Счастье в твоих синяках

«Выбрать критерии подбора собеседника» На мониторе появилась привычная для Матвея надпись. «Парни от 16 до 20 лет» Двойной клик, и перед глазами всплыл значок загрузки. День был паршивым, хотелось забыть его в разговоре с незнакомцем. С тем, кто не знает парня лично и не стал бы заниматься ненужными расспросами. Желания говорить о проблемах не было, тем более Матвей не хотел, чтобы кто-то пытался за него найти пути их решения. Он привык самостоятельно выходить из трудностей, но сейчас мысли об этом вводили его в ступор. Пролистнув около десяти представленных кандидатур, подросток наконец остановился на одной из анкет. Аватарки, как и фотографий в профиле, не было. Да и в целом, личная страница на сайте была практически пуста. Зато в графе города стоял тот же, в котором находился и сам Матвей. О том, что фильтр отбора людей поблизости включается автоматически, он вспомнил только после того, как запустил поиск. «Значит, не попросит фото в ответ», — подумал Матвей и «лайкнул» предложенный вариант. Для общения парень использовал фейковый аккаунт, а после того случая в прошлой школе, и вовсе остерегался, что собеседник попросит с ним встречи. В основном, все его интернет-знакомства сводились к переписке на неделю. Остальные же не заходили дальше банальных вопросов о настроении и занятии на данный момент. Матвею было неприятно признавать это, но он использовал новых знакомых вместо походов к психологу. Беседа «ни о чём» позволяла отвлечься от того, что в реальности каждый второй хотел прописать ему по рёбрам. Всё началось чуть больше года назад. Раньше он и не думал о том, что однажды судьба преподнесёт ему шанс стать открытым борцом за свои права. Ровно до того случая в марте прошлого года. Прилетевшая заявка «в друзья» пришлась на один из одиноких вечеров жизни парня. Нельзя назвать Матвея затворником, просто в тот период ему особенно тяжко давалось ощущение своей инаковости. Все знакомые подростка к шестнадцати годам уже обзавелись отношениями, а Матвей и мечтать не мог о том, что в его захолустном городе найдётся подходящая по его ориентации партия. «Олег Третьяков хочет добавить Вас в список своих друзей» Матвей не знал никакого Олега и уже хотел отменить запрос, как в его «личку» пришло новое сообщение. «Мы не знакомы, но я часто вижу тебя в городе. Может, узнаем друг друга лучше?» Страница не выглядела подставной: были и фотографии, датированные прошедшими годами, и подписки на более или менее неплохие паблики. Конечно, это было ошибкой, но Матвей наступил на первые грабли, подбросанные жизнью. Переписка велась недолго: от силы пару недель. Но была тёплой, и когда собеседник пригласил Матвея на встречу, тот решил не отказываться. Надеясь на то, что судьба наконец подарила ему право быть счастливым, парень согласовал удобную дату свидания. Сказать честно, Матвея ничуть не смутило, что место, предложенное новым знакомым, значительно отдаленно от города. Он понимал, что встречаться у всех на виду было бы не лучшей идеей, и поэтому не сразу заподозрил неладное. Понять что к чему помогли его же, когда-то близкие, друзья. Люди, которых Матвей знал с первого класса. Те, с кем пил из одной бутылки после уроков физкультуры, теперь разминали кулаки. Во время избиения один из ребят вдруг резко приподнял Матвея за воротник рубашки и произнёс: — Мы же просто прикольнуться хотели, думали, ты выкупишь шутку. Пошлёшь нас всех на хуй, и мы вместе посмеемся. А ты, чё, реально пидор? Сил на ответ у Матвея уже не осталось. Именно в этот момент он ощутил на себе чей-то удар с ноги. Потом тупую боль в области виска и полное отсутствие понимания, что происходит. А проснулся парень уже в больничной палате, с сотрясением мозга и отбитыми почками. Скорую вызвал кто-то из, случайно забредших в ту местность, прохожих. — Настоящее чудо! — отозвалась мама подростка, рассказывая подробности произошедшего с того момента, когда парень уже был в отключке. Потом, конечно, были расспросы и уговоры сдать обидчиков в полицию. Но Матвей чётко дал понять матери, что делать этого не намерен. Как и говорить о том, почему оказался в такой ситуации. А летом подросток принял решение перевестись в другую школу. Иными словами, сбежать. Трусливо, да. Но на тот момент это казалось Матвею единственным верным решением. Смысл его плана был даже не в том, чтобы предостеречь себя от дальнейших издевательств со стороны учащихся, а, чтобы отгородиться от предателей. Ему была противна одна только мысль о том, что когда-то давно он мог посвящать этих людей в свои тайны и поддерживать их в трудные минуты. С началом учебного года в новой школе жизнь Матвея вернулась в прежнее русло. Конечно, друзей теперь поубавилось, но ведь появились новые приятели и остались те, которые рядом, несмотря ни на что. Например, его соседка по лестничной площадке — Алёна. Матвей знал её с самого детства, она была первой, кому он смог доверить свою тайну. Ещё в далёкие тринадцать лет, когда парень впервые усомнился в том, что ему могут нравиться девушки, он попросил помощи у своей лучшей подруги. Они учили друг друга целоваться, а потом вместе пытались понять почему же Матвей ничего не чувствует по отношению к ней в ответ. Время шло. И уже ко второму семестру обучения, Матвей наконец снова ощущал себя обычным подростком семнадцати лет. Пока в один день Алёна не одолжила ему зонт радужной расцветки. Всю ночь и на утро