Наше личное никогда

Стрела, длинная и толстая, с густым утробным звуком выскользнула из пальцев и устремилась в сторону мишени. Длинный лук – оружие против копейщиков – требовал, в отличие от обычного своего собрата, наличия у стрелка не только меткости, но и силы. Силы у Джендри было предостаточно. – Опять мимо, – шмыгнув носом, заметил очевидное Глен. – Да, – Джендри протянул руку для следующей стрелы. Древко под оперением легко прыгнуло выемкой на тетиву, и Джендри навёл острие в центр мишени. – Оба глаза должны быть открыты, – сказал он Глену перед выстрелом. – А толку? Вон опять от стены отскочила. Джендри ответил мальчишке пожатыми плечами и просьбой подать следующую стрелу. – Все кончились, – буркнул его оруженосец, с отчаянием закидывая пустой колчан за спину, – подождите немного, пока соберу. Опёршись о лук двумя руками, Джендри замер в ожидании. От стрельбы он немного подустал, но это монотонное и ритмичное занятие причесывало его спутанные мысли, как гребень конскую гриву. И если со скачущими, словно блохи, мыслями, физический труд мог ему помочь, что делать с огненным комком в груди, Джендри понятия не имел. Хотелось одновременно напиться, кинуться в гущу боя, орать во всё горло и бежать босиком по раскалённым углям, чтобы хоть как-то уравновесить своё нутро с внешним миром. Он намеренно напустил на себя скучающий и даже немного отстранённый вид. Так люди, его окружающие, меньше обращали на него внимания и не приставали лишний раз по пустякам. Где плащ, милорд? Что ответить Его Величеству Дорану, милорд? Милорд, чем желаете отужинать? На любой вопрос у него сейчас был один ответ – Санса. Плащ у Сансы. Ответьте Дорану, что Санса самая прекрасная королева и женщина, когда-либо рождённая на этом свете. Что на ужин? Хм… К счастью, раньше, чем мечты Джендри привели его в блаженное отупение, подоспел Глен с полным колчаном стрел. И спустя еще час не особенно успешной стрельбы, когда Джендри вернулся в Первую Твердыню, в кабинете его уже ждал лорд Лоллистоун. Но, по-видимому, без особых новостей или докладов. Как нижестоящий по статусу и по должности, тот не решался заговорить первым без весомой на то причины, пока Джендри не обратится к нему. Но Джендри не собирался. Он прошёл мимо долговязого лорда и сел в кресло за столом. Пошуршал пергаментами и свитками, налил из графина воды в чашу, но не стал пить, так как напился сразу после тренировки, полистал учётную книгу расходов, с трудом представляя, какое ещё занятие наконец даст понять Лоллистоуну, чтобы тот скрылся из поля зрения. Конечно, интересом Лоллистоуна могла быть только вчерашняя аудиенция у королевы. В конце концов, он тоже отчитывался о делах посольства в Королевскую Гавань, и с него также трясли сведения, как с Джендри. – За что вас сюда отправили? – спросил Джендри. – Простите? – Как вы получили это назначение, Лоллистоун? – Я вызвался сам, милорд. – Разве король не назначил вас? – Нет, меня выбрали среди десяти претендентов. Служить короне на дипломатическом поприще – честь для меня, моего дома и моего сюзерена. Если раньше Джендри смешили слова жены Джона, Вель, о том, в задницах у южан вставлено по палке, то в случае Лоллистоуна он засомневался в надуманности этой шутки. Он решил не продолжать беседу вопросом, в каких землях у Лоллистоунов замок, боясь показаться грубым. В большой книге с Историей Домов он наверняка найдёт и герб, и полную историю, а смущать секретаря собственным невежеством было лишним. – Что ж, …? – Джендри легонько скользнул ладонью по полированному дереву стола, вопросительно глядя на Лоллистоуна, тот, слава Семерым, понял немой вопрос. – Ллойд. А его батюшка был тот ещё шутник. – Ллойд, я вижу, работы сейчас немного, раз вы в середине дня подпираете стены. А вот вид бледный даже по сравнению с северянами. Мало времени проводите на свежем воздухе? С завтрашнего дня, каждое утро послезавтрака, свободное от работы, мы с вами и Гленом будем проводить на тренировочном дворе. Лорд Ллойд Лоллистоун скривился, и это явное возмущение, понявшееся в нём, вместе с невозможностью отказаться от приказа Джендри, подняло настроение. Расчёт прост: замотанный с самого утра хилый лордик потеряет свою дотошную бдительность, а, следовательно, велик шанс того, что доклады в Королевскую Гавань станут менее подробными. Джендри отпустил доходягу, а тот теперь и рад был скрыться от него подальше. Задание Дорана уже плешь ему проело, но весь проклятый замок, да куда уж – весь Север, слаженно притворились, что никакой Яры тут и не бывало. Значит на то был приказ. А чьи ещё приказы, кроме королевского, могли так строго исполняться? По договорённости с Сансой, спрашивать у неё напрямую он не мог, а раз болтовни в Винтерфелле он до сих пор не дождался, то логичным шагом было расширить территорию поисков. «Сиру Галбарту Баратеону Дорогой сын, в полном ли ты здравии? Как дела дома? Нет ли проблем с лордами?  