Изменённые принципы

      Ночь окончательно вступила в свои права, и за панорамными окнами особняка Уэно зажглись лишь редкие огни садовых фонарей. Старшие, обменявшись понимающими взглядами, решили, что лимит «ночного хаоса» исчерпан.       — Всё, мелкие, финишная прямая, — скомандовал Шиничиро, затушив последнюю сигарету.       — Если Каору не уложит вас сейчас, я сам начну раздавать подзатыльники за нарушение режима. Дети предсказуемо заныли. Майки пытался торговаться еще на «хотя бы один раунд», а Сенджу клялась, что сна нет ни в одном глазу, но в итоге авторитет старших победил. Каору, по-хозяйски распоряжаясь пространством, повел Майки, Баджи и Харучиё в просторную гостевую спальню с тремя кроватями, попутно обещая придушить каждого, кто затеет бой подушками. Шиничиро он пристроил в соседней уютной комнате с видом на сад. Девочки же гурьбой отправились в комнату Ады.       — Сейчас подберем вам что-нибудь, — Ада распахнула дверцы огромного шкафа, извлекая оттуда несколько комплектов мягких шелковых и хлопковых пижам. Сенджу и Эмма быстро перехватили одежду и начали переодеваться, не переставая бурно обсуждать сегодняшние поцелуи в парке и то, как смешно покраснел Шин. Ада, поддерживая диалог и посмеиваясь над их комментариями, стянула через голову ту самую футболку с котом и бросила её на кровать, собираясь натянуть верх от пижамы.       — Ого, Ада! — Сенджу замерла с одной штаниной в руке, восхищенно присвистнув.       — Ничего себе... У тебя уже так красиво формируется фигура! Видно, что спарринги даром не проходят, спина как у настоящей модели-воительницы. Эмма обернулась, собираясь поддакнуть, как вдруг дверь в комнату распахнулась с оглушительным грохотом, ударившись о стопор.       — Я забыл свою зарядку у вас в... — Манджиро влетел в комнату на полном ходу, но его крик оборвался на полуслове. Он застыл в проеме, словно наткнулся на невидимую стену. Ада стояла к нему спиной, не успев прикрыться. Его глаза, расширенные от неожиданности, бесстыдно и завороженно проскользнули по плавным линиям её обнаженной спины, по лопаткам и тонкой талии. В комнате повисла звенящая, почти осязаемая тишина.

Секунда. Две.

Лицо Сано из бледного мгновенно превратилось в ярко-пунцовое, до самых кончиков ушей. Он открыл рот, но вместо слов издал лишь какой-то невнятный звук, похожий на сдавленный писк.       — Ты что, совсем страх потерял?! — первой опомнилась Сенджу, запуская в него первой попавшейся подушкой.       — Выйди вон, идиот! — завизжала Эмма, бросаясь к двери. Майки, всё еще пребывая в глубочайшем шоке и смущении, не успел даже оправдаться. Эмма с силой толкнула его в грудь и с грохотом захлопнула дверь прямо перед его носом, провернув замок.       Ада, сохраняя удивительное для ребёнка спокойствие, в то время как внутри неё едва сдерживался смех от выражения лица «будущего главы Тосвы». Она наконец натянула пижаму.       — Кажется, теперь он точно не уснет, — хмыкнула Ада, поправляя воротник.       — Да он просто придурок! — возмущалась Сенджу, хотя в её глазах прыгали ехидные искорки.       — Видала, как у него глаза из орбит вылезли? Кажется, наша «кошка» только что сломала Манджиро без единого удара.       За дверью послышался глухой удар — видимо, Манджиро в состоянии полного аута врезался в стену коридора. Затем донеслись его поспешные, спотыкающиеся шаги, которые стремительно удалялись в сторону мужской спальни.       — Нет, вы видели?! Видели его лицо?! — Сенджу буквально повалилась на кровать Ады, задыхаясь от хохота.       — Он выглядел так, будто увидел привидение, причём очень симпатичное привидение! Эмма, всё ещё тяжело дыша от праведного гнева, прислонилась спиной к закрытой двери.       — Придурок... Чистокровный Сано, никакой выдержки, — проворчала она, но уголки её губ предательски дрогнули. Она посмотрела на Аду, которая совершенно невозмутимо застегивала пуговицы пижамы.       — Ада, ты почему такая спокойная? Тебя только что увидел полуголой будущий "главарь" всея Токио! Ада слегка повернула голову, бросив взгляд в зеркало. Она иронично приподняла бровь, закатывая глаза.       — А что мне делать? — Ада пожала плечами, усаживаясь на край кровати.       — Бегать по комнате с визгами? Он сам виноват, что входит без стука. Думаю, Каору популярно объяснит ему правила приличия, если он заикнётся об этом.

