Дом над землёй

Глубокая ночь. Кристину мучает бессонница. Девушка пошла на кухню, где пила чай, изо всех сил игнорируя крики, что доносятся из спальни Эрика. Ему постоянно снятся кошмары, и в какой-то момент девушке слишком невыносимо слушать это. Кристина отставила чашку и шагнула в сторону его комнаты. Что с того, что он открылся ей? Она не знает, как бороться со своими собственными проблемами, а уж Эрик… Вдруг ещё оттолкнёт и наорёт? А кошмар всё не заканчивается. Почему он не просыпается? Девушка стучит в его дверь, надеясь, что это его разбудит, и она уйдёт с почти спокойной душой. Не сработало. Сделав глубокий вдох, девушка входит внутрь. Неудивительно, что Эрик стал хоть немного чувствовать себя лучше. Пусть его комната и мрачновата, но здесь есть прямоугольное большое окно, которое раскрыто, и в комнате из-за прохладного ветерка не душно. А вместо ужасного тесного гроба есть тёплая и мягкая постель. И сейчас Эрик мечется в кровати, кулак его лежит на шее, словно он старается избавиться от верёвки. — Мама! Папа! Пожалуйста… — будто задыхаясь, бормочет он. Девушке стало жаль его. Она знает, что ему снится, и не понимает, как родители могли так поступить с собственным ребёнком. Кристина подошла ближе и мягко растормошила его за плечо. Эрик открыл глаза, видя перед собой склонившегося над ним прекрасного Ангела, его северную фею. Мужчина подумал, что всё ещё находится во сне, где его Кристина спасла его. Он протянул к ней руки. — Кристина… Такое поведение заставило растеряться, отчего девушка подалась назад. Это движение дало ему понять, что это не сон, и он чуть не позволил себе осквернить её своими руками. — Кристина, что ты здесь делаешь? Он так загнанно на неё смотрит, старается найти маску, но не находит. — Я не могу уснуть. Вам снился кошмар, и я разбудила вас, — сделав вид, что все остальные ночи всё было будто нормально. Девушка ласково убрала непослушный локон с влажного лба ошеломлённого таким жестом Эрика. — Чтобы больше не снились кошмары, нужно выпить горячее молоко. О, и ещё, думаю, вам лучше снять плащ. «Избавьте меня от вашей лживой заботы, Кристина», — это было то, что она ожидала услышать. В доме на озере колкости на её даже самые обычные слова или действия были частыми. Но Эрик без лишних слов избавился от потёртого дырявого плаща, кинув его на стул. Кажется, если он скинул плащ, то и согласен выпить молоко. — Я скоро вернусь, — пообещала она, выйдя из комнаты. Эрик ждёт пятнадцать минут, Кристины всё нет. Ждёт полчаса. Пустота и тишина давит, сердце колотится где-то в горле. Он всё ещё боится быть один, отчего мечется в постели, желая отыскать избавление от этой боли и паники. Из комнаты выйти не решается. Скорее всего, девушка бросила его, в чём он её не винит. Разве можно Кристину, чудесного, доброго и великодушного Ангела, винить в чём-то? Она была так зла на него, когда он привёз её сюда, избегала его, как только могла. В то, что она, после прогулки по магазинам, где купила всё, необходимое им сейчас, действительно вернулась, Эрику до сих пор сложно поверить. Кристина могла полностью уничтожить его, растоптать его сердце, но он не перестал любить её. Он хочет быть к ней ближе, если только его Ангел позволит. Она достаточно спокойно вела себя с ним, когда он решился поведать ей о своём прошлом. И разрешила ходить в доме без маски. Может ли он надеяться на что-то большее? На нормальное общение, что уже было бы для него великим даром? Его мысли оборвались. Прошёл час, и Кристина медленно вошла, с дымящейся чашкой молока. — Простите… Я задержалась… Я такая неловкая… Молоко пригорело, а вместе с ним и кастрюля пришла в негодность во время второй попытки. Всё получилось только с третьего раза, — торопливо извинилась она. Кристине ужасно стыдно. Что в консерватории всё было абы как, что в жизни. И чем только, с такими талантами, как у него, она приглянулась Эрику? Эрик разглядел в сгоревшей кастрюле специальную выходку — девушке просто нужен повод, чтобы сбежать, только бы не находиться рядом с ним. Девушка поставила чашку на прикроватный столик. Эрику и в голову не придёт, что сделала она так, потому что чашка горячая, а не потому, что не хотела лишний раз прикасаться с нему. Но всё же Эрик опустошил чашку, но лишь наполовину, ядовито глядя на Кристину. — Ты сказала, что тоже не можешь уснуть. Так почему бы тебе тоже не выпить молоко? Видимо, он был слишком измотан, ибо его ухмылочка не показалась Кристине похожей на ту, издевательскую, которой он «одаривал» её до свадьбы, отчего девушка только закатила глаза и взяла чашку из рук второй раз за эту ночь ошеломлённого Эрика. Он-то думал, что она побрезгует пить из одной чашки с дьяволом. Девушка, выпив до дна, опустила чашку на прикроватный столик, чувствуя, что голова внезапно тяжелеет. Кристина зевнула. — Вы не против, если я посплю на этой постели с вами? — это ошеломило Эрика третий раз, и девушка добавила. — Так как мы — муж и жена. "И потому, что я уже засыпаю», — подумала она. Последнее, что она помнит — Эрик подвинулся, освобождая ей место, и она упала на кровать.

