Бездна

— Эстония, — таинственный голос послышался отовсюду. Он звучал эхом, был везде и нигде одновременно, исходил будто из самых тёмных уголков мира, из-под самой земли. Этот голос проникал в тело любого, кто услышит его, добираясь до самого сердца. Парень, которого как раз и звали Эстонией, обнял себя за плечи и весь сжался. Кожа его покрылась мурашками от неизвестно откуда взявшегося холода. — Эстония, — вновь позвал кто-то парня. Он обернулся, но не увидел ничего, кроме непроглядной тьмы, что окутывала его со всех сторон. Что она прячет внутри себя? Или лучше будет спросить кого? Кто смотрит на прибалта своими зоркими глазами, не отводя взгляда? Увы, это так и не удастся узнать бедному напуганному парню. Хотя, может, это и к лучшему. Ведь порой некоторых вещей знать не следует. Эстонец потёр плечи, пытаясь согреть себя. В этом месте было довольно холодно. А могут ли тьма и одиночество вообще быть тёплыми? Эстония выдохнул, и пар вышел из его рта, стремительно растворяясь. Парень прокашлялся и спросил сам себя тихо-тихо: — Где я? — Он ещё раз осмотрелся, прекрасно понимая заранее, что это не принесёт никакого результата. Можно было подумать, что глаза его сейчас закрыты, оттого тут и царит мрак, но нет. Эст уже успел проверить это и узнать, что он держит очи открытыми. Он видит всё то, что вокруг него, но при этом не видит ничего. Сделав пробный шаг вперёд, Эстония ни на что не натолкнулся и, раз уж так, пошёл дальше. Он боялся встретиться с кем-то, но иного выбора не было. Оставаться всё время на месте — тоже идея не лучшая. — Как я попал сюда? — продолжал он вслух задавать себе вопросы в слепой надежде получить на них ответ. Эстонец правда не помнил ничего. Ни о том, как очутился тут, ни о том, что он делал вчера или позавчера. Создавалось ощущение, будто он провёл в этом странном месте всю свою жизнь. Родился здесь, здесь и умрёт. Не зная никого и ничего. Не зная самого себя. Он мог разве что только верно и с полной уверенностью назвать своё имя. Но имело ли оно значение? Был ли смысл называть его — Эстонию — Эстонией? — Эстония… — вот опять позвал странный голос, от которого по коже пробежалось странное щекочущее чувство. Прибалт вздрогнул всем телом и сжал пальцами ткань своей одежды, но не останавливался, продолжая идти вперёд и только вперёд. Теперь ему казалось, что этому не будет конца. Сколько бы времени не прошло, он никуда в итоге не придёт. Останется здесь навеки. Голос начал повторять его имя немного громче и всё чаще. Парень сразу догадался, что приближается к его обладателю, и это слегка пугало его, но при этом воодушевляло. Если до этого эстонец не желал повстречать Голос, то теперь хотел быть к нему ближе. Просто ради того, чтобы не остаться совсем одному. Когда Эст сделал ещё несколько шажков, тьма перед ним начала рассеиваться, и показался свет. Тогда эстонец побежал, дабы быстрее вырваться из лап бездны, и оказался на просторном поле, над которым царил лёгкий туман. Он обернулся и увидел, что за ним находится лишь продолжение этой поляны. От черноты не осталось и намёка. Прибалт с облегчением выдохнул, прикрыв глаза и опустив голову. Свобода. Однако он всё ещё не понимает происходящего. Посмотрев вдаль перед собой, парень увидел одиноко стоящее дерево. Оно было единственным, по крайней мере, так видел Эстония, ведь всё, что находилось вдали, было сокрыто туманом. Не найдя другого варианта, он пошёл к дереву, с опаской ступая по бледной, покрытой инеем, траве. Ничего страшного не происходило, что позволило более спокойно двигаться дальше. Пройдя немного вперёд, парень понял, что голоса уже не слышно, но зато он больше не один: впереди, прямо под деревом, стоял человек. Разглядеть его лицо не представлялось возможным, к сожалению. Эст улыбнулся и попытался крикнуть что-нибудь незнакомцу, но слова застряли в горле. Он не мог издать и звука, хотя до этого проблем с этим не возникало. Парень испуганно схватился за своё горло. Как такое может быть? Не мог же он разучиться говорить? Подняв глаза на человека вдали, эстонец ужаснулся: тот тянул руки вверх, прямо к висящей на одной из толстых веток древа петле. Прибалт ещё раз попытался закричать с целью остановить того человека, но слова опять не выходили. Тогда он побежал вперёд, как можно быстрее, чтобы предотвратить страшный исход. Бежал так, как только мог, тратя все свои силы на это, но дерево становилось