Наше личное никогда

Самым приятным в своём деле Санса находила успешное планирование. Все замыслы, ведущие к целям, запутанные и прямые, сыгранные, как по нотам, сходящиеся и расходящиеся по дорожкам мелких задач, которые она хотела воплотить в жизнь, всегда служили одной цели — привести её страну к лучшему будущему. Планы эти затрагивали многих людей, верно и не очень служивших ей и стране. И хотя дерзкая авантюра по влиянию на выбор короля Шести Королевств завернула уж в совсем неожиданное русло, Санса, не без помощь вернувшейся Арьи и попавшего в самое пекло интриг Джендри, смогла и тут получить выгоду. Дорн, возвысившийся над прочими домами, и сейчас сосредоточенный над укреплением своей власти и введением новых порядков, несмотря на её опасения, не торопился начинать конфликт с Железными островами, леди которых больше не была заинтересована в противостоянии неугодной фракции. Сколько у Сансы оставалось времени до того, как принц, вернее, уже король Доран, начнёт активно действовать? Она могла бы спросить у Джендри, ведь не просто так его отправили в Винтерфелл столь поспешно после Великого Совета. Яра исчезла из Королевской Гавани, не давая отчета новому правительству, и при этом до сих официально не лишилась должности. А значит от неё, или от шпионов, и, по всей вероятности, от Джендри, ждут свежей информации перед началом активных действий. А Яра была в Эссосе. Новостей от нее и вправду не было, но никто и не уславливался обмениваться ими до ее возвращения. Пока верные Грейджоям капитаны на Железных островах собирали команды и готовили флот, сама Яра, и сир Марлон Мандерли, взяв под командование с пяток кораблей Арьи, отправились в Эссос. Во-первых, продать часть груза, чтобы получить золото и разведать возможность установления будущей торговли с Вольными городами. Во-вторых, за часть вырученного золота нанять причалы и жильё для экспедиций, иными словами, организовать базирование для северян и железных людей в промежуточных точках маршрута. Отличное подспорье для будущей торговой компании Севера и развёртывания завоеваний ещё более дальних горизонтов.  У Шести Королевств в том или ином формате, под каждым из великих домов, занимавшихся торговлей с Эссосом, уже не первое десятилетие организованы свои торговые предприятия. Пользующиеся льготами и давними договорённостями, такие предприятия стабильно обогащали своих владельцев. За их счёт Шесть королевств и гасили долги перед Браавосом, и как раз за эти доходы в первую очередь и взялся Тирион, когда начал трясти лордов-казнокрадов.  Следовало учесть негативный опыт и придумать законодательство для этой новой для Севера деятельности. Не допустить того, чтобы выгода утекла через её пальцы, как вода, и это будет ой как непросто, учитывая удалённость мест, где эту выгоду и следовало извлекать. А без контроля центра, кто-нибудь обязательно найдет, на чём нагреться. Эх, ей бы не помешали беседы с Тирионом и обреченным ныне лордом Пенроузом. С первым для того, чтобы спросить, что сейчас он бы сделал иначе, и со вторым, чтобы посоветоваться о лучшем способе организации торговых предприятий. Но это всё перспектива будущего. Весьма желанного, но и отдалённого от неё риском неудачи, секретом от Арьи, а также вероятным походом Дорана против Железных Островов, если Яра не вернется в ближайшее время. В пустоте внешнего молчания Сансе оставалось лишь заниматься подготовками к плаванью, к отправке посольства, планированию объема будущего кораблестроения, ну, и, конечно, лордом Джендри. Предлог для их встреч звучал как открытие представительства торгового флота Штормовых Земель в самом крупном порту Севера Белой Гавани. У Штормовых Земель у единственных был заключен договор с Миром на экспорт в «Закатное королевство» — так там называют Вестерос. Мир — огромный торговый город, и искусственный