кровожадная сталь

      Самая большая гимназия еще не значит, что она самая лучшая. Даже, я бы сказала, наоборот. Никто друг друга не знает, учителя даже и не пытаются запомнить имена учеников, а им это и в радость. Такой возможностью я не могла не воспользоваться, особенно вовремя отстуствия моих родителей, которые так и желают котролировать каждый кусочек моей жизни.       В 8 классе и началась моя весёлая жизнь. Родители уехали в большой город на заработки и оставили меня, Давида и Киру, моих младших, на попечение бабушке, что не могло не радовать. Бабушку не особо волновала моя жизнь в общем, но зато поела ли я для неё вопрос жизни и смерти.       В этом году к нам перевелась Маша, мы сразу же сдружились с ней. Было что-то притягательное в её спортивной одежде и полном игнорировании формы гимназиста. Она курила Winston, никогда не изменяя своему выбору, что делало её более крутой на фоне остальных одноклассников. Она и дала мне попробовать сигареты, запаха которых я не переносила до встречи с ней, но что не сделаешь, ради популярности. Но никто из нас тогда не знал, каким печальным событием это мне обернёться в ближайшем будущем.       Влияние Маши на меня оказалось таким сильным, что в скорейшем времени я стала очень редким гостем на моей любимой географии, не стоит уже и говорит о других предметах, на которых я вообще не появлялась после Нового года. У меня появились первые тройки в третьей четверти, когда я окончательно забила на учёбу. И тогда моя весёлая жизнь начинала рушиться. Мой классный руководитель начала звонить, писать родителям с просьбами посетить хоть одно родительское собрание и заняться своим ребёнком. Хорошо, что мои родители сменили номер, потому что роуминг хавает слишком много денег. Но это не отменяло моей нервозности, потому что наша надзирательница могла и добраться до номера моей бабушки.       Я решила хотя бы через день посещать занятия, поменьше курить на переменах и перестать спорить с учителями. Миссия невыполнима, как сказала Маша, которая всё также продолжала курить после каждого урока.       Конец апреля. Мы с Машей пошли за школу, чтобы покурить. — Ты уверена, что хочешь бросать сигареты? Это же кайф! , — протянула Маша, выпуская дым и кидая бычок в мусорку, -На, жвачку. — Да, у меня странное предчувствие. Мне кажется, мои родители скоро приедут, — повторяя её движения, я кинула бычок в мусорку, но промазала. — Слушай, ты просто параноик! Может, нужно просто расслабиться и отогнать от себя всё плохое? — Маш, сигареты это и есть то самое плохое, ты забываешь, что мы только в 8 классе! , — я закатила глаза и зажевала жвачку, пытаясь хоть как-то перестать думать о родителях, но мой телефон, видимо, не хотел этого и на всю улицу заиграла моя любимая песня «Smells like teen spirit». Я подумала, что это Лёша, который обычно нам сообщает, что скоро начинается урок и нам надо поторопиться со своими, как он говорит, понтами. Поэтому я даже не посмотрела, смело направляясь в школу и напевая песню, пока гудок не закончился.             На входе меня ожидал сюрприз.       Мой папа, мой блин папа стоял и общался с моей классной руководительницей. Я даже по его спине видела, как он напряжён и уже могла предугадать какое сейчас у него лицо. Наверняка, он задержал дыхание, чтобы быть уверенным, что он контролирует своё тело и не ударит по стойке кулаком. От этого его лицо приобрело красновато-бордовый оттенок, а венка на лбу с неистовой силой начала пульсировать. Стало страшно. И я начала медленно двигаться на улицу, но тут врезалась в Машу, которая шла сзади, потому что если бы мы зашли вместе, то учителя бы что-то заподозрили. — Мать твою, Элиза, мы же договорились, что я иду сзади, чтобы не привлекать внимания. Каждый учитель в этой гимназии просто мечтает нас спалить! -, заорала Маша, потирая лоб. Громко. Это было слишком громко. — Павлова Элиза Эдуардовна, — строгий голос отца рассек тишину, образовавшуюся после тирады Маши. Чёрт Чёрт Чёрт. — Собирайся домой, я уже достаточно наслушался о твоих достижениях! , — схватив меня за запястье, он потащил меня в более укромный уголок, — Мы с мамой, когда уезжали надеялись на твоё благоразумие, что ты будешь примером для… , — и тут он начал принюхиваться. Он чуть наклонился и пару раз с силой вдохнул, — А ну дыхни! , — его глаза стали еще свирепей, чем были.Он будто с новой силой сжал моё запястье и стиснул зубы.       Я, чуть приоткрыв рот, слабо дыхнула прямо ему в лицо. — Ты что курила? , — он уже срывался на крик и прожигал меня взглядом. Я в буквальном смысле готова была упасть пеплом на пол, лишь бы больше не поддерживать эти гляделки. Влепив мне подзатыльник, он что-то раздраженно кинул про вещи и направился к выходу.