Как Вы с этим справляетесь?

      Очередной холодный зимний вечер посетил дом Северуса Снейпа. В камине потрескивали небольшие поленья, но исходящего оттуда тепла было совершенно недостаточно, чтобы согреть даже одну из комнат. Не говоря уже обо всём доме.       Гермиона спустилась из своей спальни, бросая одеяло на пол возле камина, садясь на него в позу лотоса и укутываясь вторым одеялом, дабы хоть немного согреться. Эльфийка принесла для хозяйки горячий травяной чай, подала его в нежные руки и удалилась с помощью аппарации.       Девушка сделала сёрпающий глоток горячего напитка, улыбнулась и устремила взгляд на огонь. В душе что-то трепетало так, словно все воспоминания из прошлого окрыляются и взлетают ввысь, в самую голову, заставляя пережить каждый момент заново, но только внутри себя. К горлу подкатил тугой ком тошноты. Сглотнуть его не получалось, от чего жгучие слёзы выступили на глаза.       Думать о чём-то страшном и пережитом в последние месяцы не было времени. Но сейчас это время появилось. Паника начала окутывать каждый орган, заставляя те содрогнуться. В голове возникли воспоминания о войне, обо всех увиденных смертях и о когда-то любимых друзьях: Гарри Поттере и Роне Уизли.       Солёные капли безжалостно потекли тонкими струйками по прохладным щекам.       «Почему жизнь так жестока к тем, кто её восхваляет и любит? Почему тем, кто так добр в душе, всегда достаётся бед по самое горло? А злым — всегда куча привилегий… Я всегда хотела всем помочь, морально и физически убивая себя. Только, для чего были эти пожертвования?       Даже сейчас я стараюсь ограничить мистера Снейпа от своего общества, дабы не докучать ему. С утра оставляю лишь завтрак на столе без своего присутствия, как можно быстрее удаляюсь с ужина и не сплю с ним в одной кровати.       Мы изредка встречаемся в гостиной или библиотеке за прочтением книг. Тогда мы можем немного поговорить, обсудить сюжеты и снова разойтись по своим комнатам.       Снова… снова эта отстранённость от людей. То, от чего я бежала, к тому и вернулась. Но знание о том, что я должна быть как можно дальше от своего мужа, есть в голове и останется там навсегда. Профессор всегда меня недолюбливал. Вот и сейчас моя компания вряд ли доставит ему удовольствие.       О, святой Мерлин… кого я обманываю? Моя компания никогда не доставляла, не доставляет и не будет доставлять Снейпу ни малейшего удовольствия…       Гадко, мерзко, обидно! Я не так хотела прожить свою жизнь. Совершенно не так».       Гермиона громко хватала воздух ртом, наполняя им лёгкие. Слёзы не переставали сочиться. Хотелось кричать и бить руками о стену. Хотелось бить посуду и уничтожать всё на своём пути, но получалось только бесшумно плакать.       Вот оно — самоуничтожение.       За спиной послышались тихие шаги. Девушка повернула голову вбок, смотря на тёмный силуэт.       — Мистер Снейп?       — Конечно нет.       — Ну перестаньте… Я не специально ударила Вас.       — Когда человек не хочет бить другого человека, он не размахивает сковородкой перед его лицом.       — Сэр… извините, я действительно не хотела. К тому же Ваш синяк уже зажил.       — Спасибо заживляющей мази.       После несчастного инцидента утром на кухне Гермиона определённо чувствовала себя виноватой. От того даже по имени называть перестала. Только на «Вы», «сэр», «мистер Снейп» или же «профессор».       По выражению лица мужчины нельзя было сказать, что для него это является чем-то важным. Но что было в его голове, неизвестно никому.       — Во сколько ты собираешься к Джинерве?       — Хм… а который сейчас час?       — Пять часов вечера.       — И уже так темно?       — А что ты хотела от зимы?       — И правда, чего я хотела… Ладно, буду собираться. В шесть нужно быть там, а опаздывать…       Мужчина тут же перебил её своим лирико-драматичным баритоном:       — А опаздывать ты не любишь. Пунктуальность зарождена, по всей видимости, с самого детства.       — Да, Вы правы, я никогда не любила опаздывать, да и сейчас не люблю. Только вот опаздывать некуда.       — Скоро будет. Через выходные.       — Я так и не поняла, почему Вы отложили моё появление на учёбе ещё на одну неделю? Я должна была выйти в этот понедельник.       — Разве это имеет хоть какое-то значение?       — Ну конечно, сэр! Лишение меня учёбы не может быть безосновательным.       — Готов сейчас запустить в тебя одним из непростительных. Твоё стремление знать всё когда-нибудь плохо закончится.       — Профессор, Вы увиливаете от вопроса…       — Чёрт с тобой. Макгонагалл не была готова принять тебя в школе из-за того, что мы поженились. Не понимаю, почему её это так волнует.       — Потому что отношения между преподавателем и ученицей запрещены школьным уставом. Нас двоих могут за это исключить. Вас в качестве работника, а меня в качестве ученицы. Слухи по школе точно разлетятся со скоростью света, если хоть кто-нибудь узнает о нашей жизни.       — Ты была в проблемной ситуации, а брак — это вынужденная мера, за которую не должно быть абсолютно никаких отрицательно предпринятых мер. Улавливаете?       — Угу…       Гермиона стёрла остатки слёз, встала с одеяла, сбрасывая с себя такое же. Поправила домашнее платье с длинным рукавом и с грустью в глазах сделала попытку улыбнуться. Руки её дрожали, а нос был красным, словно она сидела на морозе несколько часов.       — Почему ты плакала?       — Мне было грустно.       — Почему?       — Снова вспомнила своё прошлое… всю эту боль и обиду. До сих пор не могу с этим справиться.       — В голове всё тот же вопрос? Думаю, он скоро исчезнет. Ты применяла контрацептивные чары?       — Я… да. Конечно, да. Глупо было бы с моей стороны этого не делать.       — Отлично.       — Вы не любите детей?       — Терпеть не могу этих маленьких выродков.       Гермиона безмолвно кивнула мужчине, устремив взгляд в пустоту. Это именно тот вопрос, который она хотела выведать у него уже достаточно давно, но никак не находилось времени.       — А своих… своих детей Вы когда-нибудь хотели?       — Нет. Я же сказал, что не люблю их. Снова задаёте глупые вопросы, миссис Снейп?       «Вот оно что… Неужели Драко хотел подставить меня? А если бы я не применила чары, а вдруг я бы забеременела? Такое бывает с девушками, и я не исключение. Тогда… он ненавидел бы этого ребёнка и меня ещё больше.       Всегда, Грейнджер, ты всегда должна думать своей головой. Она дана тебе не просто так. Плачь… кричи… делай, что хочешь, но настоящей желанной семьи никогда не будет, даже спустя несколько лет.       Да и зачем? Вселенная услышала твои мольбы о том, что ты хочешь безупречную карьеру, а не это всё. Вот теперь можешь заниматься своими делами. Только не забывай об утреннем и вечернем поцелуях с мужем, дабы не загреметь в Азкабан…»       — Нет, сэр. Это всего лишь моё любопытство. Извините, мне пора.       Девушка тихо хмыкнула, поднимая одеяла с пола и аккуратно складывая их. Оставив на диване спальную принадлежность, посмотрела в бездонные глаза мужа. Шумно сглотнула, облизывая донельзя пересохшие губы.       Всё внимание устремилось на его сомкнутые в замок руки. На длинные изящные пальцы с небольшими ранами. Это порезы от ножа. Даже профессиональные зельевары калечатся. В голове промелькнула мысль о том, как нежно он водит этими руками по бёдрам, с грубостью сжимая их, как проникает в самую глубь лона сначала одним, а потом и другим пальцем.       Гермиона прикрыла глаза, чувствуя его нарастающий темп. В особенности было представление о том, как ладонью второй руки он шлёпал её по упругой заднице.       С губ сорвался тихий сладостный стон.       Северус шокировано посмотрел на жену, склоняя голову набок и приподнимая и без того взлетевшую бровь.       — Миссис Снейп, тебе дурно?       — Я… м-мне… нет, мне не дурно. — Гермиона широко распахнула глаза. Осознание того, что только из-за одной фантазии о его руках, она простонала вживую, полностью поставило девушку в ступор.       — Тогда в чём дело? С чего бы это вдруг Вам стонать посреди зала?       — Я не хотела стонать и… это вышло случайно, профессор.       — О чём ты думала?       — Ни о чём, сэр.       — О чём ты думала, Гермиона? — более настойчиво спросил он, подходя к девушке гораздо ближе.       — Вероятно, у меня закружилась голова, и поэтому я простонала.       — Не надо. Мне. Лгать.       