***

      В гостевой комнате Майки буквально влетел внутрь, едва не снеся Баджи, который как раз расстилал футон. Манджиро рухнул на свою кровать лицом в подушку и издал долгий, приглушённый стон.       — Эй, Майки, ты чего? Зарядку не нашёл или привидение в туалете встретил? — Баджи подозрительно прищурился, глядя на пунцовые уши друга. Харучиё, который в это время аккуратно складывал свою одежду, замер и внимательно посмотрел на лидера.       — У него лицо такого цвета, будто его макнули в чан с острым соусом, — заметил Хару спокойным тоном. — Что случилось? Майки приподнял голову от подушки. Его взгляд был расфокусированным, а перед глазами всё ещё стоял образ — тонкие линии лопаток, нежная кожа и то, как Ада даже не обернулась, сохраняя ледяное спокойствие. Это спокойствие пугало и восхищало его одновременно.       — Я... я зашёл не в ту дверь, — выдавил он, снова пряча лицо.       — О-о-о... — Баджи многозначительно протянул, и на его лице расплылась чеширская ухмылка.       — Не в ту дверь, говоришь? В комнату девочек занесло? Ну, Майки, поздравляю, ты официально стал извращенцем.       — Заткнись, Кейске! — Майки запустил в него тапком, но без привычной ярости. В голове у него царил полнейший хаос. В животе снова стянулся тот самый узел, что и вчера ночью. Только теперь к нему добавилось странное чувство ответственности и... вины? Нет, это было что-то другое. Он чувствовал, что теперь между ними есть какая-то тайна, о которой Каору лучше никогда не знать.       — Если ты хоть слово вякнешь Каору или Шину... — Манджиро сел на кровати, пытаясь вернуть себе грозный вид, хотя красные щеки всё портили. — Я заставлю тебя съесть твой шампунь. Баджи только расхохотался, заваливаясь на свой футон. Харучиё же молча отвернулся к стене, но его пальцы нервно сжали край одеяла. Этой ночью в особняке Уэно долго не гас свет в обеих комнатах. Девочки шептались о мальчиках и планах на лето, а Майки лежал, глядя в потолок, и впервые в жизни не мог уснуть не из-за предвкушения драки, а из-за того, что образ одной черноволосой девчонки никак не желал покидать его мысли.

