Счастье в твоих синяках

— У меня только один вопрос: откуда у тебя, блять, бита?! Залетевший в квартиру Матвей, всё ещё находился под влиянием адреналина и не мог прийти в себя после случившегося. Он чувствовал неимоверный прилив сил, какой бывает от энергетика, смешанного с кофе. Громко хлопнув дверью, провернул ключ в замочной скважине и уставился на подругу, ожидая дальнейших объяснений. В воздухе парил дух всеобщей эйфории, словно в кино, где главным героям удалось ограбить банк и уйти незамеченными. — Чётко я их, да? — Алёна, чьи глаза были полны энтузиазма, даже не пыталась скрыть самовосхищения. Не снимая кроссовок, она уверенно расхаживала по коридору и проговаривала вслух все свои мысли, точно оратор за трибуной. — Он испугался меня! Ты видел?! Он обосрался как младенец! Вопреки тому, что Матвей считал иначе и не разглядел ни капли испуга в действиях Вани, разочаровывать подругу не стал. Понимая, что за поступком Морозова стояло что-то другое, осознать что именно пока не мог. Возможно, хулиган решил не изводить девочку своим поведением, не ломать её, не до конца окрепшую, психику. Хотя, по правде сказать, в джентльменские качества противника верилось с трудом, а нехарактерное поведения с его стороны всё ещё оставалось для Матвея загадкой. Искать ответ прямо сейчас подростку казалось не существенно важным, главным было то, что ситуация разрешилась без увечий для обоих. Получи Алёна любого вида травму: физическую или психологическую, Матвей не смог бы простить себе этого никогда. «Жаль только, шоколад отобрали», — эфемерная мысль, перед осознанием того, что подобная потеря — наименьшая из всех возможных. — А биту я у Игоря стащила! Хрен знает откуда она у него, но домой брат вернулся очень вовремя, — девушка, уже скинувшая с себя джинсовую куртку, теперь возилась со шнурками. — Я в окно смотрю, а там эти отморозки к тебе докапываются. Ну я схватила биту и побежала. Классно, да? Алёна явно гордилась своим поступком, а взамен на героизм требовала лишь похвалы. Матвей, зная это, был готов одобрить её действия, если бы не столь высокие риски. Поэтому вместо положительного отклика, подруга получила предостережение от необдуманных помыслов. — Лёля, спасибо… — Матвей приблизился к девушке настолько близко, насколько это было возможно и взял её лицо в свои ладони, — я правда очень благодарен и вряд ли справился бы один. Но, пожалуйста, обещай, что больше никогда не станешь делать подобное. Никогда не жертвуй собой во имя меня. Мягкий поцелуй опустился на лоб Алёны, отчего та зажмурила глаза и улыбнулась. — Я всё равно всегда буду, ты же знаешь. — Знаю, — на выдохе прошептал Матвей. Чуть погодя добавил: — А вообще-то, ты была нереально крутой. — Ага, только взрывов за спиной не хватало, — прежняя пылкость прервала бывалое спокойствие. — Слушай, а давай, я эту биту тебе оставлю? Будешь пацанов сам пугать. — А может, мне сразу купить чехол для гитары и окончательно обрести репутацию «тихого парня»? Шутка, показавшаяся Матвею забавной, нашла абсолютно противоположное мнение в подруге. Девушке, скрестившей руки на груди, оставалось только топнуть ногой, чтобы совершенно оправданно стать похожей на ребёнка, у которого что-то пошло не по плану. — Ну блин, я же серьезно! — Как ты себе это представляешь?! Мне её везде за собой таскать: и на уроки, и в магазин, и во двор? Заметив, что Алёна недовольно насупилась от критики в свой адрес, Матвей поспешил дополнить уже более размеренным темпом и ласковым голосом: — Давай вернём её брату, пока не спохватился? — Ладно, — смирение пришло на смену негодования, — только завтра. А сейчас я хочу борщ. Глубокая ночь всё сильнее поглощала в себя события прошлого дня. Оставляя обманчивое чувство, будто всё, случившееся накануне, произошло целую вечность назад. Компания гопников под окном уже разошлась, забрав с собой пьяный шум песен под гитару и отборнейший мат. Зато оставили гору пивных бутылок и шелуху от семечек — национальное достояние всех российских дворов. Скорее