"Калигула" или короткие истории о наемниках

      Стоит посадить семя, и оно обязательно прорастет. Пробьется сквозь толщу вопросов, сомнений, но все же найдет свой путь наружу.       Адам впервые «видел» подобное. Впервые столкнулся с, как ему казалось, пророщенным семенем в чужом сознании, оставленным нарочно и так ловко, что едва ли его носитель заметил изменения в течении своих мыслей. Все вплелось гладко, без ненужного форсирования, чтобы не вызвать случайного отторжения.       Сима – мальчишка, ставший достаточно близким другом для Гулы, практически не помнил свою жизнь до того, как попал к некому хозяину в руки. Страх достаточно быстро перерос в болезненную привязанность, от которой не удавалось избавиться до сих пор. И Сима страдал от этого, каждый раз закрывался в себе, стоило коснуться оной щекотливой темы. Но все же, преодолевая собственные страхи и сомнительные привязанности, Леманн пришел к Адаму с просьбой о помощи. Он хотел вспомнить свою прежнюю жизнь до того, как его сломали.       Именно с решения Симы начались их регулярные встречи, когда мальчишка не по возрасту, а разуму, прибегал в комнату Адама. Авель давно прекратил реагировать на тощего паренька, особенно, когда тот тянулся погладить зверя. Мантикора не чувствовал никакой угрозы, потому иной раз даже не открывал свои три пары глаз – ленился.       Копаться в чужих воспоминаниях оказалось до зубного скрежета больно: один сеанс выворачивал душу младшему Остхоффу, оставляя после себя мерзкое послевкусие. Вся жизнь паренька – насилие, возведенное в истинный культ. Хозяин не щадил его, измывался с упорством, достойным лучшего применения. Но даже несмотря на всю причиненную боль, Сима любил того самого человека, в руках которого была его жизнь. Словно собака, радующаяся всего лишь наличию человека рядом, готовая ради него на все и даже чуточку больше.       Он ведь и впрямь напоминал щенка: несмышленого, отчаянно жаждущего внимания и одобрения, тянущегося к тому, кто был рядом. А большую часть времени рядом находился чертов садист, считавший забавным мучить «питомца».       Сима только-только ушел, устав ничуть не меньше, чем и сам Адам. Устроившись рядом с Авелем – грозным и крупным представителем мутировавших зверей – он задумчиво перебирал гриву. И именно в таком состоянии его и застал Рокс, пришедший сообщить, что маркиз задерживается. Снова встреча с Тома, которого Гидеон мечтал вздернуть на ближайшем столбе, чтобы избавиться хотя бы от одного раздражающего фактора. Его можно понять: Тома угрожал безопасности их странной, но все же семьи.       – Ты не мог бы задержаться? Мне нужно кое-что уточнить, разложить, как вы говорите, по полочкам.       Адам, прежде никогда не проявлявший особого рвения общаться, откровенно удивил Кристофера. Последний прикрыл за собой дверь, подпирая ее спиной – так, на всякий случай, чтобы никто не мешал.       – Как думаешь, можно ли кому-то внушить что-то так, что человек поверив в это, будет всячески защищать подобную «истину»?       – Интересный вопрос, – мужчина хмыкнул, скрещивая руки на груди. – В новом Деймосе для этого используют целый отряд проповедников, которые каждый день вещают о необходимости системы, ИИ, всех прелестей современного мира. Эта идея закладывается с самого детства, регулярно транслируется на всех каналах. Как можно не доверять тому, что ты видишь и слышишь каждый день? Повторенная бесконечное количество раз идея становится истиной, отклонение от которой может вызвать настоящий ужас.       – Значит, Сима мог заполучить это семя от них?       – Какое, нахрен, семя?       – Идея безграничной преданности одному человеку.       – Не знаю. Все возможно. Сила слова – она такая. Хрен проигнорируешь.       – И все же кое-что меня смущает.       