кризис редких специй и прочей роскоши, созданный Арьей, наверняка сказался и на них. По какой цене теперь отдаются кружева и ковры, и, конечно же, «мирийские глаза» – сложная в изготовлении оптика, которую так ценят морские навигаторы и звездочёты? Свои соображения на этот счёт Санса активно высказывала на заседании Малого совета. – Надо пользоваться присутствием лорда Баратеона, – заключил лорд Лайтфут, – он открыт к диалогу и может поделиться ценным опытом. – Он великий лорд, – крякнул сир Моллен, – вояка, как его отец, что он может смыслить в торговле? – Вы знали его мальчишкой-кузнецом, – возразил мейстер Уолкан, – последние пятнадцать лет Штормовые Земли непрестанно развивались и пришли к процветанию. – За счёт взяточника, ныне посаженного под стражу. – Этот взяточник – кастелян Предела, назначенный лордом Баратеоном. Если сам лорд Джендри и не знает, как организовать дело, то знает и людей, которые знают. А это уже кое-что. Сир Моллен хмыкнул, сложив руки на груди. Кажется, он не собирался пересматривать своего отношения к Джендри, и всё ещё видел в нём неотёсанного болвана с едва проклюнувшейся порослью на щеках. – Что наша принцесса? – спросила Санса. – Мандерли пишут, что ожидают корабль из Сурового дома со дня на день. Может, она уже в Белой Гавани, моя королева, – доложил секретарь. – Значит, приерно неделя до её возвращения. Есть ли ответы на наши письма лордам Севера? – Немало, ваша милость. Людей для плванья на восток готовят, – секретарь зашуршал пергаментами, перебирая письма, – Лейки, Марши, Блекмайры, Холты, Эшвуды, ещё с десяток более мелких вассалов, суммарно выходит около пятисот воинов. – И кто из лордов готов блеснуть доблестью и взять командование ими на себя? Секретарь замялся, не найдясь с ответом. – Вы же уверяли меня, – Санса обратилась к Совету, – что на клич откликнутся десятки желающих. – Пока предложений нет. – Плохо, милорды. Край через два месяца в Белой Гавани, когда за нами прибудет флот железнорождённых, с нашей стороны должны быть готовы тысяча, а лучше полторы тысячи солдат, вооружённых и обученных, готовых рисковать жизнью ради славы Севера. Не сброд, жаждущий наживы и богатства, а люди, верные своей родине. И им нужен соответствующий командир. – Ещё не все дали ответы, моя королева. – Так поторопите их. Два часа встречи утомили разум и тело. Отпустив Совет до завтра, Санса отправилась на прогулку в сопровождении фрейлин, попутно зайдя на псарню, чтобы забрать Хаку, и уже оттуда перебравшись в Богорощу. Погода стояла летняя и весьма благостная. Ранним утром яркое солнце освещало стены Винтерфелла, а днём набегала тонкая пелена облаков, не допускавшая изнуряющей жары. Земля в Богороще просохла, а слуги собрали перегнившие осенние листья в кучки под деревьями, и оттого уже вовсю на голых участках земли колосилась трава или зеленел мох. Фрейлины расстелили покрывала на траве у самого озерца, усадили Сансу в раскладное, но весьма комфортное деревянное кресло с подушками, предложили прохладной воды с перетертыми мятными листьями, не забыв отгонять от неё редкую, но оттого не менее назойливую мошкару. Вскоре присоединились ещё дамы. Не так много, как собиралось обычно на рукодельных встречах зимой и ранней весной, всё-таки большинство лордов и леди покинули Винтерфелл ради родовых замков, и так было правильнее всего, но всё же их было достаточно, чтобы посплетничать и посмеяться женским кругом. Диора и пара девушек помладше играли с Хакой, и когда та вылезла из озера, принося закинутую туда палку, и сталаотряхиваться, по всей роще разнеслись недовольные девичьи возгласы. – Глупые, – леди Стаут, преисполненная достоинством глава фрейлин, закатила глаза, – чего они ожидали, забрасывая ветку в воду? – Полно вам, – рядом с Сансой на пледе устроилась молодая леди Лина Лайтфут, младшая из дочерей лорда