***

Через несколько часов Кристина проснулась, ощущая, что кто-то обнимает её сзади. Эти руки совсем недавно пугали своими резкими и жестокими движениями. Но сейчас он обхватил её так нежно и трепетно. Кристина погладила его руку и заснула снова. Было утро, когда Эрик, заметив, что натворил во сне, попытался убрать свои руки, будто ничего и не было, но девушка уже проснулась. Эрик, замерев, приготовился к крику, к тому, что девушка немедля его оттолкнёт. — Простите… Эрик не хотел… Я разбудил Кристину и посмел коснуться вас… Никто это не любит. Кристина тоже, ведь её пугало, когда его холодные костлявые пальцы касались её кожи. — Не нужно, всё в порядке, — она дважды провела по его руке, стараясь успокоить таким жестом. — И вы правда спали? Без кошмаров? «Рядом со мной она не смогла бы спокойно заснуть. Никто не мог» — Да, и вы тоже спали без кошмаров. Ваши руки мне не мешали, не причинили вреда. — Кристина? «Он думает, что я солгала?» — Да? — Можно, я ещё пять минут подержу вас в объятиях? — робко спросил он. — Да. В итоге они оба дремали в таком положении ещё пятнадцать минут.

***

За завтраком обстановка была тихой, до тех пор, пока Кристина, допив свой чай, предложила Эрику немного обрезать волосы, ведь они слишком длинные, и ему самому неудобно. Эрик замер и побледнел. — Кристина… Я не могу… Я никогда не ходил в парикмахерскую… Там зеркало… И все смотрят на маску… Девушка на миг растерялась. Сейчас он ведёт себя также, как когда рассказывал о шахе — много раз прерывался, бледнел и трясся. Потом поняла, что её догадка верна — у него длинные волосы, потому что он никогда не обрезал их, из-за нежелания находиться рядом с зеркалом и в толпе. — Это вовсе не обязательно, Эрик! — пришлось воскликнуть — она уже знает, что в такой ситуации до него с трудом доходит её голос. Мужчина заторможено взглянул на неё, удивлённо нахмурившись — пришёл в себя, и она продолжила уже спокойным тоном. — Я могу их немного укоротить, вам не нужно будет смотреть в зеркало. Спустя пару минут, Кристина занавесила у себя в комнате зеркало, прежде чем Эрик вошёл внутрь. Девушка усадила его на стул, затем вооружилась ножницами и расчёской. Комната Кристины в этом доме достаточно просторная, прямоугольная, в тёплых бело-зелёных тонах. На потолке небольшая люстра, пол настолько гладкий и чистый, что в нём отражается свет от большого прямоугольного окна, что открыто, а тёмно-коричневые и лёгкие занавески раздвинуты. Рядом с окном стоит диван. Рабочий столик рядом из красного дерева, как и прикроватный, туалетный, за которым сидит Эрик. Кристине пришлось убрать лампу и свои вещи на рабочий столик. А в центре большая постель с балдахином. Кристина была, не иначе, самым великодушным Ангелом. Как ещё объяснить, что она столь аккуратно и бережно расчёсывает чёрные спутанные лохмы Эрика? И также бережно смачивает кончики его волос водой. Но вот, последний «клок» упал, а Кристина всё ещё стоит позади него. Какие махинации она выполняет? — Кристина? — Да? — Всё закончено, так что ты делаешь сейчас? — О… это… — Что? Почему вы замолчали, Кристина? «Она собирается убить меня? Задушить? Или сбежать?» — Я просто… заплетаю косички… Сказав это, девушка думала, что Призрак разгневается, посчитав это унижением, и её ждёт расправа за эту шалость. Её рука замерзла, в ожидании. — Косички? — удивлённо пробормотал Эрик. — Д-да. Я потом их распутаю, если вы против, — осторожно добавила она. — Косички… Нет, я не против, Кристина. Он считает это блаженством, ведь ей нет необходимости сейчас касаться его волос. Она так сделала, потому что ей… хочется? — Но лучше всё равно их распутать, — задумчиво и более уверенно сказала она, приводя его волосы в порядок. Девушка подмела пол после стрижки, и достала большую коробку из-под кровати. — Поднимитесь, Эрик, — попросила Кристина и открыла коробку. Там лежал плащ с меховой оторочкой, такой же, какой был у Эрика, только чистый и недырявый. Кристина вынула плащ из коробки и отдала Эрику. Мужчина медленно и неуверенно примерил его. «Не понравился подарок? Или Эрик так сильно бережёт свой потёртый плащ? Считает это бессмысленной тратой денег?» — подумала Кристина. Но она не угадала. — Эрик… никогда не получал подарки… — с особым трепетом пробормотал он и упал на колени, опустив голову и заплакав. — Кристина, вы — богиня… Эрик — жалкий червяк, недостойный вашей доброты… Жалкий червяк — нет, с этим Кристина не согласна. Но жестокий идиот — это больше подходит, даже если теперь она знает его прошлое. И всё же… Девушка села на колени рядом с ним. — Идите ко мне, — она протянула к нему руки. Эрик расширил глаза в изумлении. — Вы обнимете меня, Кристина? Она не сразу поняла, что предложила, но её не отталкивают такие мысли, как он мог бы подумать. — Да. Осторожно, почти с опаской, Эрик медленно, но верно, оказывается в её руках. Он всё ещё плачет, а Кристина не двигается, не пытается его утешить, только обнимает. Кому-то её поведение покажется слишком отстранённым, но что поделать, в ней тоже есть недостатки. Может, их меньше, чем в Эрике, но они есть, она многого не умеет, и такая ситуация ставит её в тупик. Эрику достаточно просто ощущать её руки на своём теле (даже если сквозь плащ и всю остальную одежду это практически не чувствуется). Он и об этом не мог мечтать.