ближе с большой неохотой, словно было соучастником подобного деяния. Оно хотело, чтобы Эстония не успел помочь незнакомцу покончить с собой. И у него это успешно получалось. Человек встал на из ниоткуда взявшийся пенёк и продел голову в петлю, после спрыгивая с опоры. — Нет! — вырвался из горла прибалта крик, но очень поздно. Он споткнулся и полетел вниз, проезжаясь немного по траве вперёд. Эст быстро поднял голову, часто дыша, но… Перед ним больше никого не было. Даже следов чужого присутствия не осталось. Ни петли, ни человека, ни пенька, на который тот взбирался. А сам Эстония при этом оказался к древу немного ближе. Он сел и стал осматриваться в поисках непонятно чего, и вскоре прекратил это. Вокруг вновь не было ни единой души, кроме него. А где же тот, кто повесился на его глазах только что? Или эстонцу всё почудилось, и на самом деле никого никогда не было. Он придумал себе увиденную картину. Прибалт поднялся на ноги и отряхнулся. Он медленно подошёл к стволу дерева и положил руку на кору. Она была неприятно холодной. — Эстония, — позвал такой знакомый голос, но в этот раз он был совсем рядом. — Что? — само вырвалось у прибалта, когда он услышал своё имя. Парень огляделся, но рядом с ним никто не находился. Тут зашелестели листья на дереве, и перед ним вмиг повис вниз головой какой-то человек, держась ногами за крепкую ветку. Эсти слегка испугался, ведь не ожидал чего-то такого. — Привет, — поздоровался с ним парень. У него были волосы белее снега и ледяные голубые глаза, отчего Эстония невольно отметил, что эта местность, покрытая инеем и такая холодная, подходит незнакомцу для обитания здесь. Однако, несмотря на весь холод в облике человека, взгляд у него был тёплый. Он смотрел на эстонца с лёгкой улыбкой и прищуром. Так заботливо и в то же время с интересом. — Меня зовут Финляндия, — представился наконец он. — Это ты только что повесился на одной из веток? — поинтересовался Эсти, внимательно рассматривая нового знакомого. — Что? — тот вытянул лицо в удивлении. — Нет. И никто тут не вешался. — Значит, показалось, — себе под нос сказал эстонец, повернув голову вбок, а Фин усмехнулся. — Что это за место такое и что я тут делаю? А откуда ты знаешь моё имя? — начал он задавать вопросы, снова вернув внимание к финну. — Это лучшее из всех мест, которые только могут быть. Здесь можно отдохнуть, подумать, найти себя и прочее-прочее, — он повертел кистью одной руки, проговаривая последнее слово. — А ещё здесь не существует ничего плохого. — Но… — хотел было возразить Эстония. — Никто тут не вешался, я же сказал тебе, — повторил Финляндия, сложив руки на груди и нахмурившись. В следующую секунду он спрыгнул с дерева на землю, встав перед младшим. Теперь было видно, что он достаточно высок, потому прибалту пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в его лицо. — А знаю я тебя потому, что мы уже знакомы. — Правда? — удивлённо спросил Эст и стал вспоминать, действительно ли это так, но в голове была абсолютная пустота. Он взялся за подбородок и свёл брови к переносице, всё пытаясь откопать в своей голове хотя бы одно несчастное воспоминание. — Не напрягайся ты так, всё равно не вспомнишь, — сказал Фин, похлопав его по плечу. — Присядь лучше под деревом. — Он положил обе руки на чужие плечи и стал мягко давить. Эстония легко поддался ему, не найдя причин для отказа и смысла продолжать вспоминать прошлое, и сел на траву, опираясь о ствол дерева спиной. — Вот так, — финн слегка улыбнулся и сам разместился на земле, но прямо перед младшим. — Кто я такой? А кто ты такой? — спросил Эсти, склонив голову набок. — Я тот, кто нужен тебе, а ты — тот, кто нужен мне, — прошептал Финляндия, положив одну ладонь на щёку Эста и приблизившись к нему. Его слова прозвучали так, будто это было само собой разумеющимся. Чем-то, что Эст должен был и сам знать или догадаться до этого. — Ты должен проснуться сейчас, — ещё тише произнёс финн и коснулся чужих губ своими. Эстония закрыл глаза, сам не зная, почему позволяет кому-то постороннему себя целовать. Однако… Фин всё же не казался ему чужим. Словно они знакомы целую вечность. Вечность, которую прибалт смог забыть. Нежный поцелуй убрал все мысли на второй план, и парень отдался ощущениям. Он чувствовал, как его губы мягко сминают, и отвечал тем же, хотя мог поклясться, что целоваться не умеет. Но, кажется, Фину нравилось, и это было