Лайтфута, одного из немногих, не покинувших Винтерфелл летом, девица рослая, но косящая на один глаз, и оттого не пользующаяся большим спросом у женихов. – Разве вы сами не были такой в свое время? Леди Стаут возвела брови ко лбу, изображая крайнее возмущение, чем вызвала у Сансы улыбку. – В их возрасте меня интересовало совсем другое, милая. Совсем другое… – Вышивка или пение? Игра на лире? Леди Стаут покачала головой на каждое из предположений. – Неужели верховая езда? – Уже ближе… Санса прикрыла рот ладонью, безуспешно сдерживая улыбку. После душного дня работы такие пустые разговоры оказались живительным оазисом в пустыне. – Скажу лишь, дорогая Лина, вам тоже следует заняться обдумыванием этого вопроса. – Неужели замужество? – девушка аж рот открыла, когда благородная вдова леди Стаут довольно кивнула. – Леди Стаут! Как вам не стыдно! Хака, мокрая и бесконечно довольная, вернулась к Сансе и улеглась у её ног. Чуть позже к компании дам на пледах присоединились и Диора с подругами. – Лик чардрева недавно кровоточил, – сказала одна из девушек, – свежие подтёки аж до земли. – Это хороший знак. Каждый раз, когда лик сочится, это значит, что боги рядом и приглядывают за нами. – Боги только наблюдают, – напомнила Диора, – это не плохо и не хорошо. Они никогда не вмешиваются. Санса подумала о Бране и сердце кольнуло тягучей грустью. Он был в каждом вороне, сидящем на ветвях чардрева, он был кровоточащим ликом, зловещим для несведущих, но таким оберегающим для неё, он был в порыве ветра, ласкающим её щеку. Дорогой её сердцу брат, молчаливо разделявший все её горести… Кто теперь утешит её и даст мудрый совет? Санса потрепала Хаку за ухом, а та решила завалиться на бок, подставляя ещё и розовый живот. Как долго она была на юге? Не ослабла ли их связь через волчий сон? А Джон? Мог ли он ещё вселяться в Хаку по ночам? Только время могло дать ответы на эти вопросы, и сейчас Санса предпочла насладиться спокойным летним днём и приятной компанией. Густая тень и журчащие разговоры убаюкивали Сансу, и она, желая лишь дать глазам немного отдыха, закрыла их. Смысл звучащих рядом слов доходил до неё первое время, но затем, ниточка за ниточкой, ткань беседы порвалась и Санса перестала даже пытаться слушать. Что-то холодное коснулось её щеки. Она смахнула холод ладонью и одновременно открыла отдохнувшие веки. Шёл снег. Не летний снег, как порой бывает, если портится погода. А плотный и не тающий на земле снег поздней осени или даже зимы. Деревья, трава, дорожки, все было покрыто снегом, он сыпал и сыпал с неба, словно хотел укрыть Богорощу толстым одеялом сугроба. Санса пошла по тропинке, и платье её, почему-то то самое, из пурпурного шёлка, которое она ещё ни разу не надевала, оставляло своим длинным и складчатым подолом полосу промятого снега там, где она проходила. Словно она была большой пурпурной улиткой, что ползла по зимнему лесу.  От этого сравнения ей стало забавно, но эта шутка быстро сменилась тревогой.  Богороща была винтерфельская, это точно. Но тропинки, деревья и кусты, стены замка вокруг, всё было другое: знакомое и незнакомое одновременно. Она то петляла по тропкам рощи, всё ещё угадывающимся под снегом, то шла вдоль замковой стены, ощущая под ладонью шероховатость камня, никак не находя ни выхода, ни чардрева, от которого могла бы построить маршрут назад. Чей-то силуэт промелькнул между белоствольных берёз. Санса окликнула раз, другой, но никто не вышел к ней. Как будто она снова маленькая девочка, братья и сестра которой решили зло над ней пошутить. Стоило над этим подумать, как и правда, она стала замечать, что в Богороще она далеко не одна. Край богато вышитой юбки, блеск золотых камзольных цепочек, меха на плечах – то тут, то там, меж деревьев и кустов, сновали неуловимые призраки, не желающие выходить на её зов. Когда она уже еле волокла ноги, заросли и сугробы вдруг расступились, и Санса вышла к чардреву у берега озера. Пушистые клочья слипшихся снежинок, ввиду отсутствия на поляне защитных крон, сыпали куда уж гуще, и оттого Санса не сразу разглядела силуэт впереди. У берега, спиной к воде и к Сансе стоял человек, укутанный в охряного цвета плащ.  