В Винтерфелле все нормально. Королева радушно приняла нас.  Хочу расквартировать часть нашего торгового флота в Белой Гавани. Сперва корабля два. Планирую договориться с лордом Мандерли. Напишу об этом позже. Да хранят тебя Семеро. Твой отец» Когда Джендри отправил письмо и вернулся с воронятни, Лоллистоун опять торчал в кабинете. Едва завидев его макушку, Джендри развернулся обратно к лестнице, но секретарь уже услышал гулкие шаги и окликнул его. Значит, по работе. – Милорд Джендри! – Лоллистоун в три шага преодолел пространство от входа в кабинет до лестницы. – Из канцелярии королевы Сансы. Приглашение. Вам.  Джендри развернул конверт. Санса вполне официально приглашала его на ужин. Будут ли ещё гости? Джендри очень надеялся, что нет. Гостей, кроме него, и вправду не оказалось. Фрейлины, пажи, гвардейцы – часть каждодневного сансиного окружения, их, пожалуй, гостями и не назовёшь. Это Джендри у них в гостях. Но если раньше он добродушно улыбался каждому и не воспринимал их ответные улыбки, в случае фрейлин, или настороженные, в случае гвардейцев, выражения лиц, с подозрением, то сейчас всё обернулось иначе. «Догадываются ли они? – завертелись, как ржавые жернова, непрошеные тревоги. – Обо мне? Или о Сансе? О нас обоих? О том, что мы делали вчера?» Санса не была вдовствующей леди или эссоской дворянкой, раскрытие интрижек с которыми ничем не грозило Джендри в прошлом. Нет, узнай кто о них, и можно будет прощаться не только с редкими встречами, но и с должностью, а если кому станет известно и о прошлом их заговоре, как бы не лишиться и головы. Нет, он должен лучше держать себя в руках и язык за зубами, ведь потерять свою жизнь и авторитет сейчас, значило перечеркнуть всё, чего он и Штормовые Земли достигли за последние месяцы. – Не жестковато ли мясо, милорд? – голос Сансы отвлёк Джендри от раздумий и собственной тарелки. – Повар уверял, что кабанина запекалась в меду сутки. – Не жесткое. Очень вкусно. Зачем она его позвала? А зачем он пришёл? Невесёлые мысли Джендри заводили его в сторону, в которую он идти не хотел. Сутки назад, когда этот проклятый кабан на его тарелке только отправился в печь, Джендри был в раю внимания и объятий Сансы, и думать не смел о том, что они делают и какие у этого могут быть последствия. А теперь до него вдруг дошло. Седьмое пекло, он всё это время преследовал свои нездоровые желания, да и хватило наглости завлечь эту красивую женщину, которая столько страдала, в непроглядную темень. Нужно было ей всё рассказать. Предупредить и предотвратить их связь, пока он не погубил их обоих. – Лорд Джендри, – Санса отпила вина и промокнула губы салфеткой, и Джендри только сейчас обратил внимание, что она отослала пажей, служанок и фрейлину, прислуживающую ей за ужином, прочь из гостиной. Они остались вдвоём. – Надеюсь, ужин вам понравился несмотря на то, что вы едва ли распробовали каждое блюдо. – Всё было замечательно, ваша милость. – Вы прячетесь за своей немногословностью? Как всегда, Санса оказалась обезоруживающе точна. Но, к его облегчению, ответа от  Джендри не требовалось. Санса продолжила: – У меня есть к вам разговор.  Свечей в гостиной было меньше, чем в кабинете, и потому, поскольку ужин был назначен поздно и затянулся до часа летучей мыши, в тусклом их свете были видны только стол, с которого убрали все, кроме орехов и сушеных фруктов с парой кувшинов, и Санса, что сидела напротив. Её волосы были уложены так, что пряди свободно струились по спине и груди, и при малейшем движении своей хозяйки блестели и переливались, как жидкая медь. – Прежде всего я хочу извиниться за вчера. Я была непозволительно груба с вами, милорд. Джендри замер, всё ещё окутанный тяжестью на своей грешной душе, и старался не поднимать глаза на Сансу. Страх, что она прочтёт всё в его взгляде, сжал сердце цепкой