Изменённые принципы

      Раннее утро. Сквозь полупрозрачные шторы вовсю заливало комнату солнце. Оно бесцеремонно заглядывало в лицо сонной девушке, раздражая её яркими лучами и заставляя жмуриться. Та лишь невнятно пробормотала пару грубых слов в адрес «игривых» зайчиков, недовольно отвернулась к стене и попыталась вернуться в объятия сна, поджав искусанные губы. ​К её сожалению, покой длился недолго: спустя пять минут тишину разорвала резкая трель будильника, доводя раздражение девушки до точки кипения.       ​— Чёрт... Какой гений придумал ставить пары к восьми утра? — Влада рывком поднялась с кровати, нащупывая телефон на тумбочке. С тихим триумфом выключив звук, она тяжело вздохнула. ​Всю ночь двадцатидвухлетняя студентка работала над проектом, от которого зависела её судьба в престижном университете. К счастью, она успела закончить работу и даже урвать пару часов сна, что само по себе было чудом. Влада устало провела рукой по длинным светло-русым волосам, протирая молочно-карие глаза. Встав с постели, она сладко потянулась и медленным, чуть шатким шагом направилась в ванную. ​Закончив с утренними процедурами, Влада подошла к платяному шкафу. Выбор пал на классику: чёрная футболка, строгие брюки и контрастный белый пиджак. Сбросив пижаму, она на мгновение замерла, проведя ладонями по изгибам талии. Природа наградила её эффектной внешностью и точёной фигурой, что в последнее время обеспечивало ей избыток мужского внимания. Однако Влада была не из робкого десятка. Она хладнокровно выстраивала дистанцию между собой и ухажёрами, предпочитая гордое одиночество. В её приоритетах значились карьера и диплом, а чувства могли и подождать. ​Накинув рюкзак, Влада вышла из квартиры. На улице стоял непривычно тёплый для октября день. Яркое солнце припекало, обещая приятную прогулку, и девушка невольно улыбнулась, пряча руки в карманы белого пиджака.       ​— «М-да, только вышла, а уже хочу обратно. Сейчас бы лечь и спать несколько дней напролёт...» — мечтала она, закусив губу. ​Погружённая в свои мысли, Влада не замечала ничего вокруг. Она не слышала криков прохожих, которые отчаянно пытались её предупредить, не видела стремительно приближающуюся угрозу. Оглушительный удар выбил воздух из лёгких. Тело отлетело на несколько метров и безжизненно рухнуло на асфальт.       ​— «Что... что случилось?» — в голове вспыхнула паника. Влада попыталась повернуть голову, но затылок прошило такой острой болью, что она лишь слабо замычала. Руки не слушались, тело будто превратилось в чужой, парализованный кусок камня. Зрение затянуло мутной пеленой, голоса людей вокруг стали затихать, превращаясь в неразборчивый гул. В глазах окончательно потемнело, и Влада провалилась в бездонную, бесцветную пустоту.

«Пробуждение Ады»

      ​— «Ох, чёрт... как же раскалывается голова», — мысленно застонала девушка, с трудом разлепляя веки. Над ней склонился мутный силуэт. Влада почувствовала мягкое, почти невесомое поглаживание по волосам. По телу ударил разряд тока — она ошарашенно подскочила, забиваясь в угол кровати и тяжело дыша. ​Перед ней сидел растерянный юноша. Влада, поджав колени к груди, несколько минут сверлила его недоуменным взглядом, отчего парень заметно смутился.       ​— Эм... Ада? Ты в порядке? Ты так кричала во сне, — он неловко почесал затылок, обеспокоенно вглядываясь в её лицо. ​Влада приподняла бровь, медленно сползая с кровати.       — «Не поняла... Кто это? И почему он отрезал от моего имени две первые буквы?» — лихорадочно соображала она, пока взгляд не упал на зеркало. ​Сердце пропустило удар. Из зазеркалья на неё смотрела маленькая девочка с угольно-чёрными волосами и необычными, тёмно-красными глазами с характерным «кошачьим» разрезом. Бледная, словно мрамор, кожа и крошечная родинка у правого глаза. Девочка резко выдохнула и обернулась к парню, стараясь придать голосу уверенности:       — Да... всё хорошо. Не переживай. Дай мне переодеться, и я спущусь. ​Как только дверь за «братом» закрылась, Влада вцепилась пальцами в волосы, пытаясь осознать масштаб катастрофы.       — «Судя по всему, я погибла. И эта девочка тоже. Реинкарнация? Второй шанс?» ​Она принялась мерить комнату шагами, пока на тумбочке не заметила неприметный чёрный блокнот. Схватив его, она открыла последнюю страницу.

​«Здравствуй, мой дневник. Меня зовут Ада Уэно, мне 11 лет. У меня есть старший брат Каору. Я люблю Каору — он единственный, кто обо мне заботится. У меня есть мачеха, Риоко. она мила со мной и пытается защищать от отца, но это бесполезно. всё это бесполезно. Отец считает меня "слабым звеном", заставляя изучать боевые искусства и владеть оружием. Он говорит, что дочь мафиози не может быть ошибкой. Я больше не могу. Сегодня я заберу таблетки из его кабинета. Так будет лучше. Я устала».

​Влада хмуро усмехнулась, вырывая лист из блокнота и сминая его в кулаке.       — «Значит, дочь мафиози-самоубийца? Ну что ж, Ада, покойся с миром. Твой папаша ещё попляшет — теперь у него начнётся по-настоящему "сладкая" жизнь». ​Ада, теперь уже полноправная хозяйка тела, решительно подошла к шкафу. Вкус у прежней владелицы был и впрямь неплох: бордовое платье с открытыми плечами, плотные защитные шорты и тёмные колготки. Застегнув на шее чёрный чокер, девочка вышла из комнаты. ​Спускаясь по лестнице, она услышала на кухне голоса. Один принадлежал Каору, но второй показался ей странно знакомым. Она буквально спрыгнула с последних ступенек и влетела в дверной проём.       ​— Каору! Я... эм... — Ада замерла. На кухне, прислонившись к столу, стоял Шиничиро Сано. Для Влады это был персонаж со страниц манги, легенда, но для прежней владелицы тела он был старым другом семьи и верным спутником её брата.       ​— «Да вы шутите... — Ада нервно закусила губу, чувствуя, как внутри всё похолодело. — "Токийские мстители"? Передо мной реально стоит Шиничиро?!» ​Она замерла в дверях, и на мгновение её взгляд стал слишком тяжёлым, слишком осознанным для одиннадцатилетней девочки. Шиничиро, собиравшийся по привычке отвесить какую-нибудь шутку, вдруг осекся. Его пристальный, изучающий взгляд буквально впился в Аду. ​Он знал эту девочку с пелёнок. Знал её тихую печаль, её привычку прятаться за спину Каору и её робкую улыбку. Но сейчас перед ним стоял кто-то другой. В осанке, в том, как она держит подбородок, появилось нечто стальное, холодное... и бесконечно усталое.