мог выразить свое уважение и некую симпатию? Показатать, что они готовы въебать недовольным за нее? Он хотел продемонстрировать ей, кто они такие, и, совместно с Риндо, сначала немного посопротивлявшемуся, он не придумал ничего лучше, чем начать брать ее с ними на рейды. Все это означало примерно "посмотри, мы посвящаем тебя во все тонкости нашей деятельности и ничего не скрываем, мы доверяем тебе. Наблюдай за нами и тем, как мы расправляемся с недовольными, если ты с нами, мы будем так же стоять горой за тебя, если против, смотри, какая тебя постигнет участь". Через пару месяцев он в первый раз набил за нее ебала. Только потом он понял, что, наверное, стоило начать с другого, но Хоши, по сути, была его тренировочным полигоном. Оказывается, не всем девочкам нравятся плохие сильные парни, месящие лица противников в мясо. Он до сих пор благодарен ей за ее безграничное терпение и смелость. Это было аномально теплое начало сентября. Акаруи горбатилась на них третий месяц и получалось у нее достойно. Не все были довольны таковым, но девушка о недовольных не обмолвилась и словом. Как оказалось позже, проблемы были ещё с самого начала, однако она не посчитала позволительным напрягать с незначительными, по ее мнению, мелочами Хайтани. Ран начал замечать неладное постепенно, Хоши начала выглядеть все хуже, явно недосыпала, на глаза попадалась все реже, накидывала на футболку олимпийку, словно пытаясь ужариться заживо. На подколы Риндо она реагировала до жути спокойно, но после того, как она умудрилась заснуть у стены, в то время как они избивали противников в подворотне, Ран взялся за дело серьезно. Естественно, ее в приказном тоне попросили, ну, знаете, высыпаться , на что Акаруи только фыркнула, проглотив сарказм. Однако, ни через два дня, ни через неделю, выглядеть она лучше не стала. И если по началу он думал, что дело в личной жизни, которой, как оказалось, у нее нет, стали очевидными проблемы в работе. Пришлось начать проверять все более детально, чем обычно. И корешок нашёлся быстро: парни, раньше без проблем работавшие, теперь только плевались оскорблениями в сторону нового босса, отказываясь работать, но продолжая получать деньги. Ему, не стесняясь, в лицо высказали все свое мнение об этой сраной шлюхе, бля, мы, конечно, проебались, но не настолько. До этого момента он и не подозревал, что дела у девушки идут настолько плохо. Все эти месяцы мелкая пигалица, по имени Хоши, почти в одиночестве тащила на себе все денежное дерьмо, не спя ночами, выглядя, как труп, чтобы эти уебки, которым ещё Дабуру был не до конца прощен, бросили ее на растерзание всем, кому можно. Акаруи, во-первых, была ценнейшим ресурсом, который из-за этих уродов растрачивался зря. Во-вторых, она была мелкой, хиленькой, мать его, школьницей, ходившей все эти месяцы по всем злачным местам практически в одиночестве. Туда не каждый парень сунется, да она буквально сущий везунчик. Слабоумие и отвага, не иначе. Эту кучку долбоебов они с Риндо показательно избили у нее на глазах, практически натурально вдалбливая в, видимо, пустые головы то, что нужно всегда подчиняться приказам свыше. Рану сложно представить, как себя чувствовала Хоши в тот момент. Ей было страшно за то, во что она вляпалась, или она наоборот испытывала удовлетворение от зрелища? На ее лице было выражение абсолютного равнодушия и холода, но это только маска. Но, видимо, таким своим поступком, он все же донёс до нее желаемое. И после, если ее кто-нибудь прижимал, она, не стесняясь, натравливала на них Хайтани. Нечасто, но случалось, пусть даже в самых худших ситуациях Акаруи сначала старалась решить все словами. О, Ран много разбивал чужих лиц за нее. Тем, кто мешал ее работе. Тем, кто говорил про нее грязные словечки и распускал слухи. Тем, кто причинял ей боль, угрожал. Это был способ выразить свое расположение, уважительное отношение. Он не мог сказать такого словами и пытался всячески показать. Иногда неудачно и нездорово, но уж как тогда умел. Ран, до того момента, и не понимал, зачем ему вообще друзья. Ведь у него есть Риндо, а это в тысячу раз лучше. Да и мало кто вообще хотел тусоваться с ними, особенно после колонии. Сложно найти себе равных. Так же проблемой было то, что многие хотели бы общаться с Раном, но игнорировали Рина. Его, как старшего, почему-то всегда ставили выше брата, и смириться с таким они оба не могли. Акаруи стала первой, кого он за долгое время мог назвать подругой. Она приняла их такими, какие они есть: со всеми косяками и нетипичными аспектами жизни. Со всей нездоровой хуйней, проблемами, загонами, ненавязчиво помогая вытаскивать их из этого болота. Ебанная мессия блять, тогда такие ее порывы бесили. Она, каким-то волшебным образом, умудрялась уделять им обоим равное количество времени, воспринимая их равными друг другу. Акаруи всегда была готова помочь, пусть и обязательно фыркала от одного взгляда на них, ушедших на пару дней со сцены зализывать раны, но никогда не осуждала, принимая их вечные драки, как данность. Хоши следила за содержимым их аптечки, вызывалась обрабатывать царапины в тех местах, до которых они не всегда могли дотянуться сами, например, спины. Девушка, смотря на их временами жестокие драки во время рейдов, оставалась холодной, подобно ледышке. Ран знает, ее такое пугало, но она не надоедала нравоучениями, просто прося никого не убивать в ее присутствии. Со временем, он перестал брать ее с ними, не желая, чтобы она видела их такими слишком много. Он всеми силами старался убедить себя, что если она вдруг перестанет играть в друзей он не разочаруется, но не получалось. Не хотелось вновь чувствовать на себе тот отсраненный, полный холода взгляд. Меньше всего он желал сделаться в ее глазах отбитым на голову жестоким ублюдком, хотя, может, он уже таковым не был? Раньше он думал, что ему не нужны друзья. Обретая же, терять эту связь не хотелось. Они сблизились, постепенно узнавая друг друга, и девушка стала частым гостем в их доме. Причем, младший первый раскусил ее, Хоши, по своей натуре, человек неплохой и верный им. Его явно подкупило внимание с ее стороны к нему, брюнетка никогда не отказывала в просьбе приготовить что-то вкусное или объяснить, как это делать. По началу Рану она показалась обычной подлизой, кто в здравом уме добровольно будет дотошно объяснять приготовление самых простых блюд? А ведь братишка этим активно пользовался, продолжая развивать свое хобби, найдя товарища по несчастью. Только спустя время до него дошло, что иногда ей тоже бывает одиноко, ведь со своей подружкой-неженкой они теперь общались чуть реже. Все же, зачастую, Акаруи приходилось прогуливать школу, плюс, она не хотела вмешивать блондинку в свои дела, дабы не подвергать ее лишнем риску. Риндо же жил на два этажа выше и варились они в одном и том же. Проявленная инициатива просто встретила зелёный свет. Был ли он такому внезапному событию рад? Ран до конца, смотря на этих двоих, громящих кухню в квартире девушки, ибо он запретил громить их, не знал. Вернее сказать, пока что не находил в этом ничего плохого. Позволил этому развиваться самому по себе, довольствуясь возможностью в любой момент прервать, начавшее быть весьма забавным, представление. Брату было кому