***

      Глубокая ночь окутала особняк Уэно тяжелым бархатом. В доме воцарилась та абсолютная тишина, в которой слышен даже шорох оседающей пыли. Но разум Ады был далек от покоя. «Ей снился город, который она когда-то называла домом. Холодный дождь бил по стеклам кафе, а напротив неё сидел человек, чье лицо теперь казалось размытым пятном. Но его голос... голос она помнила отчетливо. Холодный, расчетливый, лишенный даже капли того тепла, в которое она верила годами.       — Ты была лишь удобным вариантом, Влада, — бросил он, не глядя ей в глаза.       — Не строй иллюзий. Любовь — это сказка для тех, у кого нет амбиций. Сон превратился в калейдоскоп боли: вид его спины, уходящей в туман, осознание того, что её предали те, кому она доверяла больше всего, и ледяная пустота в груди, которая тогда, в той жизни, казалась бесконечной. Предательство жгло изнутри, заставляя задыхаться от невидимых слез.» Ада резко распахнула глаза. Дыхание было рваным, лоб покрылся испариной.       Она несколько секунд тупо смотрела в потолок, не понимая, где находится, пока реальность особняка Уэно не вытеснила кошмар. Рядом, на широкой кровати, Эмма и Сенджу спали вповалку, трогательно обняв друг друга. Их мерное, сладкое посапывание немного заземлило Аду. Она присела на край кровати, тяжело выдохнула и потерла переносицу.       «Опять это...», — подумала она, чувствуя во рту неприятную сухость.       В гостевой спальне мальчиков ситуация была иной. Баджи спал в своей излюбленной манере — поперек кровати, громко храпя на всю комнату. Харучиё лежал неподвижно, как статуя, не издавая ни единого звука. Майки в очередной раз нахмурился во сне, поворочался и снова открыл глаза. Он тихо, сквозь зубы, выругался. Сон не шел. Без своей старой, застиранной простыни, к которой он привык с младенчества, уснуть на новом месте оказалось непосильной задачей. Он осторожно, чтобы не разбудить друзей, поднялся, накинул футболку и вышел в коридор. В доме было темно. Манджиро принципиально не стал включать свет — он ориентировался в пространстве как хищник, привыкший к ночи. Ему просто нужно было выпить воды, чтобы унять этот странный жар в груди.       Ада бесшумно скользнула из своей комнаты. Ей нужно было освежиться, смыть с себя липкое послевкусие сна. Она спустилась на первый этаж, ступая босыми ногами по прохладному мрамору. На кухне царил полумрак, разбавляемый лишь лунным светом из окна. Ада подошла к холодильнику, как вдруг в углу шевельнулась тень. Она вздрогнула, сердце испуганно ухнуло вниз.       — Черт... — выдохнула она, отпрянув.       — Тише, это всего лишь я, — раздался шепот Майки. Он стоял у кухонного острова со стаканом воды в руке. Его глаза блеснули в темноте.       — Не знал, что ты тоже любишь бродить по ночам. Ада успокоилась, прижав ладонь к груди.       — Испугал... Ты чего не спишь? Баджи перехрапел?       — Не смешно, — Майки сделал глоток и поставил стакан на поверхность стола. — Просто... неудобно тут у вас. Простыни слишком новые, что ли. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. Атмосфера ночи стерла границы приличия, делая всё вокруг странным и нереальным.       — А ты? — Майки прищурился, вглядываясь в её лицо. — У тебя глаза такие, будто ты увидела кого-то из своего «взрослого воображения». Снова грустишь о вещах, которые я не понимаю?       — Просто плохой сон, Майки. Ничего, с чем бы я не справилась, — Ада попыталась обойти его, но он преградил ей путь, уперев руки в край столешницы по обе стороны от неё.       — Ты всё время пытаешься справиться сама, — его голос стал низким, почти интимным. — Но ты теперь моя.. подруга. А я не люблю, когда мои друзья грустят в одиночку.       — И что ты сделаешь? — Ада иронично вскинула бровь, хотя внутри всё сжалось от его близости.       — Поцелуешь, чтобы всё прошло, как в сказках, которые читает Эмма? Она сказала это в шутку, чтобы разрядить обстановку, но Майки не засмеялся. Он вдруг замер, его взгляд переместился на её губы. Он медленно, тягуче наклонился вперед, останавливаясь на опасном, критическом расстоянии. Ада почувствовала его теплое дыхание на своей коже. Она замерла, не в силах пошевелиться от шока. Это не было похоже на тот невинный поцелуй в щеку в парке. Это было что-то взрослое, собственническое и пугающе серьезное.       Майки смотрел на неё в упор, и в его глазах больше не было ребенка — там была та самая бездонная тьма, смешанная с отчаянной, неосознанной жаждой чего-то настоящего. Воздух между ними, казалось, наэлектризовался до предела. Ада видела, как расширились зрачки Майки, превращая его глаза в два бездонных черных омута. Он медленно подался вперед, и она почувствовала невесомое, почти призрачное касание его губ — мимолетное, как взмах крыла бабочки. Но в тот момент, когда поцелуй должен был стать реальностью, Манджиро резко остановился. Он словно наткнулся на невидимую преграду. Его плечи дрогнули, и он, издав глухой звук, похожий на стон разочарования, уронил голову ей на плечо. Его лоб уперся в её ключицу, и Ада почувствовала его тяжелое, горячее дыхание.       — Черт... — выдохнул он, и его голос прозвучал надтреснуто. — Это ненормально. Всё это — вообще ненормально. Он не отстранился, продолжая стоять в этой странной, уязвимой позе, буквально навалившись на неё всем своим весом.       — Ты странная, — начал он тираду, и его слова полились быстрым, рваным потоком.       — С того самого дня, как я тебя увидел, в голове всё перепуталось. Ты смотришь на мир так, будто уже видела его конец. Ты ведешь себя как ребенок, но твои глаза... они меня пугают. Ты на меня влияешь так, как никто другой, и это, черт возьми, настораживает! Он чуть сильнее сжал пальцами край столешницы позади неё.       — Я — Непобедимый, понимаешь? Я должен думать о байках, о додзё и о тренировках! Я не должен стоять на кухне посреди ночи и хотеть... — он замолчал на секунду, подбирая слова.       — ...хотеть просто стоять вот так. От тебя пахнет вишней и чем-то, чего я не могу понять. И это бесит. Это выбивает меня из колеи. Он наконец поднял голову, глядя на неё в упор с почти обвиняющим выражением лица. Его щеки всё еще горели, но взгляд был серьезным и сердитым.       — Ты как будто ломаешь мои настройки. Когда ты рядом, я становлюсь импульсивнее, чем обычно. Это настораживает, Ада. Очень сильно настораживает. Девочка смотрела на него, чувствуя, как внутри неё рушится последняя стена холодного скептицизма. Перед ней стоял не «будущий монстр» и не «персонаж манги». Перед ней был мальчик, который впервые в жизни столкнулся с чувством, которое он не мог победить ударом ноги с разворота. И это было его самое честное признание.       — Манджиро, — тихо произнесла она, коснувшись его предплечья.       — Быть настороженным — это не всегда плохо. Это значит, что тебе есть что терять. Блондин фыркнул, пытаясь вернуть себе привычную маску самоуверенности, но взгляд его оставался смягченным.       — Слишком много умных слов для одной ночи, — буркнул он, наконец отстраняясь.       — Иди спать, кошка. И не смей сниться мне в таком виде. А то я точно никогда не усну. Он резко развернулся и, не оглядываясь, пошел обратно в сторону лестницы, оставляя Аду одну в тишине темной кухни. Но даже в этой пустоте она всё еще чувствовала фантомное тепло его губ на своей коже. Этой ночью сон стал роскошью, которую ни Ада, ни Майки не могли себе позволить.       В своей комнате Ада ворочалась с боку на бок, то натягивая одеяло до подбородка, то отбрасывая его в сторону. Губы до сих пор покалывало от того призрачного касания на кухне, а в голове эхом отдавался голос Майки: «Это настораживает». Ада оправдывалась что это всего лишь детская влюблённость или симпатия, что быстро пройдёт. Это нормально.       Через несколько стен от неё Майки в десятый раз перебивал подушку. Он злился на себя, на Аду и на весь мир. Его пугало то, как легко она пробила его броню. Перед глазами то и дело всплывала её белая кожа в полумраке кухни и её спокойный, всевидящий взгляд. В итоге они оба забылись тревожным, коротким сном лишь под самое утро.

