история из чёрного ящика

- я уже сварил тебе кофе, - разглаживая воротник чужой рубашки своими маленькими ладонями, прощебетал феликс. он сбивчиво тараторил и путался в словах, когда сильно волновался, но хёнджин всё не мог понять, чем же муж напуган прямо сейчас. его голос редко позволял себе дрогнуть, но как только ситуация начинала касаться его джинни, дело принимало совсем другой оборот. возможно, это стало роковой ошибкой. они познакомились в лётном училище. их пути могли никогда не пересечься, один учился на диспетчера, второй - хотел стать пилотом. совсем разные. но, наверное, этот тот случай, который люди привыкли называть судьбой. общая компания друзей как-то собрала большую попойку, где эти двое могли только глазеть друг на друга и плыть от улыбок. феликс не заметил, как всё закрутилось до первого приглашения на свидание. друзья хихикали над их неловкой влюбленностью, что спустя столько лет переросла в самое крепкое и особенное: привязанность, преданность и честность. они принимали друг друга полностью и понимали без слов. безумно настоящие чувства. это читалось в движениях, взглядах, полуулыбках, интерьере их общей квартирки, кофе по утрам и в ночных объятиях. - милый, что-то случилось? - хёнджин перехватил чужие дрожащие руки. - всё будет хорошо, - прошептал он. - нет причин для волнения. этот день совершенно отличался от других. сегодня феликс ли назначен диспетчером на рейс хван хёнджина. первый раз на их памяти. - погода же сегодня лётная? - с надеждой спросил ликс, заламывая брови. - конечно, - хёнджин успокаивающе гладил его руки, заглядывая прямо в душу, чтобы передать хоть каплю уверенности. они спрашивали об этом друг у друга перед каждым вылетом, надеясь, что оба останутся в безопасности, даже если феликс работал не в небе. на один самолёт обычно назначают несколько диспетчеров, направляющих пилотов на разных частях пути: от разгона на взлётной полосе, взлёта, разных районов полёта до посадки. феликс тоже следил не за одним самолётом, но только тот самый вызывал в нем бурю волнения. они впервые поцеловали друг друга по всем законам романтического кино. под звёздами... когда хёнджин провожал феликса домой. сказал ему, что хотел бы сожрать его, миловидного и плюшевого. пугающе, ошарашивает, но настолько ценно, ведь тогда хван впервые не постеснялся в выражениях и вывалил все свои чувства наружу. они были такими искренними в своих душевных порывах, поцелуях, касаниях. сохраняли любовь по сей день. до самого конца, ведь он может наступить слишком рано. они никогда не обсуждали "а что, если...", игнорируя существование такого исхода, только феликс иногда под вечер возвращался мыслями в пучину, где он всего лишь диспетчер, сидящий в кабинете, его максимум - нервный срыв, а хёнджин, пропадающий в небе... однажды мог просто не вернуться. безусловно, хван доказывал, как мог, что это невозможно, а феликс - что очень сильно ему верит. но во всех правилах есть исключения. проработав полноценные два часа, феликс ушёл в комнату отдыха. диспетчерам нельзя работать дольше, чтобы внимание не рассеивалось из-за усталости. кофе в аэропорту совсем не такой, как дома, пресный и растворимый, но всё равно напоминал о хёнджине. его хвани скоро взлетает, и он сможет услышать родной голос. улыбка невольно проявилась на лице. нельзя так много думать об одном только человеке, да? пора возвращаться в диспетчерскую. - дэйзи 1549, на исполнительном. к взлёту готов, - принял феликс, пытаясь сохранять равнодушие, но хотелось снять наушники, добежать до самолёта и обнять так крепко, что сложно дышать. - 1549, взлёт разрешаю, - глаза светились, а волнение уходило. всё же это обычный взлёт, его работа, ежедневная рутина, всё будет хорошо. - понял, разрешили, взлетаю, - самая беспокойная часть, в это время запрещено переговариваться. никто не смеет отвлекать пилота. феликс прислушивался к своим ощущениям, замечая непривычно вспотевшие ладони и сухость во рту. небо выглядело не таким голубым как обычно, солнце не таким ярким. всё было не так. датчики не показывали ничего необычного и воздушный путь был свободен, но это всё равно произошло: - дэйзи 1549. у нас аварийная ситуация. отказ двух двигателей из-за столкновения с птицами, - короткая пауза, из-за которой феликс чуть не впал в истерику. - прошу срочную посадку. - поверните налево, курс два-два-ноль, - проговорил ли, шумно сглотнув. часто говорят, взлёт и посадка - самые опасные части полёта. теперь феликс хотел взорваться на атомы, а не обрывисто и неравномерно вдыхать клочки воздуха. быстро принимать решения - его главная задача, но он не имел представления, куда посадить лайнер, если тот уже взлетел, медленно и незаметно падая вниз. потеря тяги обоих двигателей. - понял, два-два-ноль, - хёнджин чувствовал состояние мужа, пытаясь