Дом над землёй

Её не было час, так как выбрать подходящую кастрюлю было не слишком легко. Девушка волновалась, идя в дом с новой кастрюлей, как бы Эрик в её отсутствие не успел что натворить. Но в доме тишина. Носом девушка, ещё в коридоре уловила божественный запах жаренных овощей, который маняще доносится из кухни, куда и лежит её путь. Эрик стоит у плиты и жарит овощи: перец, кабачок, баклажан, лук и помидор. С тех пор, как Эрик ответил Кристине, стоя за зеркалом в артистической, он думал, было глупо раскрывать своё в Опере существование. С тех пор, как привёл её в дом на озере, он думал, что лишился своей безопасности, ведь теперь Кристина Дае знает о нём, но он не мог ничего поделать, влюбившись в северную фею. С тех пор, как она сорвала с него маску, думал, что больше нечего терять, ведь он потерял всё. Но те две недели были прекрасны. Не имеет значения, было ли сказанное на крыше ложью, но на него, Кристина, как и сейчас, смотрела те две недели без страха. С тех пор, как она повернула скорпиона и высказала всё, что о нём думает, одарив его хлёсткой и жгучей пощечиной, Эрик потерял даже больше, чем всё. Не осталось масок — ни обычных, ни внутренних. Пафос и бравада просто испарились. Кристина теперь знает всё, она видела его беспомощным, видела всё то, чего он не хотел, чтобы она знала хоть когда-нибудь. Она уже видела всё худшее, на что он был способен, видела его слабым. С тех пор, как он набрался сил, чтобы рассказать ей о своём прошлом, думал, что Кристина будет презирать его ещё больше. Но сейчас она здесь, кладёт купленную кастрюлю на стол, устав немного, и с аппетитом смотрит на сковороду. — Нет! — вдруг восклицает она, скривившись, когда Эрик заливает всё это молоком. — Стоило осознать, кто готовит, и тут же стало противно? — Нет. Я же ела в доме на озере, — уже спокойно ответила она, напомнив. — Но зачем вы испортили овощи молоком? Эрик поначалу не понял, что она имела в виду, но потом… — Это — омлет… — немного заторможено ответил он. — О, я… простите, я не заметила… — ей стало неловко. — Вы вернулись… — с особым трепетом произнёс он.

***

Сидя с ней за одним столом, без маски, Эрик чувствовал себя неловко и даже был напуган. Они трапезничали вместе всю неделю, и каждый раз, сидя напротив неё, он боялся, что девушка лишится аппетита по его вине. Кристина, за обе щеки уплетающая свою половину омлета, что так и таял во рту, не замечала его терзаний. Когда с омлетом было покончено, Кристина даже сделала комплимент шеф-повару. Они пили чай в тишине, пока Эрик не спросил: — Кристина, ты знаешь, что здесь есть музыкальная комната? Девушка нахмурилась, обхватив чашку ладонями, и будто стараясь оборониться от него. — Знаю. Хотите, чтобы я пела для вас? То, как она надавила на последнюю часть фразы, заставило Эрика растеряться. — Тебе не понравилась музыкальная комната? — попробовал догадаться он. — Жаль… — Что это значит?! Какая разница, даже если и понравилась, я буду петь только для вас, — снова недовольство и раздражение на конце фразы. — Я думал, ты хочешь вернуться на сцену… Девушка резко обратила свой взор на него. — Это правда? Про то, что я вернусь на сцену… Вы не шутили? Эрик мог бы оскорбиться в то, что она ему не верит, но замер. Кристина улыбнулась. Из-за него! И это не насмешка, а самая настоящая радость. И это так приятно. Быть поводом для её улыбки. Он хочет, чтобы Кристина больше улыбалась от радости и смеялась. — К-конечно, правда. Я лишь хочу, чтобы ты была со мной. Но ты не обязана жить, как я. «Даже если я не выбирал этот способ жизни» — хотел добавить он, но боялся, что скажет ещё что-то, из-за чего Кристина может посчитать сделку нарушенной. Даже после слов «я хочу, чтобы ты была со мной», её улыбка не увяла, как бывало прежде. — Тогда, может, мы снова приступим к уроку?

***

Они зашли в большую прямоугольную комнату в бело-синих тонах. Большое прямоугольное окно распахнуто настежь, и всюду много различных музыкальных инструментов, но в середине комнаты величаво стоит чёрный рояль, к которому Эрик и Кристина подошли. Это был их первый урок вокала в новом доме, и в первый раз они оба так близко морально друг к другу. В этот раз Эрик был строгим учителем, но не жестоким. Девушка села на зелёного цвета пуфик, переводя дыхание. Эрик подошёл к ней и осел на пол, кладя свою голову ей на колени. — Прости своего Эрика, Кристина… За всё… Я виноват пред тобой… Его любимое сопрано нежно гладит его по голове. Он мог бы назвать это вынужденным жестом, но её рука не дрожит. И голос тоже. — Я могла бы простить, но не всё… Твой обман я прощаю, потому что ты считал это единственным способом поговорить со мной, и это не вредило ни тебе, не мне. Но никогда не прощу, как ты запугивал меня, как мерзко и жестоко повёл себя, когда я сняла с тебя маску. (Хоть ты и предупреждал, — мельком подумала она) Я испугалась и не знала, что делать. И потом тоже позволял себе жестокости, даже когда кольцо было на мне, кольцо, означающее безопасность для меня, и сейчас значащее, что мы поженились. Будь это день назад, Эрик тотчас же убежал и долго не показывался бы ей на глаза. Но не теперь. К тому же, её ладонь всё ещё гладит его по голове, что успокаивает. В который раз он плачет, от осознания того, что недостоин её, и никогда не будет. Эрик сжался, будто ожидая удара. Кристина подняла его голову, чтобы его золотистые заплаканные глаза смотрели на неё. — Эрик, Ангел Музыки и мой муж, — тепло и одновременно с этим, сурово сказала она. — Я понимаю, что тебя всю жизнь учили ненавидеть. Я не могу это исправить. Никак. Но мир совсем другой. В нём есть не только ненависть, и всё куда сложнее. Я многое никогда не прощу тебе, но я не ненавижу тебя, не боюсь, и ты мне не противен. Подумай, пожалуйста, над этим.