холодной хваткой. – Мы говорили тогда, в первый раз, о том, что произойдёт, если я захочу вас ударить. И ваш вчерашний подарок стал для меня однозначным сигналом вашего принятия моих страхов. Принятия любой моей реакции… И, я позволила себе некоторую вольность. Боюсь, Джендри, я не до конца была с вами честна. Джендри наконец посмотрел на лицо Сансы. Сведённые брови, сжатые губы – ей было нелегко говорить. Труднее, чем рассказывать о Рамси. – Я правда с трудом выношу мужскую близость. Даже при мысли о касании кожа к коже мне бывает плохо. Это так. Но всё меняется, когда я думаю о том, как причиняю боль. Как заставляю унижаться, стоять на коленях и выполнять мои приказы. Мне нравится это… И мне тошно от себя. Я не рассказывала вам, думаю, вы поймете, почему. Я никогда не делала этого ни с кем и долгие годы я предпочитала оправдывать себя тем, что это месть мёртвому Рамси, которой нет начала и конца. Но вчера… я чуть не переступила грань, милорд. Как голодной собаке, наконец дорвавшейся до жертвы, мне захотелось укусить вас до крови. Он не верил своим ушам. – Джендри, вы стали мне дороги. Мы прошли путь доверия друг к другу, и, прошу вас верить мне, я уважаю вас слишком сильно для такого обращения. Я не могу так поступать с вами, и я не знаю, куда меня заведут эти мысли, если мы продолжим. – Получается, – решился заговорить Джендри, когда Санса закончила свою исповедь, – вы даёте мне шанс передумать и всё закончить. – Всё верно. – Любой из нас может прекратить эти встречи. Почему не закончите сами? Брови Сансы поползли вверх, но возмущение быстро сменилось любопытством. – Вы слушали меня? – Конечно. – Тогда сможете ответить на этот вопрос самостоятельно. – Боюсь, в силу своей ограниченности, истолковать неверно. – Ах, вот как! – Санса сощурила глаза. – Вы умело прикидываетесь дураком. – Виноват. Но всё же. – Всё же, – Санса забарабанила ногтями по столу, рассматривая тарелку с сушеными фруктами, – я не отказываюсь потому, что мне всё понравилось, милорд. Я получила то удовольствие, какое может получить женщина от близости с мужчиной. Мне понравилось касаться вас, пусть и грубо, и не бояться, что вы сделаете что-то вне моего контроля. Если можно было бы умереть прямо сейчас, Джендри бы незамедлительно воспользовался такой возможностью. Санса, для которой не хватило бы всех слов, что существовали в общем языке, чтобы описать все её достоинства, а Джендри был свято уверен, что даже то, что многие сочли бы в ней недостатком, тоже можно смело относить к достоинствам, Санса, королева, которой не будет равных ещё тысячи лет, говорит ему, бастарду, что ей понравилось прикасаться к нему. А он весь ужин сидел перед ней и трусливо боялся. – Я тоже не был с вами честен, ваша милость. Санса промолчала, но по тому, как она выпрямилась и сложила руки перед собой на столе, несложно было считать поднявшуюся настороженность и готовность слушать дальше. Что ж, лучше решиться и рассказать сейчас, чем сохранять неведение Сансы и дальше. Честность за честность, и будь что будет. Джендри вцепился вспотевшими пальцами в цепочку, стягивающую края камзола, и пальцы задвигались в такт его словам, перебирая звено за звеном. – Сразу прошу простить, если скажу то, что оскорбит ваш слух. Я уже говорил вам про Красную Ведьму Станниса. Про её пиявок. Вам стоит знать эту историю целиком. –Джендри выпил эля из кубка, язык во рту как нарочно слушался неохотно и то и дело прилипал к нёбу. – Я не был с женщинами до неё. И, когда она разделась, предлагая себя, а она была очень красивая, я чуть из штанов не выпрыгнул… Она привязала меня к ложу, но я и не думал, что что-то не так, я вообще не думал в тот момент, по правде. И всё было… ну, как это происходит у нормальных людей, пока она не достала этих склизких тварей. Вы спросили меня про шрамы. Так вот эти гадины оставили на мне три крестообразные раны. Прямо там, на мужском органе. И пока я рыдал и вопил от ужаса, её красные глаза смотрели на меня с такой жадностью и желанием… Кошмары о ней снились мне ещё не раз. О её красных глазах, о её теле, идеальном, покрытом моей кровью вперемешку с огромными пиявками. Думаю, это повлияло на то, что я расскажу вам дальше. Когда я вернулся в Гавань, случилось так, что приятели со Стальной улицы затащили меня в бордель. Наверное, звучит как оправдание перед вами, но я не хочу казаться тем, кем