похвастать своими похождениями и с кем поиграть в приставку. Ему же была еда на халяву и ходячая энциклопедия бухучета под боком. Надо сказать, она действительно заморочилась с изучением этой темы, зарываясь в свободное время в книжки. И как только все успевала? Пока это не приносило проблем, Ран был всем доволен. Отец, рассказывая истории из своей молодости, всегда делал акцент на друзьях. Те люди, которые могут составить тебе компанию, поддержать, помочь, не бросить в беде. Устало улыбаясь, он говорил, мол, товарищи это хорошо, но нужно уметь грамотно их выбирать, дабы потом тебе не воткнули нож в спину. Буквально. Маленький Риндо, впечатленный его словами тогда воскликнул, что ему не нужны друзья, ведь у него есть брат, вот кто уж точно всегда будет рядом. Мужчина, посмотрев на детское серьёзное личико только рассмеялся, сказав типичное выражение про "все поймёте, когда вырастете". И, стоит отдать должное, в будущем Ран и правда понял эти слова. Но в Роппонги они правили только вдвоем, зная, стоит им расслабиться, этот самый нож из отцовских баек уже в реальности больно войдёт в спину. Говорят, обретая дружбу, ты даёшь человеку в руки нож. И он может либо воткнуть его тебе же в спину, либо защищать этим оружием тебя самого. Если продолжить эту метафору, то Хоши была готова стоять за них горой, пусть шанс продемонстрировать это выпадал, слава богам, не так часто. В драках, им с Риндо на районе, вскоре, не было равных, а вот крыс во все времена было много. Благодаря разведённой бурной деятельности девушки, таких людей они чаще всего быстро выявляли, а она, зачастую, могла прикрыть их и их делишки перед другими, если ситуация становилась спорной. Из нее неплохой дипломат, и постепенно они убеждались в правильности решения поставить именно ее на место Дабуру. Одним из самых ярких и болезненных случаев произошел на второй года их знакомства. В то время набирала популярность одна из группировок в Фудзими, разрастаясь быстрыми темпами. Знали ли об этом братья? Конечно, как можно не знать, что соседний район постепенно переходит в руки новой крупной банде с лидером, отличающимся харизмой и хитростью. Они невзначай, как обычно, чисто на всякий случай, начали наблюдать со стороны, пусть в вероятность вторжения не очень то верилось. Но осторожность никто не отменял. Про того лидера активно расходились слухи, про нестандартные методы достижения цели. Как оказалось позже, методы эти были грязными, даже Хайтани не скатывались до такого в самые худшие времена. Добившись поразительного успеха за короткие сроки, они положили глаз на Роппонги. Самая что ни на есть классика жанра, кто бы о таком не задумался? Самый сладкий кусок пирога по соседству, как устоять перед таким? Стенка на стенку ребята, естественно, не пошли, понимая, победа им не светит, и решили попробовать пройтись обходными путями. Члены этой банды постепенно проникли в ряды людей в их районе, целью было забраться повыше, дабы разузнать, какая царит сейчас тут ситуация. У них было терпение и умение выжидать, практически беспроигрышная тактика. Ожидаемо, они, рано или поздно, но пробрались к деньгам, тут же натыкаясь на крепкую хватку над этой сферой Акаруи. Понаблюдав несколько недель, они решили, что это и есть то самое слабое место, с которого можно и нужно начать. Тем более, перед ними была девчонка, коя, по их плану, не должна была оказать путного сопротивления в одиночку. Правда, именно Хоши позднее им их наглые зубки и пообломала, хоть и не так успешно, как хотелось бы. Девушка догадалась об их замысле почти перед самым началом операции и успела, на всякий случай, передать одному из приближенных подчинённых свои подозрения. План действий был безумно прост - запугать ее и потихоньку укрепиться в финансовом вопросе здесь, получая преимущество. Деньги плюс информация - верный путь к мировому господству. Им не составило особого труда подкараулить ее, дабы похитить, отвезя на один из заброшенных складов у себя в районе. Но Акаруи мало того, что не впала в панику, так ещё и сумела самостоятельно оттуда выбраться, пользуясь не затуманенным, чисто на адреналине, умом и безумной удачей. Он сам до конца не смог понять, что испытывал, когда посреди ночи к ним в дверь начал кто-то ломиться. Риндо, перевернувшись на другой бок, сказал идти открывать и кричать, если будут убивать. Их адрес знало не так много человек. Ему буквально в руки свалилась Хоши, вся растрепанная, мокрая и грязная. Ту ночь он запомнил крайне хорошо. Как быстро спали остатки сна, как он старался успокоить трясущуюся девушку, вливая в нее успокоительное, как она плакала, закрывая руками лицо. Сонный Риндо, выползший на звуки тоже включился, стараясь утешить, будто ребенка, попытавшись обнять. Она только дернулась, тут же извиняясь, но этого было достаточно. Это заставило их ещё больше ненавидеть тех уебков, сотворивших с ней такое. Акаруи и так была немного дерганная к прикосновениям, теперь же все становилось хуже. Младший решил идти другим путём и поставил чайник, заваривая чай, дабы дать ей согреться. Хоши почти силой упихали в ванную с целью смыть пыль, снять разорванную одежду и обработать раны. И если с коленками, локтями, предплечьями, шеей и спиной они ей на кухне помочь смогли, все остальное она обрабатывала сама. Пока она была в ванной, они спешно искали ей шмотки, все время прислушиваясь, все ли у нее там нормально. У нее было примерно такое же состояние, как тогда, на ее первом деле с Дабуру. Только тогда она была им никем, а сейчас, вместе с беспокойством за нее, их медленно начинала овладевать ярость. Но злость пришлось придержать, они не могли прямо сейчас ее бросить одну. После, одетая в старые спортивки Риндо и одну из самых больших толстовок, завернувшись с головой в одеяло, она вкратце сумела дрожащим голосом рассказать о произошедшем. В пол пятого девушка окончательно утонула в беспокойным сне на диване в гостиной, сжавшись в комок. Ей было до ужаса страшно оставаться одной у себя в квартире, поэтому она умоляла остаться у них. Надо ли говорить, что они наоборот были всеми конечностями за? Когда тебя только что похитили, за пару улиц до твоего дома, и держали несколько часов, выбивая информацию, это огромный стресс. И они это прекрасно понимали. Оправдывая такое доверие, Ран, который в итоге так и не смог уснуть, просидел до самого утра рядом с ней, дремля на одной из диванных подушек, иногда приоткрывая глаза, проверяя, все ли с Хоши нормально, готовый в любой момент подорваться с места. К счастью, девушка спала, как мёртвая, до обеда, и к тому времени Риндо упел встать и на скорую руку приготовить завтрак. Этих уродов они нашли через пару дней и избили до полусмерти прямо перед возвышающейся над ними Хоши, которая успела немного прийти в себя. Она смотрела на них с холодом и отвращением, как смотрят на мусор. Синяки и царапины сходили несколько месяцев, продолжая служить напоминанием об инциденте. Правда, все это было только началом, следующие недели они проводили в бесконечных разборках в своих людях, стараясь выявить ещё крыс. Трудные времена, но они сумели пройти и через них. Такие события послужили концом для его первых отношений. Сколько бы Риндо не подкалывал его насчёт