всего, кто-то из соседей поднял крик, и ребята решили переместиться в чью-то свободную квартиру для продолжения банкета. В то время как Алёна, вдоволь наевшись, удобно устроилась на плече Матвея. Часы, проведённые за просмотром любимого аниме-сериала, пролетели незаметно, стрелка стремительно подбиралась к двум после полуночи, а собеседник Матвея по переписке всё ещё не появился в «сети». Чувство беспокойства за нового знакомого настигало подростка с каждой прошедшей минутой всё сильнее, не давая наслаждаться настоящим моментом. — Ты чего постоянно смотришь в этот телефон? Я же тут, кто ещё тебе может писать? — по-дружески смеялась Алёна каждый раз, когда Матвей проверял смартфон на наличие новых уведомлений. — Никто, — рассказать о недавнем знакомстве не решился, боялся, что общение закончится так же быстро, как и все ему подобные, — просто время смотрю. — Тебе скучно? Давай что-нибудь другое включим, если неинтересно. Но Матвею было интересно. Даже невзирая на то, что он знал все реплики персонажей наизусть — так часто они с подругой пересматривали мультипликацию. Парень изо всех сил старался не потерять суть повествования, сосредоточиться мешало только то, что Нечего Терять так и не написал ему по приходу из школы. А ведь обещал. Матвей понимал, что они пока ещё не стали слишком близки, и волноваться по этому поводу глупо, но в душе всё равно присутствовали нотки сомнения. «А что, если он решил просто забить и больше никогда не зайдёт на этот аккаунт? Или вдруг по дороге домой с ним что-то случилось?» — домыслы Матвея сменяли друг друга, колеблясь между всё более отрицательно настроенными. Как бы ни пытался Матвей отогнать от себя негативные мысли, они всё равно то и дело проскальзывали в его голову. А попытки отвлечься не увенчались особым успехом. Тщетным оказались и все возможные способы переключения на другие раздумья. Например, ещё одной задачей без решения была домашняя работа по химии, до сдачи которой оставалось всё меньше времени. Матвей понятие не имел, как выполнять задание, ведь оно было индивидуальным для каждого ученика, и просить помощи было не у кого. Он мог спросить совета у Алёны, но во-первых, парень, зная о высокой загруженности подруги, не хотел лишний раз её беспокоить, а во-вторых, Алёна училась на класс младше, и эту тему они ещё не проходили. Погрузившись в мысли о навалившихся проблемах, Матвей не сразу заметил лёгкое сопение у себя под ухом. Девушка заснула спокойным, размеренным сном, будить её совсем не хотелось. Подросток, осторожно выключив ноутбук, кое-как устроился рядом. Лежать в обнимку с подругой было куда приятнее, чем думать о «гоп-стопе», трудной учёбе и причинах резкой пропажи знакомого. Полностью отдавшись миру грёз, совершенно неожиданно для самого себя, Матвей уснул. — Вставай, дурында, мы школу проспали! Солнечные лучи, назло закрытым шторам, уже вовсю стремились попасть в комнату. Пока Алёна всеми силами пыталась разбудить Матвея. В ход шли и громкие звуки, и кидание подушек, но парень всё никак не хотел оставлять уютную постель. Простынь, скомканная в кучу, валялась где-то на краю. Там же, где и снятые посреди ночи, вещи Матвея. — Пятница же, — сонный подросток потянулся за одеялом, чтобы накрыться им с головой, — давай не пойдём? — Ты-то можешь, у тебя мама добрая. А меня батя убьёт, — с сожалением в голосе отозвалась Алёна. — Я отмажу, забей. Матвей искренне понимал переживания подруги, но иногда ему казалось, что отсутствие отдыха девушки беспокоит его даже сильнее, чем её саму. Алёна, сутками напролёт изучавшая предметы, которые ей вряд ли когда-либо пригодятся в будущем, даже не замечала того, что происходит вокруг помимо учёбы. Спросить когда в последний раз она ходила на прогулку дальше районного двора, и девушка бы не ответила. — Не могу, правда. Прости. — Поесть хоть успеешь? — В столовке перекушу. Парень знал, что этого не будет, и что Алёна просто пытается сэкономить время, дабы не опоздать на урок. Поэтому по пути к выходу, он зашёл на кухню и взял