Рокс оттолкнулся от двери, прошел к Адаму, устраиваясь подле него, не спрашивая на то разрешения. Что-то подсказывало наемнику, что разговор мог затянуться.       – Что? Давай уже, выкладывай все на чистоту.       – Многие его воспоминания, эмоции цепляются за совершенно противоестественную привязанность к хозяину. Но эта мысль о верной службе… я не увидел, чтобы кто-то говорил ему нечто подобное. С ним вообще редко разговаривали. После периода допросов настало время лабораторных опытов, частью которых он стал без согласия. Он все это помнит, но отследить момент возникновения идеи привязанности…       – Так может она там появилась извне? Кто-нибудь такой же ловкий, как ты, да подкинул ее между делом.       Адам заулыбался, радуясь, что наемник уловил ход его мыслей.       – Я хочу показать тебе это. Возможно, в поисках клочков воспоминаний я что-то пропустил. Не против?       Не успел Кристофер толком обдумать весьма сомнительное предложение, как почувствовал прикосновение чуть влажных пальцев к виску. А потом… потом чужие воспоминания захлестнули с такой силой, что Рокс сжал кулаки. Позже он обязательно выскажет все Адаму, что думает насчет подобных фокусов.       Вскоре картины прекратили хаотично мелькать, упорядочиваясь и выстраиваясь в логически верную цепочку. Вот Сима только-только попался. Запуганный, загнанный в угол зверек. Когда несчастный возвращался в новый Деймос, он и предположить не мог, чем все обернется. Недооценил ненависть искусственного интеллекта к неучтенным единицам.       Допросная – не самое приятное место с заляпанными стенами и бетонным полом в сомнительных разводах. Бледное, мертвенное освещение не предавало привлекательности, наоборот, усугубляло положение. Место, от которого становилось не по себе, стоило переступить порог и услышать, как за спиной гулко закрылась тяжелая металлическая дверь. Эта омерзительная и совершенно неподходящая для возвращения к старой жизни комната не внушала доверия. Особенно мальчишке, по глупости своей захотевшему домой. Позже Сима не раз пожалел о своем решении.       Не сразу, но к нему явился палач, которому не требовалось особого повода, чтобы переступить грань. Этому клирику нравилось мучить людей, доводить до отчаяния, выжимая все соки по капле. В новом прекрасном мире он – легенда, пример для подражания и на голову отбитый психопат.       Люцифер Лоуренс, клирик ранга «Альфа», любимчик системы, который верой и правдой служил Ее Величеству, не колеблясь ни минуты. Его бездушные глаза – последнее, что хотелось бы лицезреть перед смертью. Адам уловил обратную связь от Рокса, но не прервал погружения, оставляя вопросы на потом – успеется.       Лоуренс пользовался не только телескопической дубинкой, которую часто прихватывал из офиса своего супериора, но и его боевыми перчатками. В действительности ему было совершенно безразлично, что скажет задержанный, клирик спускал пар, избавлялся от удушающего недовольства. Что-то явно подпортило ему настроение, но вряд ли бы Лоуренс стал озвучивать причины – не положено.       Без какого-либо изящества, Люцифер выбивал дух из нарушителя, забившегося в угол и сплевывающего кровь. Сима боялся и ненавидел своего мучителя. Все те дни, что он приходил. Каждую встречу, которая могла стать последней. Кажется, в какой-то момент он даже молился о прекращении мук. И вот оно! Исполнение желания. Так могло показаться на первый взгляд. Из мрачной, пропахшей кровью и потом допросной, его перевезли в лабораторию. Почему его оставили в живых? Сима, конечно, не знал, но до последнего верил, что все закончится хорошо. Бедолага.       Рядом с ним было много людей. Конечно больше всего врачей, щеголявших в белых халатах, которые с притворной улыбкой каждый день что-то кололи. Ему бы воспротивиться, но не хватало сил. Даже на то, чтобы пошевелиться лишний раз и не потерять тут же сознание. Потому, лишь потому он смиренно терпел.       