того, что его интересуют только драки, а не девушки, опыт отношений у Рана был. Можно сказать, даже вполне разнообразный. Он умел очаровывать девушек практически одним своим внешним видом, типаж на плохих парней всегда был под него, но обычно его такое не интересовало. Девчонки девчонками, а у него тут район, нельзя так просто отвлекаться и поднимать пятки только для того, дабы пару раз завалиться в рабухо*. Но и монахом он никогда не был. Чаще всего это могли быть просто паручасовые интрижки, начинающиеся в клубе и заканчивающие утром в ближайшем отеле. И то, было всего несколько раз, ему такое не слишком подходило, да и мелькать лишний раз в таких заведениях, производя впечатление такого контингента не стоило. Да и, быть честным, обыкновенно такие утренние сборы были откровенно мерзкими, а слухи разлетались временами слишком быстро. В своих первых, по сути, отношениях он действовал почти наугад, прощупывая почву. Риндо, наблюдая за ним, однажды посоветовал спросить у Хоши, может, от лица девушек подскажет чего-нибудь дельного. Но Ран так и не подошёл с такими проблемами к ней. За время их дружбы она не встречалась ни с одним парнем. Скорее всего, этому способствовал постоянный завал на работе и ненормированный рабочий график. Как та, кто ни разу не была в отношениях, может дать хороший совет? Да и вряд ли то, что она скажет, могло бы помочь ему с Момо, они ведь разные, как небо и земля. Момо была, определённо, красива. Она всегда следила за своей внешностью, и неплохо разбиралась в моде. Школьная юбка и блузка всегда были выглаженны, почти не единой лишней складочки, а шелковый галстук завязан идеальным узлом из всех возможных. Ее натуральные прямые темно-русые волосы были причиной зависти всей школы, в которой эта красавица училась. В учёбе она была тоже успешна, но, вместо студсовета, предпочитала тусоваться немного в другой компании. Именно в одном из этих мест, где она тусовались, они и познакомились. Подружки у Момо никогда не были настолько же хорошими девочками в глазах других, как она сама. Поначалу могло показаться, что она сама невинность, но после он смекнул, это не так. Она была очаровательно рисковая и дерзкая, такой образ притягивает к ней ещё больше парней. Некоторые из них называли ее лакомым кусочком, пусть, по мнению Рана, такое высказывание уж слишком сексистское. Желанная, популярная, неприступная, богатая. Учится в одной из элитных старших школ на территории их района. Разве не мечта? Увидев ее и узнав о ней, он загорелся, поставив цель добиться ее. Войти в круг общения, самое лёгкое, сблизиться, влюбить в себя. Это больше походило на соревнование, нежели на настоящую влюблённость. Когда она согласилась стать его девушкой через три месяца он, честно, уже мало что к ней чувствовал. Интерес к ее персоне испарялся, а ее, ранее казавшаяся милой, рискованность начинала походить на банальную глупость. Естественно, он приглашал ее на свидания, которые кружили ей голову все больше и больше. Она любила его внимание, любила писать смски, любила, когда он показательно забирал ее из школы на байке, всем своим видом выражая самодовольство. В конце концов, ему удалось приручить эту дикую кошку, но он не чувствовал удовлетворения, как планировалось вначале. Из-за начавшейся свистопляски с бандой из Фудзими, он начал уделять ей все меньше и меньше внимания, между ней и делами выбирая последнее. Момо таким раскладом была максимально недовольна, они часто ссорились, она могла закатить истерику в телефонную трубку, наученный опытом, он сразу сбрасывал вызов, закатывая глаза. В один момент, он просто кинул смс с фактом их расставания и заблокировал ее номер. Потом ему было немного совестно за такое свинское поведение с его стороны, но это потом. Благодаря этой ситуации он усвоил несколько важных уроков. Момо просто была не его типажом, думал он, мне нужна милая тихая нежная девочка. И, по итогу, вновь наступил на одни и те же грабли. Следующую даму его сердца звали Мидори*. Она, вопреки своему имени, ненавидела зелёный. Их знакомство было совершенно случайным, по классике всех мелодрам, он отдал ей свой зонт во время ливня. Она разительно отличалась от Момо в характере. Весёлая, добрая, с хорошим чувством юмора. Ее великолепные чёрные кудри и задорная улыбка притягивали взгляд. Отличница, тихая, любимая учителями девчонка, активно занимающая делами в студсовете. Маленькое карманное солнышко. Она была достойна любви, как никто другой. Любил ли он ее по-настоящему вообще когда-либо? Украсть ее сердце оказалось непросто. Ее родители были против любых связей с парнями, и ему приходилось красть ее под покровом ночи из дома и катать по всем самым красивым местам ночного Токио. С ней не хотелось быть наглым и пошлым, наоборот, она отвлекала его от всех бандитских дел, на какое-то время даря умиротворение. Но, постепенно, пришло понимание того, что она слишком хороша для него. Она варится в безмятежной школьной жизни, и с ней никак не получится разделить тяжести его второй стороны жизни. Ран не распространялся о своих любовных похождениях Акаруи. Как оказалось позже, многое ей разбалтывал Риндо. После этого, ему всегда было интересно, как же подруга реагирует на подобное. Он однажды случайно услышал их разговор. Они оба вертелись у них в квартире на кухне, а он умудрился заснуть на диване. Младший тихонько хихикал над его недавним, не очень удачным, свиданием с Мидори, Хоши же, по звукам, в это время обжаривала что-то на сковороде. В один момент она невольно врывается в поток слов младшего, Рану не нужно видеть ее, дабы представить, как она улыбается. – Да ладно тебе, все приходит с опытом. Кстати, ты вообще ко всем девчонкам подкатываешь с однотипными заезженными подкатами, поэтому кто из вас больше проебывается - неизвестно. Риндо фыркает, продолжая нарезать что-то на доске. Что правда то правда, но, нужно отметить, многие на такое клевали. Не зря это является способом, проверенным поколениями. – Не ревнуешь нас, мм? – Было бы к чему, будет на пару ртов меньше. Вся клубника с тортов моя будет. Потом не забудь приглашение на свадьбу отправить, хочу поесть на халяву. С тихим смехом отвечает она, делая пару шагов назад к островку на кухне. Риндо лишь дразнит ее, что в таком случае уж точно на торжество не пригласит. Девушка в ответ говорит сначала найти ту, которая вообще не отошьет его. Ран тогда только усмехнулся и перевернулся на другой бок, планируя поспать ещё как раз до ужина. Спокойная реакция брюнетки с одной стороны успокаивала, а с другой была предсказуемо скучной. Их с Мидори отношения были похожи на яркие всполохи, имеющие свойство быстро угасать. Они оба быстро поняли сложившуюся проблематику и расстались на хорошей ноте, просто и мирно, оставляя друг о друге хорошие впечатления. Хоши не была похожа ни на одну из тех девушек, коих он встречал в своей жизни. Она всегда оставалась особенной, отличной, и это в ней Рану безмумно симпатизировало. Они стали хорошими друзьями и часто проводили время вместе. На их уютные вечера с видеоиграми он был готов променять любое свидание, такое часто случалось. Он не любил сравнивать Акаруи с другими, как будто знал, бесполезно искать похожих на нее. Она только одна в этом мире