Не сдержав облегчения и подобрав, как могла, хвост изюбок, Санса направилась к чардреву в обход озера. И хотя она обходила сбоку, в итоге, подойдя ближе, Санса с неудовольствием отметила, что человек всё ещё стоит к ней спиной. Рука сама взметнулась вперед, но Санса осеклась, не успев дотронуться, и слова сами слетели с ее языка, прежде чем она даже успела о них подумать: «Кто идёт предстать пред божьим ликом?» Треск ветки, разгрызенный собакой возле её ног, резко выдернул Сансу из сна. Те кусочки неба, которые проглядывали из-за листьев, уже были окрашены в оранжевый и розовый. Как долго она спала? – Пару часов, ваша милость, – услужливо подсказала леди Стаут, я уж не стала будить, наказала секретарю освободить расписание до завтра, но он принёс срочное письмо с воронятни, – в руку податливо лег маленький бумажный свёрток. Санса не стала читать тут же, она лишь отметила на восковой печати герб Дормундов, и потому, хоть леди Стаут и предупредила ее о срочности, решила не читать письма до завтрашнего утра. Странный сон и необъяснимое чувство тревоги, что он вызвал поначалу, никак не отпускали её даже сейчас, когда весь морок рассеялся. На дворе стояло лето, и никто во всей Богороще, ставшей снова знакомой и понятной, не посмел бы отвернуться от неё. И всё же Санса вспомнила то чувство облегчения, которое испытала, поняв, что она не одна. И свою надежду, что незнакомцем в лесу окажется Джендри. Она помнила о договорённости встречаться лишь под благовидными предлогами обсуждения рабочих вопросов на деловых встречах, и о том, что сама установила эти правила, но нестерпимый порыв нарушить собственные установки взял верх над Сансой. Переодевшись в простое платье, она дождалась, пока слуги, охрана и фрейлины разойдутся, а затем, едва дождавшись первых звёзд, накинула неприметный плащ для верховой езды на плечи и покинула башню. До Первой Твердыни можно было дойти несколькими путями, но проходы через замковые стены или оружейную и казармы показались Сансе слишком долгими. Ей ещё подниматься наверх не один пролёт, и потому она выбрала самый быстрый и надёжный способ — пройти по улице. На краю сознания ещё теплилась здравая идея повернуть назад и не заниматься ерундой, но не было и шанса, что Санса прислушается к ней.  Санса находила тот факт, что она кралась по собственному замку, словно воровка, весьма и весьма будоражащим. Как и в тот раз, когда она переодела Джендри гвардейцем и отправилась с ним на ночную прогулку. Что на это сказала бы леди Дастин? Санса едва не прыснула со смеху, вовремя вспомнив, что она, вообще-то крадётся в ночи до покоев лорда Джендри. Вот она насмеется с его лица, когда наверняка напугает его своим неожиданным визитом! Но, едва проникнув на лестницу Первой Твердыни, Санса услышала наверху шаги и спряталась у основания винтовой лестницы в ожидании тишины. Затем расторопно, насколько могла, поспешила вверх, предусмотрительно прикрыв лицо капюшоном. На этаже, занимаемом посольством, было тихо. Пригодная для лорда спальня была на этом этаже только одна, и Санса, всё ещё стараясь издавать поменьше звуков, покралась вдоль стены по узкому коридору, прошмыгивая мимо открытых и полуоткрытых дверей, как мышь. Сердце колотилось в груди, а дыхание от высокого подъема сбилось, и потому ей казалось, что услышать её можно была даже с самого дальнего угла замковой теплицы. Скрип двери где-то впереди напугал её, и она отпрянула от света, поползшего по стене прямо к ней. – Уж говорено было тысячу раз, – проворчал