не являюсь. Семиконечная Звезда учит милосердию к блудницам, ведь вход в седьмые врата блаженства открыт им за все страдания, что выпадают на их земную долю… Да и моя мать зачла меня не с мужем, а значит перед ликом Семерых является блудницей. Я интересовался ими, но никогда не смел до того раза войти в дом удовольствий, боясь стать тем, кто причиняет им страдания, или, что ещё хуже, зачать какой-нибудь девушке нежеланное дитя. Так вот в итоге я всё равно оказался в борделе. Выбрал, как и все, глянувшуюся девицу. И у меня ничего не вышло, хоть я и не был пьян. Она принялась меня подбадривать, чего только не вытворяла, но итог один. Затем позже, уже в другом заведении, я понял, что было не так. Мне не хотелось быть главным, а совсем наоборот. Мне нравилось, когда меня таскали за волосы, били по щекам, ставили на колени и привязывали к кровати. Когда обзывали и смотрели, как на пустое место. – А ваша леди-жена? – спросила Санса, когда Джендри отпил еще эля, воспользовавшись паузой в его исповеди. – Она знала? – Клянусь, ни Доннела, ни любовницы, с которыми у меня были отношения уже после её смерти, не знали эту мою сторону. Попыток преодолеть свой страх перед той женщиной, перед её чёрным колдовством, я не делал. Она была мертва, а делать то, что она делала со мной, с кем-то другим... Я, как и вы, научился жить со своими демонами, может, Мелиссанра тут и не причём, и я просто такой, я не знаю. И сейчас, вероятно, стоит признаться ещё кое в чём. Моё предложение вам, в первую очередь было желанием помочь, но буду честен, что в глубине души я желал этого и для самого себя тоже. Мне приятно слышать, что я доставим вам радость вчера своей покорностью. Но должен и сказать, что не меньшую радость доставили мне вы. И если бы вы укусили меня, я был бы счастлив. Санса привстала, и Джендри подумал, что разговор окончен, но вместо того, что уйти, она подвинула кресло ближе. Так, что смогла дотянуться до ладони Джендри, сжимавшей кубок. Ладошка Сансы, чуть прохладная, накрыла чашу поверх медвежьей лапы Джендри и сжала, поднимая кубок вместе с его рукой. – Выходит, мы с вами очень похожи. – Вы не злитесь? Санса, не разжимая руки, поднесла чашу, за которую всё ещё держался Джендри, ко рту и отпила с другого её края. – Нет, милорд. Я рада, что вы сказали мне всё, как есть. Мне даже стало легче. Не от того, что вам пришлось пережить, не поймите превратно. Я сопереживаю вашей боли, как своей. Ответным движением Джендри поднёс эль ко рту и медленно высосал его остатки. Руки Санса не убрала. Её лицо, такое серьёзное, не давало прочитать эмоций, но, когда Джендри сделал глоток, её губы чуть приоткрылись на вдохе. Ей нравилось. – Весь ужин я боялся, что, если мы продолжим, я погублю вас и себя. – Мы с вами всё ещё в шатком положении, в шаге от скандала.  – Не хочу быть причиной, по которой о вас могут говорить плохо. Не хочу даже отбрасывать тень. – Люди всё равно будут говорить, милорд. Думаете, не говорят сейчас? Наверняка строят догадки о нашем разговоре. Но если раньше вы были в моём замке как гость, вернувший Брана домой, а затем, как человек, явившийся под покровом ночи без приглашения, то сейчас нам с вами будет куда проще. Вы посол. – Заместитель. – Да бросьте. Вы должностное лицо, каких сотни в этом замке. Я вижусь с ними постоянно, и порой наедине. Почему встречи так поздно? Потому что я слишком занята днём. А работать до позднего часа для меня не в новинку. Вероятно, как и для вас. – Вообще я никогда не работал допоздна. – Ну, значит начали, выбор у вас невелик. – Так вы уже всё обдумали. – Да. Но я не рассчитывала, что вы останетесь после моего признания. – Я склонялся к тому же мнению. Уголки её губ чуть приподнялись. Санса отпустила его руку, чтобы взять орешек из вазы. – Я же говорю, мы с вами похожи. Что до разговоров – не реагируйте. Если нужно, соврите что-нибудь правдоподобное. Я же не буду никак комментировать любые вопросы. Международные отношения – такая скользкая дорожка… – Тогда сегодня я просил вас о том, чтобы открыть торговую компанию Штормовых Земель в Белой Гавани. – И что же я ответила? – Вы очень сдержанны, ваша милость. Порекомендовали написать Мандерли напрямую.  – Вот как. Ну нет, всё было не так. Я обещала подумать и сообщить решение позже. – Что ж, – Джендри встал из-за стола и поклонился, – я буду ждать следующего приглашения.