и она его подруга. Ни у кого нет таких же пронзительных глаз, цепляющих с первого взгляда. Ни у кого нет такого же смеха, маленького шрамика у костяшки мизинца на левой руке. Никто не сможет так же с чувством приготовить клубничный пирог и на равных стебать Риндо в ответ. Она одна такая в целом мире. Вспоминать те времена в будущем было забавным и, одновременно, неловким занятием. Ни в 15, ни в 16, он не воспринимал Хоши в романтическом плане от слова вообще. Единственное, что было удивительно, как он тогда, со всеми этими классическими установками общества "дружбы между мужчиной и женщиной не существует" умудрялся все равно воспринимать подругу одновременно и равной себе, и девушкой. Позднее он, конечно, осознал, что такие установки ошибочные, дружба не зависит от пола, но тогда он не мог понять, отчего же к ней с его же стороны такое исключительное отношение. Осознание влюблённости приходило к нему очень медленно, подкрадываясь со спины бесшумными шагами. Между тусовкой с Момо и походом с Хоши и братом в торговый центр, он всегда выбирал второе. Ведь свиданки были часто, а вот возможность выбраться в ТЦ редкая, с их то вечным переполохом. Шатенка обожала наряжаться в разные платья, безумно красивые. У нее была привычка извечно интересоваться у него, как же она выглядит. Постепенно, сказанное с искренним восхищением "как никогда красиво, зай" начало терять всякий смысл, становясь банальной бесвкусной присказкой. Акаруи же, наоборот, юбки не любила, зато имела в гардеробе штаны любого кроя. Вот уж кто никогда не заморачивался по этому поводу, пусть, возможно, он не отрицает, ей бы хотелось заморочиться. Однако в "рабочих" джинсах и толстовке подруга выглядела не хуже, чем Момо в своем самом потрясающем платье. Может, у брюнетки не было настолько шикарных волос и типичной школьной жизни, прямо как в любимых ею аниме, как у Мидори, но временами "случайно" зарываться пальцами в ее волосы было даже лучше, чем расчёсывать те кудри. Хоши не любила тусовки, клубы, и у нее не было много денег или друзей. Вот уж кто не был открытым человеком, за такое в их делах можно здорово отхватить. Она, также, как и они варилась в котле вечных разборок. С ней всегда можно было поговорить о переживаниях и размышлениях по поводу будущих драк или планов. Акаруи готова в любой момент подставить крепкое плечо иногда, улетающей далеко в пизду, менталке. Она не была хрупкой, могла дать сдачи, пусть они всегда старались прикрывать ее своими спинами. Она не была общительный и доверяла малому кругу людей. Но если ты входишь в этот круг, Хоши ничего для тебя не пожалеет. Невероятная, неповторимая, и отношение к ней особенное. Наблюдение за тем, как она потихоньку начинает доверять им, ему, заставляет сердце все больше замирать от внезапно накатывающей нежности. Это будоражит лучше самых классных замесов. Хоши боится неожиданных прикосновений. А особенно любых прикосновений со стороны мужчин. После двух, а позже, трех, попыток изнасилований, это логично, и Ран никогда даже не думал на нее за это обижаться. Наоборот, от такого зрелища что-то больно кололо под рёбрами. Она прямо убедительно предупредила об этом в самом начале их знакомства, правда, сначала не больно поверили. После пары выходок со стороны Рина, неожиданно подходившему со спины и опускающему руки ей на плечи, они осознали всю серьёзность. Девушка тут же громко вскрикивала, начиная извиваться всем телом, отшатывалась, судорожно оборачиваясь, стараясь ладонями, будто бы стряхнуть ощущения чужих рук, в ее глазах всегда мелькает лютый страх. Больше они так никогда не делали, на подобное смотреть ни капли не забавно. Впредь, насколько бы это не казалось глупым вначале, они всегда спрашивали, прежде чем банально похлопать по плечу. Ран старался не подходить к ней со спины бесшумно, дабы не нервировать лишний раз. Впервые, чьи-то проблемы, кроме брата, нашли в нем отклик. Постепенно, Хоши отпускала прошлое, проводя нехилую внутреннюю борьбу. К примеру, переставала дёргаться в толпе или метро. По мере укрепления их дружбы, она все больше шла на тактильный контакт. Начала тянуться к объятиям, стояла плечом к плечу безбоязненно, оставалась расслабленой в их присутствии. Заметить эти маленькие шажки легко, и Ран с большим интересом наблюдал, завороженный чужим упорством. Не каждый сможет так быстро перешагнуть через свои травмы. Пиком ее доверия к нему был случай в метро. Они ехали в самый час пик вечером с другого конца города домой, уставшие после встречи с очередным заказчиком. По какой причине надо было говорить в самых ебенях Токио, понятно только самому заказчику. То ли конспирация, то ли паранойя, хуй его знает. Впрочем, им в любом случае светит неплохая оплата за непыльное для них дельце. В результате вечерней давки, а попали они, по закону подлости, в самый час пик, Хоши прижало к стене вагона, прямиком в угол, а Рана, естественно, качнуло следом за ней. Получилось так, что он практически зажал ее своим телом, но она была абсолютно спокойна. Спросив молчаливое разрешение взглядом, девушка осторожно обхватила руками его за талию, дабы его не снесло, когда люди будут входить и выходить на станциях, и, упираясь лбом в ключицы, умудрилась уснуть. Рану ничего не оставалось, как продолжать упираться руками в стены по бокам от нее и тоже прикрыть глаза, засыпая на ходу, не обращая внимания на толкотню сзади. Внутри развивалось успокаивающее тепло. От одного ее вида все внутри цвело. Она тихо посапывала, такая низенькая и маленькая, по сравнению с ним. Да, многие девушки были такими по сравнению с его ростом, но почему-то от осознания такового с Хоши, сердце билось на пару ударов в минуту чаще, а на лице появлялась улыбка. Не удержавшись, осторожно утыкается носом ей в макушку, сам не до конца понимая, зачем, вдыхая едва ощущаемый запах травного шампуня. Брюнетка в ответ прижимается ещё чуть ближе. Доверие с ее стороны подкупало, очаровав окончательно и бесповоротно. Для других она самая обычная девушка с обычной внешностью. На таких в толпе не обращаешь внимания. Но для него она одна из самых красивых людей в мире, безумно милая в любых обстоятельствах, пока счастливая. Когда грустная, ее хочется либо обнять, давая пережить накатившую апатию, либо развеселить. За нее не то, что на дуэлях драться можно, жизни отдать не жалко. Ей можно уступить в игре в приставку, ей можно отдать свои толстовки и дать расчесать волосы. Ей можно любоваться до второго пришествия и ему, похоже, не надоест. Ей никогда нельзя будет найти замены. Кажется, именно в тот момент он осознал, во что вновь вляпался, но это не пугало. Наоборот, заставляло все внутри трепетать. Акаруи нельзя завоевать так просто, как других. С ней не прокатят типичные покатушки ночью, ибо она и так мало высыпается. Хотя, просто придется подобрать нужный момент. Она не клюнет на банальное приглашение в ресторан, половина их клиентов назначают встречи в подобных местах, приелось. Пусть, возможно, он знает одно место, куда ее стоит пригласить. Их статус друзей с одной стороны все усложняет, а с другой - упрощает. Он уже знает ее, ее привычки, вкусы. Она уже спокойно доверяет ему. С другой - не получится вот так прямо пригласить на свидание, это