женский голос, – пришёл лорд, неважно откуда, неважно какой, поднеси ему воды, выпить или умыться, уложи в кровать, коли тот ног не волочет, сними сапоги! Сложно запомнить? Ты, сквайр, его встречать должен, дубина! – Ну матушка! – Э-э-эх, ты! Шаги приближались к ней, и свет единственной свечи, от которого она пыталась укрыться, неизбежно нагнал Сансу. Невысокая женщина, нёсшая маленький подсвечник, похожий, скорее, на игрушечный, подняла руку, чтобы осветить лицо Сансы. Она не сделала реверанс, и оттого стало ясно, что Сансу она не узнала. С мальчиком, что выглянул из-за спины женщины, она была знакома. Это был Глен – непутевый оруженосец Джендри, и, следовательно, эта женщина была его матерью. Одета она была в ладно скроенное по ее пышной фигуре платье, хоть и рабочее, но весьма красивое и дорогое, а волосы гладко зачёсаны и убраны под кружевной чепец. Должно быть, экономка посольства. – А ты где шлялась? – Санса не сразу поняла, что голос суровой женщины, державшей свечу, обращался к ней. – А, я… – Неважно, набери кувшин из чана, да отнеси лорду поскорее, от этого молодца толку никакого. Санса удивлённо уставилась на женщину, а потом перевела взгляд на Глена. Даже в неярком свете свечи было видно, как краска покинула его лицо. Он хлопал ртом, словно немая рыба, одёргивая мать за рукав, но та и так была им недовольна, а потому выдернула руку из его ослабших пальцев. – Чего уставились на меня? Кувшин в столовой! – женщина махнула рукой в сторону комнаты неподалёку. – Вода в чане там же возле буфета! Санса кивнула и тут же понеслась в сторону, указанную пухлой рукой суровой экономки.  – Что-то я её раньше не видала, – обратилась Розмета к сыну, – новенькая, что ли? Что ты мне моргаешь, болезный? Сгинь до утра! Неожиданная ночная встреча оказалась весьма ей на руку. Санса нашла и кувшин, и железный чан с запасённой водой, и вернувшись в коридор, к её радости, никого больше не встретила. Когда Санса вошла в покои лорда Баратеона с кувшином, до краёв наполненным водой, она застала Джендри, сидящим на кровати и смотрящим в окно. Света нескольких свечей с каминной полки было достаточно, чтобы он узнал её. Джендри тут же встал и поклонился, а затем торопливо забрал из её рук кувшин. Его удивление, тем не менее, не было выражено вслух. – Хотела вас напугать, – улыбнулась она. – Ваша милость… – Вы что, пили? Экономка оч-чень недовольна! Джендри рассеянно кивнул. – Пару кружек эля, не более. Для Розметы всё равно, что пинта, что целая бочка, вот и ворчит. – Было что отметить? – Я несколько перестарался на тренировке… Моему секретарю, Лоллистоуну, знатно прилетело по рёбрам цепом, боюсь, если бы не панцирь, точно проломил бы ему пару костей. Хотел извиниться. Джендри пожал плечами с виноватым видом. Санса прошла мимо него и села на кровать. – Вы милый. – Чем же? – Очень… искренний. И добрый. – Я часто это слышу. Но не могу понять, хорошо это или плохо? – А разве доброта – это плохо? – В вашем мире титулов и статуса, порой кажется, что да. – Это и ваш мир тоже, забыли? Джендри поставил кувшин на умывальный столик, налил воды в миску и умылся, пофыркивая, словно кот. Камзол на нём был расстёгнут, но нижняя рубашка оставалась все ещё туго стянута шнурком. – Вы и правда тут? Или эль был перебродивший? Санса снова улыбнулась. – И как вы здесь могли очутиться? Я, конечно, хотел бы… Но, чтобы взаправду? – И чего же вы хотели, позвольте узнать? Голубые глаза блеснули в свете свечей, и мокрая после умывая ладонь метнулась к волосам, зачесав их назад. Это не помогло, и жесткие пряди быстро вернулись на место. Джендри посмотрел на лицо Сансы и быстро отвёл взгляд в сторону. Он стеснялся смотреть на неё! – Хотел побыть с вами вот так.  – Как? – Вместе. – И всё? – Не всё! Он отвернулся и отошёл к окну, а Санса чуть откинулась назад на кровати, опершись на локти. – Вам не страшно? Сейчас, здесь, со мной? – вполне логичный вопрос, на который у неё уже заготовлен ответ. – Не думаю, милорд. Вы не раз доказали делом, что не навредите мне. – Ну да, я же искренний. И добрый. Вы сами сказали. – К тому же, я сама к вам пришла. – Да, чтобы напугать меня… – А вы не такой уж и пьяный! Джендри, наконец, повернулся, чтобы удостоить её, вальяжно рассевшуюся на его кровати, взглядом. Это был взгляд, за которым, Санса поняла, она и пришла сюда. Обожание, смешанное с надеждой, запрятанное раньше намного глубже, но сейчас выпущенные на волю после каких-то жалких пары кружек эля… – Пожалуйста, – шепотом попросил Джендри, – прикажите мне, Санса. Игра началась. – Думаете, можете указывать, что мне делать, как какой-то жалкой шлюхе из борделя? Джендри помотал головой, но по довольному его лицу стало ясно, что он с охотой согласился на этот спектакль, независимо от роли, что Санса отведёт ему. – Подойдите ближе, – холодно, насколько могла, сказала она, но прежде, чем Джендри успел сделать шаг, она возмущенно остановила его, – не так, милорд. На четвереньках, как собака. К её восторгу он и правда опустился на пол, и медленно, больше похожий на горного кота, и по размеру, и по плавности движений, двинулся к ней. Покорность, с которой он делал это, разлилась по её телу сладостной волной. Но, прежде чем он успел вплотную приблизиться к кровати, Санса скинула с правой ноги стёганую туфлю и упёрла стопу в сильное плечо, приказав остановиться без слов.  Джендри замер, взглядом спрашивая, всё ли хорошо, и Санса коротко кивнула. Шёлк чулка мягко блестел на её ноге, в такую погоду он должен был охлаждать её тело, но вместо облегчения, Санса чувствовала, что жар внутри неё лишь нарастал. Джендри опустился на колени, и чуть выпрямился, затем слегка наклонил голову, прижав щёку к её ступне на своём плече. – Можно? – за эти виновато сдвинутые брови ему можно было всё что угодно, но Санса так просто не поддастся. Большая ладонь легла ей на пятку и слегка приподняла ногу, и Джендри, не отнимая лица, проскользил щекой по гладкому шёлку чуть выше, слегка коснувшись её лодыжки губами. – Ах! Вы хитрый котяра!  Движение остановилось, он замер, не рискнув продолжать.  – Сперва снимите камзол и развяжите рубашку. Только не вставайте. Камзол полетел в сторону, а жалкий шнурок, что скрывал от Сансы покрытую жесткими черными волосками широкую грудь, был вероломно порван. Все, как во сне. Санса выпрямилась на кровати и чуть приподняла ногу, повертев ею возле его лица. – Ваша щетина чуть не порвала мой прекрасный шёлковый чулок! – Мне очень жаль. – Вы знаете, как тяжело их чинить? А стоят они целое состояние! – Я куплю вам дюжину таких, Санса… – Замолчите. – Целый обоз! – Закройте рот! Санса освободила и левую ногу от туфли, подняла юбку и медленно развязала подвязку, отчего чулок тут же пополз вниз, затем она потянула за мысок на пальцах, и, когда тонкая полоска шёлка осталась в её ладони, набросила её на шею Джендри. – Вам нравится это ощущение шёлка на теле? Он такой тонкий и прочный правда? – она чуть наклонилась вперёд, отчего распущенные волосы выбились, щекотнув Джендри по лицу, пока ладони её завязывали из чулка небольшой узелок, на подобие банта на шее любимого питомца. Санса проверила, что под узлом свободно помещаются пара пальцев. Шея Джендри, и правда колючая от щетины, обжигала, а под кожей быстро-быстро, как после скачек галопом, пульсировало сердцебиение. – Так-то лучше. На чем мы остановились? Она вернула правую ногу на его плечо, но затем принялась изучающе медленно водить большим пальцем по телу Джендри. Тот факт, что она сидела с задранной юбкой перед мужчиной, сейчас нисколько её не волновал. Хотя нет, волновал и будоражил, но далеко не так сильно, как собственная смелость и полный контроль за происходящим. Он не