***

      — Подъём, сони! — бодрый голос Шиничиро и настойчивый стук Каору в двери прервали их короткое забытье.       — Завтрак на столе, через двадцать минут выходим! Когда вся компания собралась на кухне, атмосфера была... специфической. Эмма и Сенджу весело щебетали, обсуждая планы на тренировку, Каору и Шин неторопливо пили кофе. И только Ада с Майки сидели по разные стороны стола, уткнувшись в свои тарелки с абсолютно отсутствующим видом. Под их глазами залегли едва заметные тени, а движения были заторможенными. Баджи, который как раз расправился с порцией риса, перевел взгляд с одного на другую. Его глаза хитро блеснули.       — Эй, Майки, — протянул он, ухмыляясь во весь рот.       — Ты чего такой кислый? Выглядишь так, будто всю ночь не спал, а вагоны разгружал. И Ада туда же... Вы что, сговорились ночью в «гляделки» играть через стенку? Майки едва не подавился соком, а Ада замерла с поднятой палочкой для еды.       — Заткнись, Баджи! — одновременно выкрикнули они, моментально вскидывая головы.       — Просто... в гостях всегда плохо спится, — буркнул Майки, отворачиваясь и старательно разглядывая стену.       — Да, — быстро поддакнула Ада, чувствуя, как щеки начинают покалывать. — Слишком непривычно было после вчерашнего... происшествия.       — О-о-о, «происшествия»! — Баджи заржал, явно довольный своей проницательностью. — Ну-ну.