может разрушить дружбу. Кажется, ему придется хорошенько поломать мозги. Размышления останавливает чужой зевок и вопрос, где они и сколько осталось. Благо, в итоге свою станцию они не проспали. Первым делом, он решил ответить на проявление ответного доверия. А заслужить доверие со стороны Хайтани довольно сложно. Они тоже не доверяют всем подряд. Он разрешил ей касаться своих волос. Святую святых. Расчёсывать и помогать сушить после мытья, просто плести косы или переплетать растрепавшиеся. Хоши никогда не жаловалась на его волосы в своей квартире в отличие от Риндо, подозрительно наблюдающего за новыми особенностями поведения. Ран начал невзначай оставлять расчёску у нее, а когда спускался, как бы раз уж спустился, то окей, плети свои колоски или какая там поебень, ну ты вчера предлагала. Акаруи, кажется, смекнула, что к чему, но ничего не сказала прямо. Просто приняла новые правила их взаимоотношений, по началу немного напрягаясь, после же используя новые возможности. Он же довольствовался бесплатным массажем головы. Каждый раз, когда она запускала свои руки в его волосы, он растворялся в ощущениях наслаждения и немного щенячего восторга. Единственное исключение - он не давал ей заплетать косы перед забивами. Дело не в том, что тогда удача покидала его, скорее наоборот, просто после такой расслабляющей процедуры он никак не мог сосредоточиться на драке. Но в остальных случаях он старался как можно дольше ходить с её творением на голове, особенно по дому, втайне радуясь всем её восторженым взглядам на свой труд. Хоши извечно касалась прядей, как самых ценных сокровищ на всем земном шаре. Словно бы, у нее у самой сердце замирало каждый раз, как у него. Девушка старалась сделать все максимально аккуратно, а главное - не сильно дёргать. У нее не всегда получалось с первого раза, но он был готов ждать сколько угодно, слушая чужой голос и ощущая ее руки. Однажды Акаруи час вычесывала ему из волос кучу листьев, грязи и мелких веточек после одной из драк, которую он запомнил надолго. Если бы это был брат, Ран вертелся бы на стуле, не уставая шипеть, а так как это была брюнетка, всю процедуру он сидел мирно, вслушиваясь в ее успокаивающие речи и с удовольствием наблюдая за порханиями вокруг него. Риндо, которому она тоже предложила помощь, но тот отказался, в итоге потом шикая на самого себя в зеркале, наблюдая за экзотически спокойным старшим, недоуменно вскидывал брови. Да, у него после осталась куча компромата на них, но это неважно. Конечно же, Рину, особенно после того случая, ничего не стоило заметить некоторые изменения в его поведении. Ран и не пытался их прятать. Через пару недель они пришли к этому явно назревавшему разговору. Раз уж они делили эту жизнь напополам, никаких секретов между ними быть не могло. Маленький Риндо, с хитрой улыбкой, наконец залазит к нему в их шалаш из подушек и одеяла. Тут душно и жарко, зато создаётся прекрасная атмосфера таинственности. Рану восемь и он теперь очень взрослый мальчик. Третий класс младшей школы - это вам не хухры-мухры, по сравнению с ним, первоклассник Рин совсем мелкий. Как старший, он должен за него, такого маленького и ещё чуть наивного, отвечать. Поэтому они придумали "замок тайн" - место, где бы они рассказывали друг другу все-все, и это бы оставалось тут, то есть, никто, кроме них, об этом никогда-никогда не узнает. Все падения, неловкие ситуации, их действительно легче обсуждать в подобной обстановке. Даже такой, кажущийся сам себе взрослым Ран верил в нерушимость их обещания. Все, что рассказано здесь, тут и будет похоронено. Сколь бы он не кичился выбитыми в очередной драке молочными зубами, на прошлой неделе только здесь он смог немного поплакать о том, как же это было больно. Риндо, закидывая в рот последний стащенный с кухни крекер, громко хрустя им, начинает говорить: – Давай, колись, чего ты такой? – Ничего! Младший возмущенно подскакивает, вставая на колени, чуть не руша их укрытия, получая шипение со стороны Рана, тут же бросающегося поправлять подушки. От замка у них все же лишь название, одно неосторожное движение и "крыша" упадёт. – Ещё чего! Я видел тебя с той белобрысой! – Мы одноклассники!! Старается скрыть свое смущение он, ложась назад в исходное положение. Драться-то дело лёгкое, бей да получай в ответ, а вот любовь - другое. Тонкое. Ему нравилась та девчонка, но он совершенно не представлял, с чего нужно начать. Они вообще, эти девчонки, на инопланетян похожи, будто с совершенно другой планеты. К ним же нельзя просто так пойдти и пригласить пошариться по улицам. Папы, как обычно, не было дома, а у одноклассников не спросишь, тут же кинуться разбалтывать. Верных друзей у него особо не было, так, знакомые, вот и оказался в затруднительном положении. Признавать поражение в этой, ещё не начавшейся, игре крайне не хочется. – Ладно, сдаюсь, она классная! – Как черепашки ниндзя? – Нет, дурак, это ведь девочка! Девчонок нельзя сравнивать с черепашками ниндзя! Они же не дерутся. Они как эти, нуу, а, цветы на клумбе! – Их тоже топтать нельзя? – Красивые они, очки на лице вроде, а мозгов ноль! Он немного зол за непонимание таких простых вещей. Про цветы, это по телеку говорили. По типу, женщины такие же прекрасные, нежные, невинные и всякую другую белеберду. Риндо на пару секунд зависает, почти видно, как в голове шестерёнки вертятся, когда он наконец вскидывает голову, поднимая указательный палец верх. Сколько бы старший не стебался над братом временами, тот был крайне сообразительный. Его очки от пота едут вниз и он вынужден прервать эпичную позу, дабы вернуть их назад на переносицу, опять вдохновленно сияя. – А, я знаю, мама Тору говорила, что если тебе нравится девочка, ее нужно подергать за косички или подарить шоколадку. Вообще, как я понял, исходя из этого, вообще, лучше подкинуть ей в сумку жука, чтоб наверняка. О! Я в парке видел классного, пошли поймаем! Пока Ран всерьёз задумывается над этой идеей, Риндо вновь тыкает пальчиком в плечо, привлекая внимание, с максимально серьёзным выражением лица. Он выставляет руку, согнутую в локте, вперёд, протягивая мизинец. – Обещай, что мы всегда будем рассказывать друг другу обо всем всем на свете и никогда не променяем друг друга на девчонок! – Ага! Закрепляет обещание Ран, протягивая мизинец в ответ. Нет ничего в этом мире, что заставит его бросить брата. А жука они действительно ловят вечером в том самом парке, и его возлюбленная громко визжит, находя его на следующий день у себя в сумке. План, в какой-то мере, срабатывает на все сто, выполнив главную задачу. Она действительно обращает на него внимание, стараясь поколотить своими маленькими кулаками, ему ничуть не больно, даже приятно от такого внимания. Кажется, советы Риндо иногда и правда работают. Он рассказывает ему о своих чувствах, почти точно так же, как и восемь с лишним лет назад, правда, для этого уже не нужен замок из подушек. Брат все так же на это расплывается в ухмылке, генерируя гениальные идеи. В этот раз, в отличие от всех прошлых, он знаком с Хоши лично. А значит, в будущем не придется волноваться за знакомство Рина с его девушкой. Иногда такие встречи заканчивались не очень удачно. Выбор Рана он даже приветствует, но не признает прямо. Его