Нравится то, что видишь, Поттер?

      Пейринг или персонажи: Гарри Поттер/Драко Малфой;       Рейтинг: PG-13;       Жанры и предупреждения: Восьмой курс, ER       Написано для Умной совы по запросу: "бородавка, пунш, Вингардиум Левиосса, возможно, Хэллоуин и школа"       С праздником!       Празднование Хэллоуина в этот раз происходило необычайно шумно: Большой зал буквально пестрел украшениями, тут и там слышались взрывы хохота, а костюмы учащихся походили на новогоднюю мерцающую гирлянду. Домовики постарались на славу, столы ломились от сладостей и угощений. Но самым грандиозным стал подарок Джорджа Уизли — огромная розовая пиньята в виде Долорес Амбридж. К ней даже выстроилась целая очередь: если высказать все накопившиеся обиды и горести и приложить Конфундусом, то количество конфет внутри увеличится! И с учетом раздувшегося пуза, в полночь, когда учащиеся разобьют пиньяту, Хогвартс утонет в сладостях. По крайней мере, так прикидывал на глаз Гарри Поттер, а, как известно, глазомер его ни разу не подводил.       Гарри отставил на стол пустой стаканчик из-под пунша и обернулся, ведя взглядом по толпе. В сентябре они долго беседовали с Минервой МакГонагалл, занявшей пост директора школы, о целесообразности проведения торжества и пришли к выводу, что шумный яркий праздник сейчас необходим всем учащимся. С мая школа словно погрузилась в негласный траур: тяжесть утраты грузом легла на плечи всех, кто помогал восстанавливать Хогвартс летом, всех, кто первого сентября вошел в Большой зал и непроизвольно пытался отыскать родные лица в толпе. В классах так и остались незанятыми места тех, чьи призраки теперь нашли пристанище в холодных каменных стенах школы. Гарри прекрасно знал, как тяжело возвращаться к нормальной жизни после трагедии, но он жил «на фронте» с одиннадцати лет, а для многих события последнего учебного года и той роковой майской ночи буквально раскололи жизнь пополам. Но им всем нужно было жить и двигаться дальше. Оживленный, сверкающий праздник, когда можно позволить себе шутки на грани фола, безумства, смех на грани истерики — вот что им всем сейчас было необходимо.       Глаза по привычке остановились на излюбленном силуэте: худом и высоком, облаченном в белый костюм — алая роза в петличке, запекшаяся кровь в правом уголке губ, красная радужка глаз. Вампир, Малфой, серьезно? Какая пошлость. Даже Панси подошла к выбору образа с большей фантазией: вырядилась в карикатурную ведьму — сгорбленную, с копной седых волос, длинным крючковатым носом и бороздами морщин на лице. В который раз смелость Паркинсон заставляла Поттера ухмыльнуться: что тогда в Большом Зале, где она честно озвучила мысли половины учащихся, что теперь — не побоявшись испортить свою красоту.       Гарри позволил себе немного полюбоваться этой парочкой, прежде чем двинуться в их сторону. Несколько раз его перехватывали в толпе, хватали за руки и пытались что-то втолковать под грохочущую музыку, из-за мигающих разноцветных всполохов света он то и дело терял Малфоя в праздничной суете. А когда до слизеринцев оставалось лишь несколько метров, заметил крутившуюся рядом с ними Ромильду. Черт. Гарри ускорился. После победы ее влюбленность перешла в настоящую манию преследования. И, кажется, пару дней назад она видела… лишнее.       Пришлось спешить, локтями пробивать себе дорогу, наступать танцующим на ноги и бурчать под нос извинения. Когда ему все же удалось протиснуться сквозь толпу, Вейн уже отходила от стола, но Поттер успел заметить, как блеснуло в зажатом кулаке стекло флакона. Может, она что-то подлила в стаканы слизеринцам? А может, ему показалось и она просто взяла несколько тыквенных кексов, а он становится параноиком?       — Эй, Поттер! — Малфой щелкнул пальцами перед его лицом, заставляя сфокусироваться. — Я знаю, что великолепно выгляжу, но дышать-то не забывай.       — Да ладно, мертвые герои нынче в почете, — протянула Панси, брезгливо кривя губы. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, но старалась держать привычную маску высокомерной суки.       — Сегодня нет никого в мире известнее неубиваемого Гарри Поттера. Разве что Мерлин.       — Боюсь, старине Мерлину придется потесниться. И вообще, приготовьтесь ближайший десяток лет читать в газетах о каждом моем шаге и чихе, — парировал тот, беззлобно ухмыляясь. Прошло всего пять месяцев, а он уже устал от количества внимания в свою сторону. Островом спокойствия оставались друзья и слизеринцы, которые все еще продолжали делать вид, что Поттер пыль на их ботинках. Хоть какая-то приятная стабильность.       — Как будто до этого было иначе, — дернул уголками губ Малфой, и они с Паркинсон приподняли стаканчики с пуншем, показывая, что будут пить в его честь. Инстинкты ловца сработали мгновенно: Поттер выкинул руку вперед, вцепляясь в пластик и сжимая его сильнее положенного. Малфой вскрикнул и отшатнулся, но поздно — по белоснежной рубашке расплылось алое пятно пряного пунша.       — У тебя совсем крыша поехала? — прошипел он, встряхивая влажными пальцами и переводя ошалелый взгляд с пятна на виновника происшествия.       Панси пялилась на гриффиндорца как на дебила в пятом поколении. Гарри же уставился на нее в ответ, понимая, что девушку остановить он не успел, и ее стакан пуст.       — У меня на лбу вырос рог? Чего вылупился? — нахмурилась она и перевела взгляд на Драко, мокрого и возмущенного отсутствием извинений. Гарри же медленно покачал головой, наблюдая за тем, как на лице Паркинсон одна за другой вскакивают уродливые бородавки. Малфой рядом застыл с гримасой отвращения и злобы. — Да что такое?       — У тебя… теперь очень правдоподобный костюм, — нашелся Поттер, натягивая улыбку. Но тут же получил шлепок по руке от Малфоя.       — Ты знал!       — Скорее предполагал.       — Ты поэтому? — Драко указал на пятно на животе. Гарри кивнул в ответ.       — Эй, сиамские близнецы по мозгам, да что случилось?       Драко резко развернулся к подруге, внимательно вгляделся в изуродованное лицо и припечатал:       — У тебя бородавки по всему лицу. Выглядишь отвратительно.       — Какого гриндилоу?       — Два слова: Ромильда Вейн, — подсказал Поттер и указал глазами в толпу, где стайка девчонок шушукалась, поглядывая в их сторону. Губы Паркинсон сжались в тугую белесую полоску, а глаза зло сощурились.       — Вот тварь кудрявая, — процедила она сквозь зубы, но тут же взяла себя в руки и ухмыльнулась. — Теперь я похожа на бабку, сожравшую Гензель и Гретель?       — Она их не… — начал Малфой, но Поттер пихнул его бедром. — Стопроцентное попадание в образ, Панс. Ты великолепна.       — Спасибо, дорогой. Зато ты выглядишь как молодой вампир, которого стошнило на себя кровью.       — После бурной вампирской попойки, — рассмеялся Гарри и взял Малфоя за руку, утягивая за собой сквозь толпу. — Мы скоро.       — Развлекайтесь, мальчики.       — И зачем ты притащил меня в туалет, Поттер? — вздохнул Драко, стоило тяжелой двери закрыться за спинами, отрезая от грохочущей в замке музыки. Гарри же недоуменно выгнул бровь.       — Нужно застирать пятно, если не хочешь попрощаться с рубашкой. Опять потом будешь ныть, что это единственный экземпляр, сшитый на заказ.       — Ты мне тогда половину пуговиц сорвал, варвар!       — Твои ноги на моих бедрах точно не возражали.       — Туше.       Малфой со стоном закатил глаза. Наверное, язвительность передавалась воздушно-капельным путем, потому что Поттер всегда был островат на язык, но после их близкого общения уже начинал переходить все грани.       — Ведешь себя как последний маггл, — брезгливо протянул он, вынимая из кармана палочку и магией убирая алое пятно с рубашки, придавая ей первозданный вид. Поттер сделал шаг вперед, останавливаясь вплотную и поглаживая пальцами место, где ткань только что была мокрой. — Скоро кроме любимых Экспеллиармуса и Левиоссы ни одного заклинания не вспомнишь.       — А ты не думал, что я просто хочу заставить тебя снять рубашку?       — А рот тебе зачем?       — Чтобы целовать тебя.       Скулы Драко тут же вспыхнули розовым, а губы растянулись в глупой улыбке. Он склонил голову вбок, посмотрел в зеленые глаза долгим томным взглядом и прошептал:       — Тогда чего ты ждешь?       Поттер заулыбался и притянул его к себе за шею.