сохранять хладнокровие, чтобы феликс меньше волновался. на борту всё гремело и тряслось, пугая пассажиров. по близости два аэропорта, до которых вряд ли можно было долететь целыми. феликс накручивал себя, пытаясь разыскать решение проблемы, совершенно его не находя. паника. он честно пытался её скрыть, но руки снова его не слушались. хорошо, что он никогда не хотел быть пилотом. - аэропорт в двухстах километрах, - начал феликс. - не долетим, - выдохнули ему в ответ через динамики. - в пятидесяти километрах другой, на западе, - хёнджин слышал, как ликси пытался контролировать дрожащий голос, самый сильный человек в его жизни. прямо сейчас хвану хотелось им восхищаться. может, это их последний раз. - не долетим, - повторил хёнджин. на его плечи обрушилась жизнь 150 пассажиров. быстрее! хоть одна умная мысль приди в голову! посадить на воду? есть выбор? только река в относительной близости от аэропорта. - мы сядем на речку, - чётко произнёс хван, спустя пару секунд добавляя, - ликси, погода сегодня лётная, - мягко. и плевать, что из-за аварийной ситуации слушает его не только феликс. разговоры о погоде - это их скрытое признание в чувствах. он разворачивал лайнер, думая о нём. хотел выжить, чтобы он не грустил. ради него ли он жил? видимо, да. взлетевший на север самолёт необходимо было направить на юг, совсем в противоположную сторону. - я тоже тебя люблю, - прорыдал ликс в микрофон, осознавая, что после такого он останется без работы, но страшнее было остаться без джинни и не сказать ему это. "а я сильнее", - подумал хван, но вслух начал речь для пассажиров лайнера. до реки оставалось совсем немного. первая и последняя любовь. навсегда. солнечные блики на ровной водной глади дарили надежду, оставалось выбрать правильный угол посадки. хёнджин не может понять, где сон, а где реальность. всё смешалось, а невозможное стало казаться вполне ощутимым и выполнимым. семь минут. длительность полёта. пот сходил с висков, стюардессы помогали людям выбраться на крылья самолёта, белый шум, хаос. семь минут, а феликс, кажется, умер внутри: от бессилия, беспомощности, страха, отчаяния, стресса бесконечное количество раз. он без понятия, что было дальше. его мгновенно вывели на допрос после завершения полёта. закидывали безумными, совершенно бесполезными для него вопросами, на которые так не хотелось отвечать. только бы крикнуть "да скажите уже, что с хван хёнджином!" глаза бегали, а губы рвались от нервных покусываний. отстаньте! отстаньте! ликс думал, что сидит тут уже час! зачем так долго!? коллеги редко видели столько эмоций на его лице, а злость - ещё ни разу. его наконец отмучили и он вздохнул полной грудью, но чувствовал столько растерянности, что прежняя жизнь была пройденным этапом, а он - переродившаяся версия себя. хоть что-то вообще имело значение? апатия. если хвана больше нет- когда они съехались, хёнджин с радостью принял все его суккуленты и огромные зелёные горшки. сам перевёз больше половины чужой мини-фермы. иногда поливал их вместо него. если бы не работа, они уже бы ухаживали за собакой (джинни давно хотел собаку) или за кошечками (а это уже желание ликса). в редкие выходные, что совпадали у обоих, хёнджин рисовал его, а феликс влюблялся в его взгляд снова. они видели друг в друге себя. он слишком драгоценный, он не мог его так просто оставить бесцельно болтаться в этом мире, он не- - феликс, хёнджин выжил! - подбежал к нему коллега, хватая за плечи. долго пытался привести в чувства. - ты слышишь!? - чанбин-хён так старался. - я...я хочу поехать к нему, - и наконец слёзы вырвались из хрупкого тела, что больше не могло копить их внутри, цунами. любовь всей его жизни чуть не погибла, вы понимаете!? место приземления выглядело не так ужасно, как феликс представил в голове. лицо стянуло от солёной влаги, а нос отказывался дышать - был заложен. его взъерошенный внешний вид кричал о пережитой истерике. джинни, наверное, очень холодно в ледяной воде. он бы укутал его в плед и напоил чаем, не отпустил бы больше из своих объятий. так много машин скорой помощи, всё расплывалось. но его спина... это всё, что он мог видеть. феликс был так счастлив. сорвавшись с места, терял дыхание, спотыкался, но всё равно бежал. у хёнджина что-то спрашивали, весь промокший, не подозревал, что на него запрыгнут, обхватывая всеми конечностями. - хёнджин, - восклицал феликс. - хёнджин, хёнджин! - его крепко держали, а на лицо пилота легли маленькие, такие родные ладони. - хвани, - голос сел, а счастье на лице сменилось трагедией. - всё позади, - прошептал хёнджин, прильнув к губам напротив. и пусть их поймали журналисты, пусть их увольняют, они вообще-то любят друг друга и им плевать. семь минут стали испытанием, после которого двое влюбились друг в друга седьмой раз. потому что это навсегда.