опасения можно понять, вдруг Акаруи начнет уделять ему меньше внимания, зацикливаясь на брате? В голове у младшего окончательно складываются оставшиеся кусочки пазла, однако помогать он отказывается, готовясь наслаждаться ожидаемым шоу, сидя на первых рядах с попкорном в руках. И да, та идея с жуком оказалась провальной. Благо, теперь у него был кое-какой опыт в отношениях, хотя он не сомневался, если бы подбросил ей насекомое, она бы отреагировала абсолютно спокойно, посоветовав сменить тактику. Его бесценная Хоши, как же он ее любит. А потом пришёл Изана и пришлось отложить всю эту затею до лучших времен, как бы не было трудно. Вернее, сейчас на подобное физически не оставалось времени. К сожалению, в сутках было только двадцать четыре часа и большая часть из них стали посвящены работе. Если они не ходили по встречам и улицам, они спали или ели. Третье переходное состояние - езда в электричке до Йокогамы. Тогда можно было поспать у друг друга на коленях или плечах, как придется, уже не обращая внимания на взгляды со стороны. Главное - не проспать свою станцию. Воспринимался подобный образ жизни тяжко. Курокава не жалел их, кидая то туда, то сюда, иногда не давая передыха. Никто из старых знакомых не был новым настроем босса довольны, и никто, конечно, не смел об этом сказать вслух. За это и шкуру могли спустить, в частности сейчас, когда пепельноволосый явил им немного другую личность, отличную от той, которую они знали раньше. Это его обновленное вдохновлёное состояние спустя годы молчания напрягало. Воодушевленный Изана стал ещё более жестоким и резким, с необработанными острыми краями, на кои слишком легко, по неосторожности, напороться. Поэтому Ран не говорил ему и слова против, предпочитая внимательно наблюдать со стороны, анализируя. Он восхищается Изаной, в первую очередь его физическими данными, так же стремлениями, превосходными лидерскими качествами, внутренним стержнем. Он для него идеал силы, власти, грации, Хайтани, пусть и не хотел, сумел сотворить себе кумира. Теперешний Курокава похож на игру "найди десять отличий" - вроде все тот же, а начнёшь смотреть внимательнее, замечаешь различия между двумя версиями. Представшая пред ними такая же сильная, на слова харизматиная, но будто бы пустая внутри. Внешняя оболочка без прежнего наполнения. Дешёвая подделка. Попытки воплощения в жизнь собственной утопии начинали казаться странными. Нет, он знал об идее королевства Поднебесья и раньше, но опять же, какая-то маленькая безумно важная деталь, которую он никак не мог заметить, выпала из общей картины. Нужно всем своим существом поверить в утопию, дабы ее воплотить. И если Курокава верил, а его вид был крайне убедителен, значит, и Ран тоже. Вернее, он сам себя старался в этом уверить. Хотя, на самом деле, вся эта затея, будто бы с самого начала была обречена. Он нашёл ту маленькую деталь, не лишнюю, как казалось сначала, а наоборот насильно втиснутую. Сано Манджиро одновременно погубил и спас буквально все. Акаруи, на самом деле, повезло. Она и не догадывалась о своем везении, когда Изана, валяясь, подобно ей на больничной койке с простреленным плечом, поменял свое мнение насчёт нее. Майки, восседающий у его постели, явно этому способствовал, и смотрел на них с Риндо, стоящих в палате, с равнодушием в глазах. Они здесь лишние. На самом деле, Ран даже благодарен главе Свастонов за более мирное разрешение всего этого дерьма. Поднебесье медленно подползало к краху, сейчас не было никаких сомнений в его скором падении. Курокава больше не считал Акаруи Хоши предателем, но и видеть ее более не хотел. Им ничего не оставалось, кроме как подчиниться. К сожалению, от их мнения мало что когда-либо зависило. Майки напоследок просит передать его искреннюю благодарность за спасение сестры. Они уходят тихо, закрывая за собой дверь, мысленно облегчённо выдыхая. Ран на мгновение пытается представить, что было бы, если бы Изана все же не изменил своего решения покарать ее. Либо банда, либо девушка, какой банальный выбор. Даже вдвоем с Рином, они бы не продержались больше десяти минут против босса. Поэтому он закрывает глаза и не думает. Настроение вообще просто закрыться дома на несколько дней и ни о чем не думать. Никаких вопросов в духе что будет дальше? Как они будут жить? Как правильнее сейчас поступить? Ран просто безумно устал даже банально перетряхивать беспорядок в собственной голове, распутывать клубок из чувств, эмоций, желаний не было никаких сил. Хоши, смотрящая на него своими пронзительными глазами, когда он пришёл к ней один, как обычно все прекрасно понимала, и молчала, давая пространство. Она всегда каким-то абсолютно волшебным образом умела понимать его с одного взгляда. Словно, все его заебы и внутренние демоны давным давно неведомо как, в тайне от хозяина, сумели разболтать ей все его самые сокровенные мысли. Увидев его таким, лишь попрожигает глазами, похожими на хмурое небо и только слабо улыбнется, не открывая рта. В эти моменты он был благодарен ей, как никогда. Подойдет, обнимет со спины, прижимаясь щекой к лопаткам, одним своим видом выражая поддержку. Ей трудно давалось выздоравление, какой бы бодрый вид не делала. Частые головные боли, мигрени, тошнота, спрятать подобный вагон побочек незаметно не получится. Хоши хотелось взять и спрятать вместе с собой от всего мира, окунувшись в спокойствие. Вновь построить домик из одеял и подушек, как в детстве, только в довесок к Риндо, позвать туда ее. Ни о чем не думать, застыть во времени, обернувшись друг о друга, создав теплый клубок из трех тел, забывая обо всех заботах, и дремать, слушая чужое сердцебиение. Не хотелось быть ответственным взрослым, не хотелось смотреть, как Поднебесье крошится по кускам. Просто утонуть друг в друге, захлебнувшись, чтобы потом выбраться из духоты и пойти дальше, крепко держась за руки, рядом. Первой реакцией на его толстовку, которую он ей принёс, ибо в своей тонкой больничной сорочке она мёрзла, была фраза: – У тебя глаза такого же цвета. Ран никогда особо не обращал на оттенок радужки внимания. Но многие любили говорить об исключительности, о красоте и прочую чушь, которую он чаще всего пропускал мимо ушей. Когда это говорит тебе каждый второй перестаёшь что-либо чувствовать. Наблюдая за Акаруи, смотрящую на кофту с безумной теплотой в глазах он впервые принял такой комплимент. Из ее уст это звучало как самое нежное из всего того, что он слышал. В толстовке Хоши выглядела по-домашнему уютной. Он не был в силах оторвать от нее взгляда. Его уютной домашней девочкой. Мое, мое, мое шептало подсознание. Глубоко внутри он был собственником. Хотелось, чтобы она, как минимум, ближайшую вечность, была его. Носила его одежду, смотрела на него своими ласковыми глазами, приручала только его внутренних демонов. А их у него было предостаточно. Но она никогда их не пугалась, лишь умела выжидать и приучать к своим рукам. Она была его идеалом красоты, его возлюбленной. Ран никогда не показывал этого настроя никому, кроме себя, и редко ревновал. Во-первых, было бы к кому, а во-вторых, уже после начала их отношений, он знал, что Хоши никогда не бросит его. Обещание не покидать его с детским никогда-никогда хотелось просить на мизинчиках