      После завтрака вся компания направилась в додзё семьи Сано. Запах дерева, пота и старых матов привычно успокаивал, но не в этот раз. Пока Шиничиро и Каору готовили зал, Баджи решил, что настало время для его личного шоу. Он заметил, как Майки ревниво косится на Аду, и решил довести друга до точки кипения. Ада сидела на краю татами, перешнуровывая обувь, когда Баджи по-хозяйски опустился рядом, слишком близко притираясь плечом.       — Слушай, Ада-чан, — пропел он, состроив самую «очаровательную» из своих разбойничьих улыбок.       — А ты знала, что в кимоно ты выглядишь еще круче? Эти темные волосы и твой ледяной взгляд... Знаешь, я всегда питал слабость к опасным девчонкам. Он бесцеремонно взял прядь её волос и накрутил на палец, игнорируя то, как Ада изогнула бровь в недоумении.       — Может, после тренировки сбежим от этих придурков и сходим в игровые автоматы? Только ты и я. Я покажу тебе такие приемы, о которых Майки даже не слышал. В другом конце зала послышался подозрительный треск. Майки, который в этот момент затягивал пояс, сжал его так сильно, что ткань жалобно затрещала. Его взгляд стал чернее грозовой тучи, а вокруг, казалось, начал вибрировать воздух.       — Кейске... — прошипел блондин, медленно поворачиваясь в их сторону. — Кажется, ты слишком много болтаешь. Иди сюда, я помогу тебе отработать приемы. Прямо сейчас. Баджи лишь подмигнул Аде, явно наслаждаясь тем, как Майки буквально закипает на месте.       — Видишь? Он просто завидует, — шепнул он, продолжая открыто флиртовать. — Ну так что, пойдешь со мной?       Ада посмотрела на Баджи, затем на Майки, чьё лицо сейчас напоминало грозовой фронт перед сокрушительным штормом. Девочка сжалась, пытаясь сдержать смех.       — Кейске, — Ада мягко высвободила прядь своих волос из его пальцев и одарила его той самой «взрослой» улыбкой, от которой у парней обычно холодело внутри.       — Чтобы показывать мне приёмы, тебе для начала нужно научиться не пропускать удары от Майки. А твой флирт... он милый. Но слишком шумный. Баджи на секунду опешил, не ожидая такого хладнокровия, а затем расхохотался, хлопая себя по колену.       — Слыхал, Майки?! Она назвала меня милым! Это победа!       — Это была ирония, идиот! — Сано уже стоял в двух шагах, его кулаки были сжаты так, что белели костяшки.       — Убери от неё руки, пока я их тебе не переставил в другое место. Майки бесцеремонно вклинился между ними, буквально оттесняя Баджи плечом, и сел рядом с Адой, демонстративно закинув руку на её плечо — собственнически и вызывающе. Он посмотрел на брюнета взглядом, в котором читалось обещание долгой и мучительной тренировки.       — Ада тренируется со мной, — отрезал Манджиро. — Сегодня, завтра и всегда. Понял? Каору и Шиничиро, наблюдавшие за этой сценой от входа в додзё, обменялись многозначительными взглядами. Каору сложил руки на груди, его глаза опасно сузились, но Шин лишь примирительно положил руку ему на плечо.       — Твоя сестренка разбивает сердца быстрее, чем мы успеваем заклеивать пластыри на коленях, — хмыкнул Шиничиро. — Посмотри на Майки. Он же сейчас за неё полмира сожжёт.       — Это меня и пугает, Шин, — глухо ответил Каору. — Она Уэно. Мы притягиваем огонь. Я не хочу, чтобы этот огонь обжёг их обоих.       Тем временем тренировка началась. Майки вызвался встать в спарринг с Баджи, и это было зрелище не для слабонервных. Манджиро вкладывал в каждый удар столько ярости за «милого Баджи», что Кейске едва успевал ставить блоки, при этом умудряясь ехидно подмигивать Аде каждый раз, когда отлетал на маты. Ада же встала в пару с Эммой и Сенджу. Девочки работали технично, но Ада то и дело ловила на себе взгляды младшего Сано. Даже во время боя, в прыжке или на развороте, его глаза неизменно возвращались к ней.       В какой-то момент, когда они объявили перерыв, Майки подошел к Аде, протягивая ей бутылку воды. Его дыхание было сбитым, а волосы прилипли ко лбу.       — Не слушай Баджи, — буркнул он, глядя куда-то в сторону. — Он придурок. И... та косичка, которую Эмма заплела. Она тебе идет. Ада приняла бутылку воды, чувствуя, как внутри просыпается чертовка. Вид ревнивого, взъерошенного и явно сбитого с толку Майки был слишком велик, чтобы упустить шанс немного «поиграть». Она сделала глоток, медленно вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на Майки, который уже собирался гордо удалиться.       — Постой, Майки, — негромко позвала она. Манджиро замер на месте и медленно обернулся. В его глазах всё ещё читалось собственническое торжество после победы над Баджи.       — Ты сказал, что мне не стоит слушать Кейске, — Ада подошла к нему чуть ближе, слегка склонив голову набок.       — Но знаешь... он в одном прав. Девочкам действительно нравятся парни постарше. Те, кто ведут себя спокойнее и... мудрее. Майки нахмурился, его брови поползли к переносице.       — Ты это о чём? Ада сделала вид, что глубоко задумалась, переводя взгляд на другой конец зала, где Шиничиро о чём-то спокойно беседовал с Каору. Шин как раз рассмеялся, поправляя свои вечно растрепанные волосы, и в лучах солнца, пробивающегося сквозь окна додзё, он выглядел по-особенному надежным и харизматичным.       — О Шиничиро, — Ада прикрыла рот ладонью, лукаво сверкнув глазами.       — Разве он не идеален? Он лидер «Чёрных Драконов», он умеет чинить байки, он невероятно добрый и... такой взрослый. Знаешь, Манджиро, если бы мне пришлось выбирать, кто мне по-настоящему нравится в этой семье, я бы, пожалуй, выбрала твоего брата. В додзё словно выкачали весь воздух. Майки застыл, а его челюсть медленно поползла вниз. Это был удар под дых, которого он не ожидал даже от врагов. Шиничиро был его кумиром, его иконой, но услышать, что его подруга заглядывается на брата... это было слишком.       — Что?! — Майки выдал это почти фальцетом.       — Шиничиро?! Да он же... он же старый! Он курит как паровоз! И девчонки его вечно отшивают! Ада, ты что, серьезно?! Баджи, который подслушивал неподалеку, повалился на маты, задыхаясь от беззвучного смеха и молотя кулаком по татами. Каору на другом конце зала напрягся, явно уловив имя друга, а сам Шиничиро недоуменно оглянулся, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд.       — Ну, у него есть харизма, которой тебе пока не хватает, коротышка, — Ада небрежно пожала плечами и, развернувшись, направилась обратно к Эмме и Сенджу.       — Подрасти сначала, Манджи. Майки стоял посреди зала, багровея с каждой секундой. Его мир только что перевернулся. Он посмотрел на Шиничиро, который в этот момент неуклюже пытался зажечь сигарету, и в его глазах вспыхнула такая смесь ревности и досады, что это выглядело почти трагично.       — Шин! — заорал блондин на всё додзё, срываясь с места. — А ну иди сюда! мы сейчас же будем спарринговать!       — Э-э? Манджиро, ты чего? — Шиничиро едва не выронил зажигалку, глядя на разъяренного младшего брата. Ада, сев на маты рядом с девочками, довольно зажмурилась.       «Ну вот, теперь у него есть отличная мотивация для тренировки», — подумала девочка, чувствуя, как азарт наполняет её энергией. Издеваться над будущей легендой было, пожалуй, самым веселым занятием, которое она могла себе представить. Шиничиро, совершенно не понимая, какая муха укусила брата, выставил вперед ладони.       — Эй, Манджи, остынь! Я сегодня не в той форме, чтобы ты отрабатывал на мне свои «ядерные» удары. Каору, помоги, мелкий сошёл с ума! Но Майки было уже не остановить. Он носился по татами вокруг брата, как разъяренный шмель, бросая на него испепеляющие взгляды.       — Харизма, значит?! Спокойствие?! — рычал Манджиро, картинно поправляя свои волосы, пытаясь придать себе максимально «взрослый» вид.       — Да я в сто раз круче тебя! И бью сильнее! Ада-чан просто... она просто еще не разобралась в людях! Баджи уже просто катался по полу, не в силах издать ни звука от хохота.       — Она... она сказала «подрасти», Майки — выдавил Кейске сквозь слезы. — Всё, ты теперь в «братской зоне»! Ада тем временем спокойно сидела с Эммой, которая в шоке переводила взгляд с брата на подругу.       — Ада, ты зачем его так? — шепотом спросила Эмма.       — Ты же знаешь, для него Шин — это святое. Теперь он неделю будет пытаться курить тайком от дедушки, чтобы казаться старше.       — Немного конкуренции ему не повредит, — невозмутимо ответила Ада, попивая воду. — А то он слишком быстро поверил, что я его собственность.       В этот момент Каору, до которого наконец дошел смысл происходящего, подошел к Аде. Он навис над ней, сложив руки на груди, и в его взгляде читалось опасное сочетание строгости и скрытого веселья.       — Использовать Шиничиро, чтобы позлить Майки? Смело, мелкая. Но если Манджиро сейчас реально вызовет его на бой, Шину придется несладко. И отвечать за его синяки будешь ты. Ада подняла на брата невинный взгляд.       — Я просто высказала свое мнение, братик. Шин ведь и правда замечательный, разве нет? Каору только покачал головой и, развернувшись, поймал Майки за воротник кимоно прямо в полете, когда тот уже собирался прыгнуть на спину ничего не подозревающему Шиничиро.       — Успокойся, герой. У нас по плану отработка блоков. Иди к макиваре и вымести свою «взрослую» энергию там. Майки, тяжело дыша, замер. Он бросил последний, полный обиды и вызова взгляд на Аду. Та в ответ лишь слегка приподняла бровь и едва заметно улыбнулась кончиками губ. Этот жест подействовал на него как красная тряпка на быка.       — Ладно! — выкрикнул Майки, сорвавшись с места к снарядам.       — Я покажу тебе, кто тут настоящий мужчина! Баджи, вставай! Если ты сейчас не продержишься против меня десять минут, я расскажу всем, что ты до сих пор спишь с включенным светом!       — Эй! Это был секрет! — взвизгнул Баджи, мгновенно подскакивая на ноги.       В додзё снова закипела работа, но теперь она была пропитана невероятным напряжением. Майки тренировался так, будто от этого зависела его жизнь, то и дело поглядывая в сторону брюнетки, чтобы убедиться, видит ли она его мощь. Ада же мысленно посмеивалась. Она знала, что эта маленькая ложь о любви к Шиничиро будет преследовать Майки долго. Теперь каждый раз, когда он будет видеть брата, он будет невольно сравнивать себя с ним, пытаясь стать тем самым «мудрым и спокойным», о котором она говорила. Это было лучшим способом направить его бурлящую энергию в нужное русло, подальше от «черных импульсов».       — Ты сегодня злая, — шепнула Сенджу, подсаживаясь к ней. — Но мне нравится. Майки заслужил, а то слишком много о себе возомнил после того поцелуя в щеку.       — Это только начало, Сенджу, — тихо ответила Ада. — В этой игре правила устанавливаю я.