город покрывался проливным дождём, а Матвей, как назло, проспал, не услышав звон будильника. И теперь, искать свой зонт, забытый где-то на верхних полках антресоли, попросту не было времени. Недолго думая, он написал сообщение подруге с просьбой, чтобы та взяла зонтик и для него. Ведь их школы, хоть и разные, находятся в одном направлении, и они всегда идут туда вместе. — Извини, другого не было. Батя взял свой на работу, а брат подобные вещи не покупает. Говорит, что панки не боятся стихий. Девушка чувствовала себя немного виноватой за то, что предложить ей было нечего, кроме двух, на её взгляд, откровенно «девичьих» зонтов: розового и цветного. — Спасибо, возьму этот, — выбрав радужный окрас, парень и не думал, что в двадцать первом веке кого-то может смутить подобная вещь. Но, по приходу в школу, понял, что глубоко заблуждался. Главный авторитет местных задир заметил аксессуар Матвея, когда тот зашёл в гардеробную, и бросил что-то по типу: — Чё, пидор что ли? К своему же удивлению, Матвей воспринял этот вопрос с иронией. Даже не подумав, что представитель «гопнического» класса может быть настроен серьёзно, он одобрительно буркнул: — Ну да, а что? Первый удар пришёлся Матвею сразу же по лицу, второй — куда-то в область груди, ну а третий он ощутил в момент своего падения на пол. — Ненавижу, блять, пидорасов! — кричал на весь коридор обидчик, пока медсестра уводила потерпевшего в медпункт. С того момента шайка местных хулиганов преследовала парня везде: они поджидали его у входа в столовую, силой затаскивали в туалет во время уроков и даже караулили возле дома. Матвею было стыдно признавать это, но первое время он по-настоящему боялся. Флэшбеки то и дело прилетали в его, уже когда-то отмудоханную, голову. Но примерно после двух недель мордобоя, подросток действительно привык. Мало того, он решил, что отныне будет гордо носить воображаемый флаг над своей головой. Для начала купил ленту с настоящей ЛГБТ-расцветкой и повесил её на молнию своего рюкзака, мол «смотрите, я никого не боюсь». Несмотря на то, что её сняли и утопили в школьном унитазе ещё в первый же день, Матвей не перестал бороться. Более того, он попросил Алёну раскрасить весь его рюкзак подобными символами. Теперь на нём красовались не только радуга, но и надпись «Proud to be myself». Всё это придало подростку значительной уверенности даже для того, чтобы в один из вечеров признаться матери. Он понимал, что если уж решил быть честным перед обществом, то и с самым родным для него человеком, должен играть по тем же правилам. Мама Матвея — молодая женщина, даже слишком молодая для того, чтобы иметь почти полностью повзрослевшего сына. И прекрасно понимает, какого это — испытывать на себе ненависть со стороны окружающих в семнадцать лет. Потому, несмотря на таящуюся надежду о том, что сын рано или поздно «одумается», она приложила все усилия, чтобы поддержать подростка. Но даже это не смогло победить отзвук, доносящийся с того дня, когда Матвей впервые в своей жизни решил сходить на свидание. Эхо, звучащее словами «бей его, ребзя», преследовало Матвея в ночных кошмарах и не давало быть по-настоящему открытым. В первую очередь, по отношению к себе. Поэтому он был вынужден вести общение с парнями от имени фейкового аккаунта и избегать чересчур затянувшихся разговоров или, не дай Бог, привязанности к кому-то. Слишком высок риск снова оказаться одному среди железнодорожных путей с синяками по всему телу. Итак, в середине апреля у Матвея выдался отстойный денёк, не думая о последствиях, он нажал на лайк к анкете какого-то ноунейма. Ответ не заставил себя долго ждать, и уже через пять-семь минут, подросток увидел, что его предпочтения совпали. «Привеи» Впопыхах Матвей не сразу заметил опечатку в конце слова. А когда наконец обнаружил неуместно затесавшуюся букву, менять что-либо было слишком поздно. Он тихо выругался и тут же увидел плюс одно уведомление. «Привет» Дальше светловолосый парень не знал что писать. Спрашивать про день — глупо, что интересного может рассказать незнакомец в такой ситуации? Вопросы по типу: «как дела?» и «что делаешь?», как казалось Матвею, и вовсе должны были исчезнуть ещё где-то в 2014-м. «Как дела? Что делаешь?» С противным звуком всплыло на экране в ту же секунду, как только Матвей подумал о тупости подобных диалогов. Невольно усмехнувшись комичности всей ситуации, парень поспешил набрать: «В порядке. Как сам?» Отвечать на второй вопрос не стал. Очевидно же, что занят он тем же, чем и человек по ту сторону экрана. Дальше диалог не вязался. Оба спросили друг друга о возрасте и увлечениях. Не сойдясь ни в одном из пунктов: новый приятель был старше Матвея на год — замолчали. И только Матвей поднёс мышку к закрытию вкладки браузера, как на экране появился новый текст: «Ты гей?» «Да. Ты?» «Не знаю» «Только неопределившегося мне не хватало», — успел подумать Матвей, пока значок пишущей ручки бегал над полем ввода нового сообщения. «Я не могу спать с девушками» «Может, ты импотент?» «У меня встаёт на гейское порно» «Лол» Уже после того, как последнее сообщение было отправлено, Матвей понял, что оно выглядит чересчур грубо, и поспешил исправить ситуацию. «Ты гей» Не исправил. Выждав несколько секунд, отправил следом: «Извини, если обидел» Сообщение так и осталось висеть непрочитанным. Подождав какое-то время, парень вновь зашёл на страницу к адресату. «Пользователь был в сети 15 минут назад»