и верить в нерушимость. В восемнадцать ему все ещё снились кошары о том дне. Присутствие девушки под боком спасало, но видения продолжали редко, но метко прорываться, заставляя просыпаться в холодном поту и судорожно смотреть на руки, где, естественно, не было никакой крови. Раньше об этом знал только Риндо, который не мог ничего с этим поделать, и обычно просто крепко обнимал его. Теперь же ситуация поменялась. Стараясь не будить сопящую под боком Хоши, он все так же выбирался из тёплой постели и шёл в ванную, привычно открывая кран, подставляя руки, помыв их сначала с мылом, после просто смотря, как струя омывает их. Он грязный, заляпанный в грехах, как он может быть любимым такой замечательной девушкой, как Акаруи? Как он вообще может касаться ее, не боясь запачкать ещё и ее, ту, которая достойна лучшего, чем он сможет когда-либо дать. Как ей не тошно от него, почему не боится, почему не убегает? Хоши всегда просыпалась, словно чувствовала его внутренние терзания. Иногда, дожидась его в постели, иногда, когда его не было слишком долго, шла следом в ванную. Сонная, растрепанная, топала босиком по холодному кафелю прямиком к нему, спрашивая, что стряслось. О его кошмарах она знала с его же слов. Догадаться, о чем же он думает, поднимая на нее растерянный взгляд, не сложно. Девушка осторожно выключала воду и бережно вытирала его ладони полотенцем, чтобы после положить их на свои щеки, заставляя его протестующие вздрогнуть. – Ты не грязный, Ран. То, что ты совершил уже не исправить, нужно двигаться дальше и не совершать подобного в будущем. Я всегда буду рядом и не дам тебе упасть, а если все же упадёшь, я пойду за тобой следом. – Зачем? Каждый раз, будто в первый, спрашивал он ее севшим голосом, застывая в этом мгновении. Не существовало ничего, кроме тесноватой ванной, освещенной раздражающим холодным искусственным светом, и нее, смотрящей взглядом, полным любви к нему. – Потому что я люблю тебя, со всеми твоими проблемами и всегда буду любить. Он не мог подобрать слова, дабы описать, как же он любит ее в ответ. Поэтому Ран молча осыпал ее лицо короткими поцелуями, пока она зарывалась руками в его волосы. В такие ночи он превращался в маленькую ложку, утыкаясь лбом ей в живот, пока она продолжала успокаивающе гладить его по спине, как маленькому шепча ненавязчивую колыбельную. Временами ему казалось, ещё немного, и он захлебнется в своих чувствах. Ни одна девушка на свете не могла больше, он уверен, заставить его чувствовать похожее, хотя бы на треть. Но ему, мазохисту в этом смысле, нравилось. Он был готов утонуть, если бы подобное означало, что Акаруи останется рядом. Правда, она никогда не требовала жертв ради себя. Ей не был нужен мир у ног, который он, конечно же, готов был ей отдать, ей нужен был он. Со всеми своими загонами, проебами, прошлым, с братом впридачу. И от этого он любил ее в сотню раз больше, хотя куда уже. Целуя ее тогда, после немного нелепого признания в переулке, он чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Их отношения развивались одновременно быстро и медленно. Гармонично. Их первым свиданием был поход в кино, на поздний ночной сеанс, на ужастик. После, они полночи гуляли по набережной, болтая о ерунде и целуясь. От мысли, что она наконец действительно его девушка, все внутри каждый раз замирало. Привыкать к такому до отвратительного приятно. Держать ее за руку, зарываться носом в волосы, смотреть на нее полусонную, что варит кофе с утра - тепло развивалось по венам со стремительной скоростью. Следящий за ними Рин, только хмыкал на состояние влюблённого по уши брата. Младший был тоже, в какой-то мере, счастлив за них. Хоши не собиралась забывать про него и никогда не отказывалась от предложения потащиться вдвоем по магазинам, пусть когда они были втроём было ещё веселее. Их вечера игр в приставку продолжались, оставаясь почти неизменными, если не считать, что каждый раз, когда она выигрывала, он целовал ее в кончик носа, вызывая ещё более разочарований стон со стороны брата. Ран любил подшучивать над Риндо, на тему того, кто теперь кому даёт советы. Тот только отфыркивался, но не отрицал, что дела с Юки у него идут немного хуже, чем планировалось. Но, старший уверен, очкастый сможет со всем справиться, сообразительный в конце концов. С годами он начал осознавать, насколько же идеально Хоши подходит ему. Он мог пропадать на несколько суток, занятый разбором полётов сначала в Йокогаме, потом в районе, но она не осуждала его. Не винила, не фыркала, а была рада видеть, понимая. Даже если они пересекались впервые за пару дней только с утра, когда она просыпалась в его объятиях, пришедшего пару часов назад. Она редко будила его, обычно тихо завтракала, одевалась, напоследок целовала его в лоб и обязательно в волосы, оставляя второй комплект ключей на столе, уходила на работу. Чаще всего бывало наоборот, когда он уходил с утра, придя только ради пары часов сна у нее под боком. Акаруи, к сожалению, единственная из них, кто мог позволить себе нормированный рабочий график. Кто бы, кроме нее, мог вытерпеть его образ жизни? Со временем, все прошлые отношения начинали казаться мимолетным увлечением, так, короткие интрижки. С удивлением Ран постепенно осознавал себя однолюбом. Думать, что будет, если она вдруг бросит его, не хотелось. И он позволял себе такую роскошь, просто наслаждаясь моментами. Большую роль в перемене его взглядов на жизнь сыграл все тот же Изана. После полного разгрома Поднебесья, он, с верно следующим за ним Какуче, открыли компьютерный клуб, решив отойти от всех этих бандитских разборок. Подобное решение сначала удивило, но после все прояснилось. Курокава устал от такой жизни, плюс, окончательно разочаровался в своей утопии, и нашёл воплощение своей уже просто мечты в другом. Выглядели те двое очень даже счастливо. Тогда он долго говорил с пепельноволосым. Этот поступок заставил Рана сильно призадуматься, чего же он сам хочет от жизни дальше. Гонять малолеток по подворотням и влезать во все драки подряд постепенно надоедало. Ему хотелось заниматься чем-то более серьёзным и интересным. Больше не требовалось запугивать других, от их фамилии и так вся гопота района трепетала. Жестокость, возведенная в абсолют, обвалилась листьями засохшего лаврового венка с головы, в ней больше не было необходимости. Это больше не делало его счастливым и не приносило удовольствия, как раньше. Он уже нашёл другие способы чувствовать себя полноценным. Марать руки в чужой крови не хотелось, ему потом этими руками Хоши обнимать. Он вновь оказался на развилке. Либо отбросить подростковую шушуру и по-серьёзному войти в криминальные круги, либо уйти в другую сферу. Они долго обсуждали эту тему с Риндо, тоже пришедшему к таким же выводам. Полностью, во всем своем объёме, заняться криминалом для них не составило бы труда. Их приняли бы в крупные группировки с распростёртыми объятиями. Но это бы означало не только больше увязнуть в чужой крови, так ещё подставить под удар, в случае чего, близких им людей в лице Хоши и Юки. С другой стороны, можно было заняться бизнесом, благо, средства и возможности для этого были. Таким бы образом они могли подмять под себя не только школоту в Районе, но и