Впрочем, в этом едва различимом потоке лиц одно из них выбивалось из общего ряда. Светлые глаза этого человека смотрели в самую душу, вызывая целый ворох странных, пугающих ощущений. Он не надевал халат, не носил перчаток, слащаво улыбался и разговаривал так тягуче приторно, что Сима не замечал, как проваливался в темноту. Можно было бы все списать на действие бесконечного количества инъекций, вот только Адам сомневался в подобной причине происходящего. Что-то в этом человеке настораживало даже через призму чужих воспоминаний. Будь он в тот момент рядом, то напал бы первым. Бить на опережение – этому научил Гидеон, который теперь не спешил возвращаться домой. Кажется, Остхофф-младший переживал и даже чуточку боялся за отца. Но не отвлекаться! Глубже, дальше, демонстрируя меняющееся сознание Симы. Ненависть без должного усилия со стороны клирика перерастала в обожание, зацикленное на одном образе. И это при том, что Лоуренс не навещал задержанного, ни разу не пришел к нему.       Адам выдохся. Образы пропали, рука соскользнула с чужого виска вниз. Возможно, он бы упал ничком, но Рокс вовремя придержал за плечо.       – Не падаем.       Поднявшись с пола и подняв следом Остхоффа-младшего, наемник уложил его на кровать и сел рядом.       – Мда, не повезло мальчишке, но…       – Тебе пора уходить, да? Супербиа же ждет.       Кристофер хмыкнул, не удержавшись и даже закатывая глаза. Вероятно, стоило напомнить, что не хорошо без разрешения читать чужие мысли.       – Подождет. Заведется посильнее. Так даже лучше, я бы даже сказал – интереснее. Но я хотел сказать, что он еще легко отделался, наш Сима. Покалеченный, не без этого, – мужчина поднял руку, призывая своего собеседника не перебивать и дать закончить, – зато живой. Лоуренс редко оставляет кого-то в живых – не в его характере и привычках. Вот ведь гадость. Никогда не думал, что кто-то такой может оказаться хозяином Симы.       Казалось бы, за три года можно было и узнать имя человека, которого Леманн безгранично любил, но он не смел называть его. Только «хозяин», вбитое в него с особой жестокостью.       – Все это осложняет положение. Если честно, сомневаюсь, что он сам выбрал парнишку в качестве живой игрушки – не с его брезгливостью. Значит, это было решение системы. И тогда действительно есть вероятность, что все эти чувства ему навязали. Ну, или как ты выразился, прорастили в нем.       – Ты знал этого Лоуренса?       – Да так, пересекались по работе. Наш капитан сделал ему замечание из-за перчаток, мол, что за неуважение – не снял их, приветствуя старшего по званию. Подошел к Лоуренсу, попытался снять силой, за что Люцифер сломал капитану челюсть. На глазах у всех. То есть, как понимаешь, свидетелей было два отряда. Но Лоуренс избежал наказания, против него даже не стали организовывать какое-либо разбирательство. Система просто проигнорировала его выходку. Зато наказала нашего капитана, отправив на утилизацию. Вероятно, чтобы никому не было повадно трогать любимчика системы. С ним боялись работать и свои, – Кристофер не сдержал смешка, рвавшегося наружу. – И все же признаюсь честно и откровенно: Люцифер отлично знает свое дело. И ни одна жертва на моей памяти не смогла от него уйти.       – Ты восхищаешься им?       – Что, так заметно? Он для многих клириков был примером того, к чему нужно стремиться. И я даже пытался дотянуть до его уровня. Кстати, кстати, кстати! В то время у него вроде как был друг. Единственный, к кому он иногда прислушивался. Кажется… Бредли Йондж, да.       – Бредли?.. – глаза заблестели, взгляд оживился.       Говори он с кем-то другим, возможно, подобная чересчур яркая реакция осталось бы без внимания, но Рокс все заметил. Благо, не стал заостряться на подобном. Пока стоило понаблюдать. Для начала.       – Но потом его друг сбежал. Предполагаю, что наш молчаливый знакомец в «Скорпионах» и есть тот самый друг. По крайней мере, похож на него, а я не верю в совпадения. И все же… хах, как забавно-то вышло: сами того не ведая, мы приютили питомца самого опасного законника нового Деймоса. Об этом стоит обязательно сообщить маркизу. Как и о том, что личность Симы, возможно, сформирована с корректировками телепата.       – Я еще не уверен на все сто процентов в данном выводе.       – А я бы не стал сомневаться в этом. Послушай, Адам, – широкая ладонь легла на плечо Остхоффа-младшего, сжимая. – Если ты хочешь помочь мальчишке, то нужно все полностью проверить, убедиться, что с данной проблемой что-то возможно сделать. Кстати, а как насчет того, чтобы вырвать оную дрянь?       – Не уверен, что это разумный вариант, Крис. Подобное может разрушить ту личность, которую мы сейчас знаем. И неизвестно, что получим на выходе. Возможно, неуправляемую машину для убийств, возможно, забитого хлюпика. А может вообще превратится в овощеподобное нечто. Это семя… оно слишком глубоко проросло, его корни опутали все. Оно стало его неотъемлемой частью.       Оба замолчали, пытаясь переварить полученную информацию. Признаться честно, во всем этом было мало радостного, а возможные варианты решения проблемы казались слишком неясными.       За дверью послышался стук каблуков, где-то внизу – отборная брань солдата и звук разбившейся посуды. Жизнь продолжала идти своим чередом, несмотря на чужие тревоги. За темным окном тихо шелестело знамя, как и во всех остальных комнатах штаба. Особая метка «Калигулы», бросавшаяся в глаза издалека и предупреждающая о том, кто здесь расположился. Хороший способ отпугнуть непрошеных гостей и безрассудных воришек.       – Пойду-ка я, Адам. Тебе нужно отдохнуть и восстановить силы. Я кого-нибудь пришлю с ужином. На обоих, – поспешил добавить Рокс, увидев, как Авель, до того вроде бы дремавший, поднял морду. – О Симе же поговорим, когда придет маркиз. В конце концов, последнее слово все равно будет за ним.       Юноша кивнул, соглашаясь со всем сказанным. А что еще он мог добавить? Собственно, ничего толкового.       – Отдыхай.       Кристофер оглянулся у самой двери, чтобы стать свидетелем наглости зверя, поднявшегося в чужую кровать, стоило мужчине освободить место. Хах, даже Авель признавал его – такого похоже на своего отца. Усмехнувшись напоследок, Рокс наконец-то вышел.       Авель боднул юношу косматой мордой в плечо, требуя новых ласк. Раз уж хозяина не было рядом, он бессовестно использовал того, кому доверял. С его рук зверь даже ел – разве можно после такого не ответить взаимностью? Со вздохом, прозвучавшим слишком громко, Остхофф-младший повалился на подушку так, чтобы было удобно запустить пальцы в густую гриву.       Там, за окном, тени становились гуще, звуки тонули в гуле включившейся вентиляции. Лампа справа от окна моргнула в последний раз и погасла.       – И что теперь делать с этим пророщенным семенем? Как помочь мальчишке, не знающему истины? Как уберечь от ненужной боли, которой и так было достаточно в его жизни?       Слишком много вопросов и ни одного ответа. Да и отвечать было некому. Где-то в других комнатах смеялись, ругались, кто-то, возможно, дрался – каждый жил своей жизнью, не желая обременять себя излишними трагедиями. Не в эту ночь. Три пары глаз внимательно следили еще несколько минут, но даже зверь устал и позволил себе вздремнуть.       Семья они или нет – неважно, если каждый считал другого братом и готов был сражаться до последнего. Жаль, что в оном мало толку в решении этой задачи: все равно всемогущих среди них не было, чтобы легко и по щелчку пальцев разобраться со всеми проблемами каждого, кто оказался частью группировки. Их ожидал долгий путь с неизвестным финалом. И хотелось верить, что удастся во всем разобраться с минимальными потерями. Оставалось надеяться на это.