Как Вы с этим справляетесь?

      Ночь — это время для сна, но не для размышлений. Но у Гермиона снова всё идёт не так, как хотелось бы. Казалось бы, прошла неделя с момента, как Северус начал ей помогать. Конечно не носил на руках и не заваливал подарками, зато делился необходимыми зельями и указаниями. Благодаря ему она набрала около пяти килограмм, приобрела румяный цвет лица, как у большинства девушек её возраста, и в конце концов, спрятала свои кости, а значит, полностью восстановила свою физическую форму. А душа… душа всё так же страшно болела. С этим она совсем ничего не могла поделать. Разве что продолжала скрывать этот ужас.       Грейнджер взяла чернильницу с пером, два пергамента и конверт. Накинув на себя тёплую мантию, пробралась в уже излюбленное место. Забралась с ногами на подоконник и, согнув колени, облокотилась спиной к холодной стене и принялась писать письмо.       «Дорогие Рон и Гарри!       Прошло уже пять месяцев, как каждое воскресенье я пишу вам письма, отправляя своей совой, но возвращается она без какого-либо ответа на все мои слова и старания. Изо дня в день я вспоминаю нашу дружбу, а точнее то, какой она была.       Мы всегда были вместе, спасали друг друга, поддерживали, а с тобой, Рон, даже начали отношения. Это ведь было бессмысленно, правда? Несмотря на мою чистую любовь, ты решил, что с Лавандой Браун отношения сложатся куда лучше, нежели со мной. Я простила не только твои глупые обидные высказывания в мою сторону, но и измену.       Рон, ты остался для меня таким же безупречным другом, коим и был все эти годы, проведённые вместе. Наша троица из года в год шла рука об руку, но и это разрушилось.       К сожалению, вы совсем забыли со своими делами о том, кто никогда не забывал о вас. Наплевали на чувства своей «подруги». После того как я стёрла память своим родителям, только ты и Гарри остались рядом. А сейчас исчезли. Исчезли так, словно никого и никогда не было, так, словно давно похоронили меня заживо.       Мне стыдно в этом признаться не только тем, кого я любила, но и самой себе. К моему счастью, а вашему несчастью, моё терпение не резиновое и на всю жизнь не растянется, а это означает только одно — пришла моя очередь попрощаться с вами так, как вы попрощались со мной.       Боль окутала и без того раненое сердце, но выбор сделан. Поэтому я стираю слёзы и говорю о том, как сильно любила вас, Гарри, Рон. Впрочем, никогда не перестану любить.       Сегодня всего лишь пятница, но я точно решила начать жить заново, поэтому отправляю это последнее письмо в один конец. И навсегда.       Прощайте, Гарри Поттер и Рональд Уизли. Спасибо за то время, когда вы оба были со мной.       Забытая вами,       Гермиона Джин Грейнджер».       Девушка поставила точку на пергаменте и в последний раз стёрла слёзы с побледневшего лица, затем сложила жёлтые листы в конверт и отправила их по нужному адресу.       Только сейчас Гермиона поняла, что кто-то дышит ей в макушку. Она рывком обернулась и от сильного испуга соскользнула на пол.       — Профессор Снейп! Вы напугали меня!       — Кажется, я предупреждал Вас о ночных посиделках в этом месте.       — Сэр, мне это нужно, честное слово нужно, — пробормотала она, продолжая стирать солёные капли с щёк.       — Для того, чтобы сознаться друзьям в том, что Вы больше им не нужны?       — Да, профессор Снейп, именно для этого. Все девочки в моей комнате спят, и я боялась их разбудить шуршанием или, того хуже — слезами.       — Тогда стоило бы не рыдать, как маленькая девочка, а привести себя в чувство. Хотя бы потому, что они не достойны Ваших слёз.       — Кто же тогда их достоин?       — Никто, мисс Грейнджер. Вы должны жить только для себя. Я пропитывал Вас магией и ставил на ноги не для того, чтобы Вы рыдали, не щадя себя.       — Вы заботились обо мне…       — Я не заботился. Моя работа — следить за учениками и помогать им. Совсем неважно на каком они факультете. И да, минус пятьдесят очков за…       — За ночные прогулки, я знаю.       — Нет, за Ваши глупые слёзы, которые Вы льёте по двум недоноскам.       — Спасибо…       Гермиона пробормотала благодарность в пустоту, ведь Северус Снейп сразу после сказанного махнул мантией и удалился в подземелья. Его слова крутились в голове. Щёки порозовели, а на лице застыла глупая улыбка истинной гриффиндорки.