главным. Голова закружилась, стало жарко, и реальность медленно начала теряться… Эстония лениво открыл глаза и тут же оказался ослеплен лучами утреннего солнца. Он прикрыл глаза руками и потёр их, отгоняя сон. Он смутно помнил, что только что видел, но точно знал, что хочет вернуться туда. К старому одинокому дереву и тому загадочному парню. Когда слова последнего всплыли в голове, Эсти усмехнулся. Знакомы? Нужны друг другу? Что за чушь? Его и в реальности-то не существовало. А жаль. Эстония хотел бы быть с ним знаком наяву и, возможно, встречаться. Хотя это уже больше похоже на сказку. Только в выдумках его может кто-либо любить. Никак иначе… Откинув одеяло в сторону, парень сел и потянулся. В доме было слегка прохладно. Ничего удивительного в этом не было: на дворе лето, поэтому Россия включил кондиционер, не желая мучиться. Засунув ноги в тапочки, эстонец встал и поплёлся на выход из комнаты. Зайдя за угол, он столкнулся с русским. — Проснулся наконец, — сказал радостно Росс. — До тебя не дозовёшься. Я уже всякую надежду потерял, и стал ждать, когда же ты сам проснёшься. — Он упёр руки в бока, а младший неловко улыбнулся и почесал затылок. — Прости, — извинился он. — Да ничего, ничего, — махнув рукой, ответил РФ. — Иди лучше завтракать. И у тебя сегодня собеседование, не забыл? Эстония первую секунду никак не реагировал, пока осознание доходило до него, а потом испуганно раскрыл глаза и ойкнул. — Чёрт, сколько сейчас времени? — спросил он, подскочив к брату и начиная тормошить его за плечи. — Успокойся, у тебя есть время. Сейчас только девять утра, а собеседование начнётся в одиннадцать, если я правильно помню, — сказал Федерация, убирая руки младшего со своих плеч. Тот, услышав эту информацию, мигом успокоился и выдохнул с облегчением. — Но это не значит, что можно не торопиться. Тебе нужно ещё собраться и доехать туда. — Да-да, я сейчас, — быстро проговорил эстонец и убежал в ванную, а русский провёл его взглядом и вздохнул. Оказавшись в ванной комнате, куда Эсти влетел как вихрь, он как можно скорее принял душ, почистил зубы, случайно повредив десну из-за спешки, и умылся, после чего уже пошёл завтракать. Благо можно было не тратить время на готовку, ведь любимый старший брат обо всём позаботился, пока Эстония спал. Усевшись за стол, прибалт стал есть, но уже не так спешил, ибо время всё-таки у него было. А то вдруг подавится. Этого ещё не хватало. Россия тем временем, судя по звукам, смотрел что-то в своей комнате, а по отсутствию ещё одной тарелки на столе, давно поел. Да и вряд ли бы он стал ждать, когда младший наконец проснётся, чтобы поесть вместе с ним. Набив желудок, прибалт отнёс тарелку в раковину и увидел, что там стоит ещё одна. Так как в доме готовил в основном Россия, Эстония занимался мытьём посуды и был совсем не против, ведь это было честно. Да и как-то отплачивать за проживание в доме РФ надо было. Всё-таки Эсти сидел на шее русского, как сам считал, но усиленно пытался найти работу, чтобы прекратить докучать брату и наконец-то съехать. Только вот сделать это было просто лишь на словах. Эстонию никуда не брали, и он был уверен, что всё из-за его неуверенности в себе и своих силах. На каждом собеседовании он вёл себя очень зажато, заикался и мялся, часто мямлил себе что-то под нос, отчего его часто просили говорить громче, хотя перед собеседованиями он всегда был воодушевлён. Говорил в мыслях, что всё наконец получится, однако сразу менялся, как только переступал порог кабинета. И Эст ничего не мог с собой поделать, но не переставал пытаться. Помыв тарелки, парень вернулся в спальню и переоделся, надев на себя официальный костюм. Захватив сумку с вещами, он выбежал из комнаты и начал в спешке обуваться. Пока Эстония разбирался с обувью, в которую никак не хотели попадать правильно ноги, к нему вышел Россия и опёрся плечом о стену, сложив руки на груди и ожидая, когда брат закончит. — Ну всё, я готов, — наконец-то обувшись, сказал эстонец и повесил сумку на плечо. — Почти, — сказал Росс и подошёл ближе, поправляя галстук на шее младшего. — Вот, теперь всё, — улыбнулся он. — Спасибо, — поблагодарил Эстония, широко улыбаясь. — Ну, я пошёл, — он помахал рукой Федерации и открыл дверь, выходя в подъезд. — Удачи, — пожелал ему напоследок русский. Входная дверь захлопнулась, и он пошёл обратно в комнату, надеясь, что хотя бы в этот раз Эстония сможет получить работу.