***

      Тренировка подошла к концу, когда тени от деревьев за окном додзё стали длинными и резкими. Зал был наполнен запахом разогретого дерева и тяжелым дыханием парней. Сано, всклокоченный и злой, стоял посреди татами, переводя дух после финального раунда с Баджи. Его взгляд то и дело возвращался к Уэно, словно он пытался найти в её лице признаки того, что «план по харизме» сработал. Каору, взглянув на свои часы, негромко хлопнул в ладоши, привлекая внимание.       — Всё, на сегодня хватит. Ада, собирайся, нам пора домой. Отец хоть и в Осаке, но охрана доложит о каждом нашем шаге, если мы задержимся дольше положенного. Ада послушно поднялась, оправляя тренировочную одежду. Эмма и Сенджу разочарованно заныли, не желая отпускать подругу, но авторитет старшего был непререкаем.       — Уже уходите? — Майки мгновенно оказался рядом, преграждая путь. Его воинственный пыл сменился какой-то непривычной растерянностью.       — Но мы же ещё не досмотрели чертежи мотора у Шина!       — В другой раз, Манджиро, — Каору коротко кивнул Шиничиро, который как раз вытирал лицо полотенцем. — Шин, спасибо за зал. Увидимся. Ада закинула сумку на плечо и посмотрела на Майки. Тот выглядел так, будто хотел сказать что-то очень важное, но слова застревали в горле. Его задетое самолюбие всё ещё боролось с тем странным чувством, которое вспыхнуло на кухне прошлой ночью.       — Пока, Манджи, — Ада прошла мимо него, намеренно коснувшись его плеча своим. — Поработай над спокойствием. Тебе идёт, когда ты не кричишь на весь зал. Майки застыл, чувствуя, как место касания обдало жаром. Он хотел было огрызнуться, но вместо этого лишь сжал кулаки и буркнул:       — Я буду спокойным. Спокойнее Шиничиро, увидишь.       Когда Каору и Ада вышли из додзё и направились к воротам, Каору долго молчал, ведя байк под уздечку. Только когда они отошли на приличное расстояние, он негромко произнес:       — Ты ведь понимаешь, что ты с ним делаешь, верно? Ада посмотрела на брата. В его глазах не было упрека, только тихая тревога.       — Я просто меняю его, Каору. Так будет лучше для всех.       — Главное, не переиграй, — Каору вздохнул, усаживаясь на байк и кивком приглашая её сесть сзади.       — Майки — не тот человек, с которым можно играть в кошки-мышки бесконечно. Когда он осознает, что ты водила его за нос... я не уверен, что даже я смогу его остановить. Ада обхватила брата за талию, и они сорвались с места, оставляя позади район Сано. Ветер бил в лицо, выветривая запах додзё и старых обид. Влада внутри неё знала, что Каору прав, но она также знала, что в этом мире мягкие методы не работают. Чтобы спасти Майки от его будущего, ей нужно было стать для него чем-то большим, чем просто «подруга». Ей нужно было стать его главным вызовом. У ворот особняка Уэно их уже ждала черная машина охраны. Дом снова встретил их своей холодной, безмолвной роскошью, напоминая о том, что настоящая игра только начинается.

***

      Наступило 20 августа — день, когда жара в Токио достигла своего пика, а в календаре Майки стояла жирная красная дата. Пока остальная банда под предводительством Шиничиро и Эммы превращала гараж в секретный штаб для празднования, Ада взяла на себя самую сложную роль — «отвлекающий маневр». Утром она и Каору заехали за Майки на байке. Майки вышел из дома сонный, с растрепанными волосами и в плохом настроении — он был уверен, что все забыли про его праздник.       — Поехали, Манджиро, — Ада кивнула на заднее сиденье.       — Тихонько посидим у меня, пока наши братья разберутся со своими проблемами. — старший Уэно хмыкнул и скосил глаза в сторону сестры, слабо улыбаясь.       — В свой день рождения я должен "тихонько" сидеть у тебя дома? — буркнул Сано, но послушно уселся сзади, обхватив её за талию чуть крепче, чем требовала безопасность. Брюнетка вцепилась в куртку брата и дёрнула его, чтобы они наконец двинулись вперёд.       Поездка до особняка Уэно прошла в непривычном для Майки молчании. Обычно он болтал без умолку, хвастался новыми приемами или подкалывал Каору, но слова Ады о «взрослом и харизматичном Шиничиро» всё ещё эхом отзывались в его голове. Он сидел напряжённый, как натянутая струна, и девочка чувствовала это каждой клеточкой спины. ​Когда они миновали массивные ворота и оказались в прохладном холле особняка, Каору, сославшись на «дела по безопасности», быстро вылетел из дома, оставив их наедине.       ​— Ну и? — Майки обвёл взглядом высокую лепнину потолка и антикварные вазы.       — И чем мы будем заниматься в этой библиотеке? Скучать в два раза медленнее? ​Ада обернулась, и на её губах заиграла загадочная улыбка. Она подошла к нему вплотную, сокращая дистанцию до того предела, когда Майки невольно затаил дыхание.       ​— Знаешь, Манджиро... я ведь соврала. ​Сано замер, его глаза расширились.       — В смысле? Про Шина? Ты... не считаешь его идеалом?       ​— Шин замечательный, — мягко произнесла она, поправляя воротник его футболки.       — Но он — это прошлое. А ты... ты будущее. И сегодня твой день. Я просто хотела посмотреть, как ты будешь злиться. Ревность тебе идёт, она делает твой взгляд... острее.       ​Манджиро сглотнул, чувствуя, как гнев мгновенно испаряется, уступая место спокойствию и странной радости. Он хотел что-то ответить, заявить свои права, но Уэно не дала ему опомниться. Она взяла его за руку и потянула за собой по лестнице. ​      — Идем. Посмотрим на плазме что-нибудь.