бизнес, становясь на десяток ступенек выше. Пару лет назад они бы не задумываясь выбрали бы первое. Сейчас же, неожиданно даже для самих себя, они загорелись идеей открыть свой бар. Акаруи, которая все же заканчивала обучение на факультете бизнеса, могла оказать им нехилую поддержку. Все-таки, в юридических тонкостях они слабы, в отличие от нее. Постепенно, жизнь вновь вернулась в колею вполне уютной рутины. Совместные завтраки, иногда ужины. Хоши училась, они с Риндо продолжали заниматься обыкновенным делами на улицах и подыскивать помещение. Младший никак не мог найти подходящего момента позвать свою, в перспективе, пассию на свидание. Рану нравилось чувствовать эту сытость настоящим внутри, похожую на тепловатый узел в животе. Однажды вечером, когда у него с Хоши совпали выходные, сидя на кухне и наблюдая, как она готовит карри, он осознал, что готов наблюдать за этим всю оставшуюся жизнь. За окном шёл мокрый снег, больше напоминающий дождь, пару недель назад прошло Рождество. Его возлюбленная все ещё ходила по дому в немного застиранной футболке с рождественским оленями, и у них никак не доходили руки убрать ёлку в квартире у Хайтани. Она была домашней, с растрепанными волосами, завязанными в пучок, в милом фартуке и пушистых тапочках. Через полчаса должен подтянуться на ужин Риндо, досыпающий свои часы сна на шестом. По телеку в гостиной шло какое-то аниме, создавая фоновый шум. Он впервые задумался о будущем, их будущем. В голове сразу всплыли мысли о том, как он приходит вечером домой, где его встречает она, немного ворча на то, что тот задержался. Он бы обязательно игриво целовал ее в лоб, снимая верхнюю одежду, передавая ей пакет с едой на вынос. На выходных они бы обязательно ходили на прогулку в парк, а в отпуске покоряли новые страны. Когда бы Хоши готовила ужин на всех их троих, а Риндо пытался по классике стырить чего-нибудь со стола, она бы обязательно предостерегающе мягко стукала его по макушке половником, стоя вся такая серьёзная, в своем клечатом розовом фартуке с рюшами, грозясь в следующий раз ударить посильнее. Ран бы, не удержавшись, лез ее целовать, на что тоже бы предостерегающе получал бы тем же половником по лбу, с просьбой не отвлекать ее от готовки. Довольный положением брата Риндо усмехался бы, и у них бы завязалась ленивая борьба, в конце которой девушка обязательно бы прогнала их обоих с кухни, возмущённо упирая руки в бока. В тот зимний вечер он впервые задумался о том, что хочет видеть ее рядом с собой кем-то большим, чем просто девушкой. Женой. Возможно, матерью будущих детей, если они захотят в будущем, но он будет не против иметь просто кошку или собаку. Да, ему всего двадцать один, но почему-то он знает, что не разлюбит ее всю оставшуюся жизнь. Именно такого человека он хочет видеть рядом с собой как спутника жизни. Друга, любовника, сожителя. Весной похожие мысли начали посещать его чаще и он, в конце концов, решился. Риндо на его сдерживаемые волнения об отказе лишь улыбнулся, веля не переживать. – Боги, вы двое любите друг друга, как никто другой, Ран, прекрати ебать мозги себе и окружающим. Когда она скажет тебе "да" - ты должен будешь мне виски, запомни, посмотри на мнение со стороны меня и готовься видеть ее в белом платье. Чур я буду другом жениха. Вот ведь два сапога пара.. – В смысле? – Прежде чем признаться тебе она тоже спрашивала, любишь ли ты ее. Или ты думал, что я бы поставил деньги не зная заранее результат? – А ну-ка можно поподробнее, засранец.. Предложение он решил сделать в символичном для них месте. Их первый поход на Ханами хорошо отложится в его памяти. Сколько бы она не считала глупым то видео, он до безумия любил эти воспоминания. В тот момент, все люди вокруг как будто бы поблекли, осталась только она и ее громкий заливистый, до бесконечности счастливый смех, и опадающая сакура. Наученные опытом, они приехали с утра, чтобы не попасть в давку. Он старался сделать вид полнейшей невозмутимости, но руки все равно подрагивали. Заветные слова вырвались изо рта как никогда легко. Хоши смотрела на него со смесью удивления и восхищения своими невозможными серыми глазами. Ее молчание затягивается на пару секунд, его сердце успевает начать неистово биться, впервые так быстро в жизни, когда она, расплываясь в широкой улыбке, смотря только на него, говорит заветное: – Да! Подобной силы эмоции он ощущал только в тот злополучный вечер, преследующий его в кошмарах. Он улыбается в ответ, силясь запомнить каждую деталь. Как ветер запутался в ее волосах, как она сдерживала слезы, пока он осторожно надевал кольцо ей на палец, как после налетела на него с крепкими объятиями, утыкаясь лицом в грудь, плача, не переставая шептать, как любит его. Он обнимает ее в ответ, покрывая поцелуями макушку, ощущая щемящую внутри нежность. Когда они вечером возвращаются домой, Хоши на заинтересованный взгляд развалившегося на диване Риндо, а рядом с ним, неизменно, Юки, демонстрирует руку с кольцом, срывая крики оваций. Юниширо бросается обнимать ее, начиная расспрашивать до боли счастливую Акаруи о подробностях. Брат одобрительно хлопает по плечу со словами ну я же говорил, получая в ответ тычек под ребра, так же как и он наблюдая за девчонками, решившими в честь такого важного события приготовить праздничный ужин. Он часто размышлял, пересеклись бы они и зашли бы их отношения настолько далеко, встреться они при других обстоятельствах. Правда в том, что они всего лишь жертвы обстоятельств, которым повезло оказаться рядом в один момент. Всегда приятнее думать о своей любви как о любви родственных душ, написанной задолго до их рождения, но на самом деле он пришёл к неутешительному выводу, если бы они не пересеклись тогда, то между ними бы точно ничего не было. Поэтому он даже рад, что она тогда влипла во всю эту историю с Дабуру. Их знакомство, скорее всего, совсем не было предначертано звёздами, как это бывает во всех мелодраммах, но он благодарен обстоятельствам, которые их свели. Подобное его ничуть не расстраивает. Главное, они все же встретились и оказались идеально подходящими друг для друга детальками пазла. Теперь же, после всего пережитого, он не собирается отпускать ее из своей жизни так просто. Слышать второе да оказывается, с одной стороны, менее волнительным, а с другой - более восхитительным. Акаруи мягко улыбается ему, стоя напротив в великолепно расшитом свадебном кимоно, держа его руки в своих. Сегодня она, несомненно, самая счастливая и самая прекрасная, от которой захватывает дух в прямом смысле слова. Ран никак не может ею налюбоваться. В тот момент для него перестаёт существовать весь остальной мир, а восклицания малого количества гостей, состоящего только из близкого круга общения, отходят на задний план на несколько долгих секунд. Подрагивающими руками, а у него руки даже в самых опасных драках не дрожали, он заправляет ей волосы за уши, не в силах оторвать взгляда глаза в глаза. И, под улюлюканья брата и друзей он целует свою уже жену, не переставая улыбаться. Хоши, закидывая руки ему на плечи, отвечает, после позволяя коротко сцеловывать ее слезы, что катятся из глаз. Ран чувстовает себя самым счастливым человеком на всем белом свете и никто не сможет его в этом разубедить.