в руки первый попавшийся перекус — яблоко с пачкой печенья, а после всучил его в руки девушки. Не дожидаясь пока та начнёт отнекиваться, Матвей чмокнул подругу в висок и пожелал хорошего дня. Мама должна была вернуться домой с минуты на минуту, потому парень поспешил убрать беспорядок, оставленный накануне. Первым делом стоило вымыть грязную посуду, которую они с Алёной так и бросили замоченной в раковине. После подросток приступил к уборке общего беспорядка, и только когда внешний вид квартиры был более или менее опрятным, он позволил себе лечь обратно в кровать. Вчерашние мысли, словно щупальца чудовищ из книги Лавкрафта, постепенно пробирались в пока ещё ясную, не обремененную ничем, голову Матвея. Но чем сильнее к разуму подступали чёрные монстры, тем больше парня охватывала смутная тревога. В попытках преодолеть её и надеясь на то, что новый приятель всё же отозвался к этому часу, Матвей совершил авторизацию на аккаунт. Пусто. Пропажа объявилась только к вечеру. За это время Матвей успел перебрать все варианты приключившихся с его собеседником событий. От самокритичных, по типу того, что Матвей ему просто надоел своей навязчивостью, до летальных: автокатастрофы, например. Весь день, проведённый в переживаниях, Матвей не мог заняться ни подготовкой к урокам, ни чем-либо другим. Вследствие чего радостная трель пришедших уведомлений застала его в тот момент, когда он тупо смотрел в экран телевизора, даже не вникая в суть очередного российского ситкома. «Добрый!» «Как оно?» «Чем занят?» Отрывистость в сообщениях обычно до дикости бесила Матвея, но на этот раз он был рад, словно ребёнок, каждому из трёх оповещений. «Привет. Я в порядке, ты как? Куда пропал?» Пальцы торопились набрать текст как можно быстрее, опасаясь, что приятель может прервать общение и снова исчезнуть из «сети». «Да никуда… загулял просто немного. Что у тебя нового?» После прочтения внутри Матвея развернулась борьба двух противоположных чувств: с одной стороны, он был рад, что с парнем всё в порядке, но с другой, это означало, что всё время, пока Матвей не находил себе места, тот даже не вспоминал про него. От этой мысли охотное желание общаться вдруг резко сошло на «нет». Ответы Матвея стали односложными, а голова полностью погрузилась в самоанализ. Заметив это, собеседник поспешил ободрить Матвея и, кажется, даже оправдаться перед ним. «Ты неразговорчивый какой-то сегодня… тоже загнался сильнее обычного? Меня вот неплохо так поплавило» «Меньше бухать надо», — написал Матвей, но отправлять не стал. Последняя фраза возродила интерес к диалогу, породив сочувствие. «Нет, всё норм. По поводу чего загоны?» «Жизни, себя. Ощущение того, что я не там, где должен быть, не с теми людьми. Но одновременно с этим, кажется, что моё окружение — это именно то, чего я достоин. Биполяр очка, в общем» Поражённый, резко свалившейся на него откровенностью, Матвей перечитал текст сообщения несколько раз, и только после этого принялся печатать ответ. Долго подбирал слова, чтобы описать чувства, вызванные в нём собеседником. Но так и не смог выразить их в той мере, в которой собирался. Подобное ощущение мира не раз преследовало и самого Матвея. Он часто думал о похожих вещах, но точно знал чем всё это порождается: ненавистью к школе, отвращением к спальному району, в котором живёт, да и к городу в целом. Он часто грезил о том, как уедет подальше, и надеялся, что тогда меланхоличные мысли перестанут его преследовать. «У меня тоже такое бывает, но я стараюсь не зацикливаться. И тебе советую. Ведь ты же сам писал, что ощущение себя в обществе зависит только от самого человека, а значит, если чувствуешь неудовлетворенность, то надо в себе что-то менять. И в окружении тоже» Написанный текст только отдалённо напоминал Матвею поддержку, но понял он это уже после того, как сообщение отправилось адресату. Немного поразмыслив, поспешил отослать вдогонку: «Не переживай. Я думаю, с каждым бывает. Скоро пройдёт» «Ты прав. Ладно, забыли. Чем планируешь заниматься?» Матвей