Прошло два часа.

​      — Майки, сядь и сиди! — Ада в очередной раз поймала его за воротник у самой двери. — Мы еще не досмотрели ту серию про героев. ​      — Да скучно же, Ада-чан! — капризничал именинник, пытаясь вырваться. — Погнали на речку, там хоть прохладно!       ​— Никаких речек. Пока не доешь этот арбуз, никуда не пойдешь, — Ада впихнула ему в руки огромный ломоть сахаристой ягоды. ​Майки подозрительно прищурился:       — Ты какая-то странная сегодня. И Эмма куда-то пропала... И Баджи не пишет. Вы что-то задумали?       ​— Тебе кажется. Ешь давай, — Ада отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё замирает от мысли, что сюрприз может сорваться.

***

​      Ближе к вечеру, когда жара начала спадать, Ада наконец «разрешила» Майки выйти. Как только они подошли к гаражу Шиничиро, ворота с грохотом поползли вверх. ​      — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МАЙКИ! — взревела толпа. ​Гараж был украшен, повсюду висели связки воздушных шаров, половину из которых Кейске уже успел лопнуть своими клыками, а на длинном столе, сколоченном из паллет, красовался огромный торт с 12-ю свечами. ​Майки замер. Его глаза расширились, а на лице медленно расплылась та самая детская, искренняя улыбка, которую он показывал только самым близким.       ​— Ничего себе... — выдохнул он. — Вы всё это... для меня? ​Подарков было много. Шиничиро подарил брату новую кожаную куртку, точь-в-точь как у старших членов банды, только по размеру. Эмма и Сенджу подарили целый пакет сладостей. Каору гордо вручил мальчику конверт с внушительной суммой, шепнув чтобы он надёжно спрятал его от Шина. ​Когда очередь дошла до Ады, Майки заметно занервничал.       — Ада... ты тоже что-то приготовила? ​Ада протянула ему небольшую коробочку. Внутри лежал плетеный браслет из черной кожи с серебряной пластинкой, на которой была выгравирована дата и маленькая эмблема дракона.       ​— Это чтобы ты не забывал, что ты часть нашей семьи, — тихо сказала она. ​Майки схватил браслет так, будто это было величайшее сокровище мира.       — Надень его на меня! Прямо сейчас! ​Пока Ада застегивала замочек, Баджи, решивший, что пафоса слишком много, бесцеремонно вклинился между ними.       — Эй, Майки! Гляди, что я пригнал! — он выкатил из угла старый, пошарпанный скейтборд. — Будем учиться трюкам, пока Шин не разрешает тебе садиться за руль нормального байка.       ​— Баджи, не порти момент! — рыкнул Майки, прижимая руку с браслетом к груди.       — И вообще, отойди от Ады, ты её загораживаешь!       ​В самый разгар веселья, когда все уже объелись тортом, Шиничиро вышел в центр и приобнял младшего брата за плечи.       — Манджи, ты стал на год старше. Ты уже не просто ребенок, ты — будущая легенда Сибуи. И я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, "Черные Драконы" всегда за твоей спиной. ​Каору, стоящий рядом, кивнул Аде.       — И семья Уэно тоже, — добавил он, выразительно посмотрев на Шиничиро. В этот момент между двумя старшими братьями проскочила искра понимания — они оба знали, какая буря ждет детей впереди, но в этот вечер они позволили им просто быть счастливыми. ​Позже, когда гости начали расходиться, Майки и Ада забрались на крышу гаража. Ночной Токио мерцал огнями внизу. ​      — Знаешь, Ада... — Майки крутил на запястье новый браслет.       — Это лучший день рождения в моей жизни. Раньше были только я, Эмма, Шин и Баджи. А теперь... теперь есть ты. И Каору. И Кейске перестал пытаться меня побить каждый день. ​Ада улыбнулась, глядя на звезды. В её прошлой жизни дни рождения были формальностью, часто омраченной тьмой. Здесь же, рядом с этим 12-летним мальчишкой, она чувствовала себя по-настоящему живой.       ​— Обещай мне одну вещь, — Майки вдруг стал очень серьезным.       ​— Какую?       ​— Что ты всегда будешь рядом. Со мной. И что ты никуда не исчезнешь, что бы там никто не планировал. ​Ада накрыла его руку своей.       — Обещаю, Майки. Я никуда не уйду. ​Майки довольно кивнул и, по своей привычке, мгновенно сменил тему:       — Кстати, Адочка... А тот торт... там остался кусок с кремовой розой? Если Баджи его съел, я его завтра вызову на дуэль! ​Уэно рассмеялась. 12 лет — это время великих обещаний и споров из-за куска торта. И в этот момент она верила, что они справятся со всем.