мужчина, а вещь. – Вы не можете первым касаться меня без разрешения, помните? – Да, – от низкого тембра его охрипшего голоса Санса непроизвольно сжала внутренние мышцы. Седьмое пекло, её бельё уже было насквозь мокрым. Она отодвинула ступнёй край его рубашки и прислонила подошву к горячему телу. – Приятно, неправда ли? – Очень. – Вам нравится ваш новый ошейник? Может, надо было затянуть его потуже? – Как вам угодно. – Мне? Мне угодно, чтобы бы были у моих ног, милорд. Чтобы смотрели так, как смотрите сейчас. Чтобы, – она опустила ногу ниже, на твердый напряжённый живот, – молились на меня, словно на Деву в септе, чтобы, – она двинула ногу ещё ниже, к суконным бриджам, и ощутила под ней его твёрдый, как камень, член, – ах! Санса замешкалась и убрала ногу, вопросительно посмотрев на Джендри, но тот опустил голову, не желая, толи от страха, толи от стыда, смотреть на неё. – Вы не врали! – Санса поймала внутри себя тонкую струйку сомнений. – Вам и правда нравится? Мне… можно продолжить? – Если хотите, Санса, – был его сдавленный смущением ответ. Она вернула ногу на то место, которое так взбудоражило их обоих.   – Такой твёрдый, – удивлённо сказала она. – Не поймите превратно, но я же даже не касалась его, и вы тоже!  Она надавила сильнее, отчего Джендри кротко застонал. – Вы такой красивый, Джендри, – Санса двинула ногой вверх и вниз по его паху, – такой… испорченный, как оказалось! – Ммм-х! – Вот и всё, что вы хотите сказать? – Пожалуйста, – он наконец нашёл в себе силы взглянуть на Сансу, и его трепещущие губы и сбившееся дыхание не оставили ей выбора, – ещё… – Хотите кончить так? – Да, – Санса тут же убрала ногу прочь, вызвав у Джендри немой протест. – Тогда расстегните бриджи и покажите мне себя. Не то, чтобы Санса не видела мужского члена раньше, но в те времена, когда её ещё не отдали замуж впервые, она испытывала скорее детское любопытство, смешанное со страхом. А затем лишь отвращение к этому органу. Но сейчас, когда под белыми складками исподнего белья, над тёмной порослью лобка блеснула розовая плоть, Санса лишь плотоядно сглотнула. – Чем-то похож на вас, – не удержалась она, – такой же крепкий. Возьмите его в руку. Едва прикоснувшись к себе, он обхватил член ладонью и потянул рукой вниз, отчего на головке выступила прозрачная капля. В большой ладони Джендри его член уже не казался таким грозным. – Продолжайте, милорд, что же вы остановились? Рука Джендри задвигалась быстрее, и он осмелился наконец наградить её умоляющим взглядом. Санса не могла оставить такой жест без внимания, и поставила ногу на бедро Джендри, так близко к паху, что он задевал её ступню своей двигающейся вверх и вниз ладонью. – Вы просто невыносимы, – прошептала она, – что вы делаете перед королевой? Дёргаете себя за член, и даже не потрудитесь издать ни звука удовольствия? Вам что, не нравится? – Очень… нравится… Санса не выдержала и взяла его за подбородок, заставив смотреть себе в лицо. – Так покажите. Она надавила ногой на его ладонь, движения чуть замедлились, но стали куда размереннее. Но опять ни стона, лишь едва приоткрылись сухие губы. Санса с возмущением провела по ним большим пальцем руки, которой держала Джендри за подбородок, а затем скользнула им в горячий влажный рот. – Ах! М-м-м! Музыка для её ушей. – Я не говорила остановиться. – Не могу, Санса, я… Санса посмотрела вниз. – Вы? Всё? О! Она отодвинулась и убрала от него ногу. – Какой вы неучтивый, милорд. Всё-таки испортили мой чулок. Смотрите, – она ткнула пальцем с мокрые капли на лодыжке. – Тут и тут! – Простите, Санса! – О, я прощу вас, если вы уберёте эти мокрые пятна, – Джендри хотел было метнуться к кувшину с водой, – своим языком. Санса победно ухмыльнулась. И едва не подпрыгнула на кровати от удивления, когда Джендри, не колеблясь ни секунды, взял ее лодыжку и поднёс ко рту. Влажный