понял, что, не особо удовлетворённый разговором собеседник, решил как можно скорее сменить тему, и хотел было исправить ситуацию. Но потом подумал о том, что, возможно, парень пожалел о своей излишней открытости малознакомому человеку, а значит, настаивать на продолжении диалога в этом ключе — не совсем корректно. «Мне нужно сделать домашку по химии… жесть, ничего не понимаю» «Кинь фотку задания. Я помогу» Напрягать знакомого Матвей не хотел, и поэтому стал отнекиваться тем, что справится самостоятельно, если вникнет в суть. Хотя сам понимал, что это не так, и что вероятность получить очередную «двойку» намного выше, чем разобраться в предмете даже на минимальном уровне. «Чё ты ломаешься, как целка? Кидай, я посмотрю хотя бы» Сдавшись под натиском, Матвей сделал фото задания и скинул его в диалог. «Тю, это ж элементарно, Ватсон! Объясняю на примере водки. Пиши формулами: этиловый спирт + вода» И ещё через пару секунд Матвей увидел более понятное: «C2H5OH + H2O» Вечер для обоих прошёл в общении друг с другом. Сначала Нечего Терять пытался донести Матвею основы химии, пока тот тупил и не мог сообразить общедоступных вещей. Позже, когда с ненавистным предметом подростка было покончено, они стали обсуждать любимые фильмы и советовать друг другу кинематографические картины. «Знал бы, что ты анимешник, никогда б не лайкнул анкету, хах» «По крайней мере, я не фанат кровавых сцен насилия и затянутых диалогов» «Эй, боевики — это круто, а Тарантино — гений! Ты давай не возникай тут» Спор вышел забавным, однако, недолгим. По итогу которого, парни согласились с тем, что на вкус и цвет товарищей нет. Матвей даже пообещал собеседнику, что в скором времени посмотрит один из фильмов его любимого режиссера. И только когда время подходило ко сну, а значит, и к взаимному прощанию до завтра, Матвей вспомнил то, что хотел спросить уже давно. «Слушай, а что за никнейм у тебя? Что означает?» «Правду означает. А ещё у меня татуха такая. В районе ключицы» Спросить настоящее имя подросток не решился. Подумал, что ещё слишком рано. Испугался, что вместо ответа парень пошлёт его. Лёжа в кровати, Матвей осознал, что за сутки не только не вышел из дома, но даже ни разу не открыл форточку. Головная боль, отдающая в теменной области, не давала уснуть, и подросток принял решение подышать свежим воздухом около открытого окна. Прохладный ветер тут же наполнил собой комнату, а приглушённый вой дворовых собак окутал всю придомовую территорию. Казалось, что вокруг нет ни души, кроме самого Матвея. Словно куда-то исчезли все заботы, включая и нападки со стороны гопников, и пьянки отца Алёны. Как ни крути, Матвей очень переживал за состояние покоя подруги. Он знал, что находясь дома, та не чувствует себя в безопасности. Но всё, что мог сделать — это быть защитой в качестве посредника между двумя людьми. Находиться рядом с Алёной постоянно, оберегая её от ссор с отцом, парень не мог чисто физически. И каждый раз, будучи не рядом, Матвей переживал на этот счёт. Подросток знал, что рассердить отца девушки способна любая мелочь, а если тот ещё и нетрезв, то этой мелочью может стать абсолютно что угодно. Иногда по ночам парень прислушивался к звукам соседних квартир, боясь, что распознает в них всхлипы или испуганные возгласы Алёны. Но в эту ночь всё было тихо. И Матвей даже не знал: существует ли что-то, способное нарушить этот покой. Будто ответом на внутренний, риторический вопрос подростка, из подъезда напротив вышел Ваня Морозов. Яркий огонёк спички, поднесённой к сигарете, озарил светом ночную тьму. Хулиган сделал первую тягу, а после устремил свой взгляд наверх. Если бы Матвей не был уверен, что с такого расстояния рассмотреть его силуэт невозможно, он бы подумал, что гопник уставился именно на него. Опасаясь быть замеченным, поспешил закрыть окно и отойти в сторону. «Спокойной ночи», — полночное сообщение от Нечего Терять вспыхнуло светом среди комнатного мрака. «Добрых снов», — ответил Матвей, и отложил телефон на прикроватную тумбочку.