язык широким движением прошёлся по шёлку. – Ещё одно… Выше, – сбивчиво напомнила она. И опять не колеблясь Джендри слизал с её чулка собственное семя. И какой нормальный мужчина пошёл бы на такое? А какая нормальная женщина станет ласкать мужчину ступнёй? – Ещё выше. Выше не было никаких мокрых пятен, но Джендри послушно лизнул её колено. – Выше. Горячее дыхание обожгло оголённую кожу бедра над подвязкой. Он остановился на мгновение, потёршись носом о белёсый шрам, выглядывающий из-под края чулка, тем самым как бы спрашивая разрешения. Но она уже дала его своей командой ранее. – Если не будете прикасаться ко мне руками, то извольте продолжить. А дальше были лишь тонкие муслиновые панталоны, стянутые сбоку лентой. Санса заползла глубже на кровать, и, отгородившись от Джендри скомканной юбкой платья, развязала узелок на нижнем белье, чтобы тут же отодвинуть его. Но вместо ожидаемой прохлады, её влажное лоно тут же обожгло горячее дыхание. Джендри послушно приник ртом к клитору и размашисто провёл языком снизу вверх, как проделывал это раньше с её коленом и бедром. Санса шумно выдохнула от яркости ощущений. Движения языка становились мельче и чуть быстрее, и в итоге безошибочно сфокусировались на самой чувствительной точке её тела. Руки вцепились в собранную большой сладкой юбку, а ноги же, напротив, сами собой согнулись в коленях и раскинулись чуть шире. – Ещё, – сосредоточенно выдохнула она. Но вместо танцующих колеблющихся касаний она ощутила, как Джендри плотно обхватил её губами и мягко втянул ими клитор, одновременно водя вокруг него языком. Давление усилилось и Санса сдалась нарастающей силе оргазма. Она прикрыла рот ладонью и зажмурилась, не издав не звука, а когда шум в ушах утих, поняла, что сдавила голову несчастного Джендри бёдрами. Она тут же расслабила их, всё ещё мелко подрагивая, и кое-как вывернулась из-под него. – Признаться, у меня это впервые. – Вам понравилось? – Ещё не решила, – пространно ответила Санса. – А вам? – Очень. – Простите меня, – игра закончилась, но Сансе так не хотелось уходить, – не думала, что осмелюсь вот так… Среди ночи, заявиться к вам… А потом! – она закрыла раскрасневшееся лицо ладонями. – И вы меня. – А вы-то за что извиняетесь? – Ну, мало ли? – Знаете, кажется, вы снились мне сегодня. – О, это точно был не сон. Я, по крайней мере, всё ещё на это надеюсь. – Да я не о… Вы поняли. Правда, во сне. Днём я задремала в Богороще. Санса ощутила, что Джендри лёг с ней рядом. – О чем был ваш сон? – Там было много снега, и Богороща с чардревом. Но Богороща такая знаете, совсем не та, какой я ей знаю. Все дорожки по-другому расположены, знакомых деревьев и кустов нет, и при этом я точно была уверена, что это моя Богороща. И платье это пурпурное, и вы, точнее, наверное, это были вы. По крайней мере я подумала в первую очередь о вас. Санса убрала ладони от лица и посмотрела на Джендри. Под прикрытыми веками мелко дрожали глаза. Он уснул от её болтовни. Санса повернулась на бок, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Губы все ещё блестели от её собственной влаги, и Санса смущённо коснулась их кончиками пальцев. – Спите спокойно, – тихо сказала она, прежде чем собраться и уйти. Несмотря на всю нереальность произошедшего, на душе у Сансы было спокойно. Она смогла сделать то, на что не могла решиться долгие годы. С человеком, которому полностью доверяла. Она как никогда гордилась собой и своей смелой авантюрой. Лишь добравшись до своих покоев, она поняла, что на ней всего один чулок. Второй остался на Джендри. Санса забралась на кровать и устало свернулась калачиком. Чулок она не жалела, но необходимо сделать эту историю незаметной для фрейлин хотя бы на время. – И где же ты пропадаешь посреди ночи? Санса вскрикнула, повернувшись на голос. Из кресла в углу поднялась темная невысокая фигура. – Арья?!