Его взгляд был до ужаса проникающим в самую глубь души. Холод пробежал по телу девушки. Она шумно сглотнула вязкую слюну, встала поудобнее и вновь облизала пересохшие губы.       — Я повторяю свой вопрос, миссис Снейп: о чём ты думала?       — Я… я думала о том, как… — дыхание сбилось, — о том, как Вы проникаете в меня своими пальцами, как ласкаете меня…       — Что ты сказала?       — Я представляла, как Вы трахаете меня своими пальцами! —неожиданно громко выкрикнула она.       — Тебе понравилось думать об этом?       — Да, сэр, — сгорая со стыда, прошипела Гермиона, сжимая кулаки.       — Поставьте ступню на диван, миссис Снейп, и стойте ровно.       — Что?       — У Вас плохо со слухом? Делайте, что я велю, и закройте рот, — мужчина перешёл на «Вы». Это казалось странным.       — Нет, у меня нет проблем со слухом.       Девушка покорно поставила одну ногу на диван, руками расправила платье так, чтобы ниже пояса ничего не сверкнуло.       Мужчина, как хищный зверь, подкрался к своей жертве. Он грубо ухватился рукой за её талию, второй же бесцеремонно залез под платье. Нежно провёл пальцами по ткани хлопковых трусиков. Не проникая внутрь, смог раздвинуть складки ноющей промежности, коснулся подушечкой большого пальца набухшего клитора и начал нежно обводить его круговыми движениями. Но вскоре Северус залез во влажные трусики жены, повторяя действия. Только на этот раз он не просто начал обводить клитор — он его теребил, всё сильнее и сильнее придавливая.       Горловой стон послышался со стороны партнёрши. Девушка стыдливо прикрыла глаза, плотно сжимая губы в тонкую линию.       — Профессор…       — Вы так этого желали. А что стало теперь? Почему пытаетесь отстраниться и высвободиться из моей хватки? Боитесь показать вторую сторону медали? — уже шёпотом твердил он.       Губы мужчины сомкнулись в безмолвии у самой мочки уха Гермионы. Северус гораздо крепче сжал талию, мучительно медленно проникая в тугое лоно одним пальцем. Дойдя до предела, медленно вышел и снова дразняще вошёл, неоднократно сгибая и разгибая палец внутри девушки. Она снова застонала, хватаясь руками за широкие плечи преподавателя.       — Снимите своё платье, а следом и бельё. В комнате не так холодно, как кажется.       — Но…       — Снимайте, Грейнджер!       Снейп рявкнул на ученицу, как когда-то на уроках. Он точно знал, на что давить. Девичья фамилия в его суровом исполнении звучала до изнеможения сексуально. Она всегда была послушной девочкой. Потому и сейчас повода ослушаться не было. Дрожащими руками коснулась подола платья, покрепче ухватилась за него и потянула вверх. Бюстгальтер полетел следом, а вот трусики лужей упали к босым ногам.       Прохлада дома затронула изящную фигуру. Соски на небольших холмиках затвердели. Северус же коснулся руками полушарий, для начала нежно теребя горошины, а после сжал их пальцами до невыносимо приятной боли.       — Чего Вы хотите, мисс Грейнджер?       — Я хочу Вас, — постанывая, выпалила Гермиона.       — Не понимаю.       — Я хочу, чтобы Вы меня поимели, сэр.       — Я что-то расслышал, но что?       — Прошу Вас, возьмите меня, профессор Снейп, — хныканья коснулись ушей мужчины. Ухмылка загорелась на бледном лице.       — Тогда Вам стоит позаботиться о моей одежде, мисс Грейнджер.       Девушка смотрела на своего преподавателя, на того, кто вот-вот снова снимет с её факультета баллы, но несмотря на всё это, она хотела его.       Она держалась, коснулась пальчиками пуговиц рубашки и начала расстёгивать их. Руки не слушались, маленькие пуговицы ускользали от изящных пальчиков. Но девушка справилась с миссией: полы рубашки разошлись в стороны. Гермиона сняла ту с мужа, откидывая в сторону.       Быстрыми движениями расправилась с ремнём и брюками, удалив их вместе с бельём невербальным заклинанием.       Северус был куда сдержаннее девушки. И фантазия его была куда свирепее.       Поставив Гермиону раком, одарил округлую попу зверски сильным шлепком. Крик сорвался с губ. Но это был лишь тренировочный шлепок. Второй удар был более сильным и жгучим. Девушка прохныкала, выгибаясь в спине.       Шлепок. Шлепок.       Она снова крикнула, дело дошло до слёз. Но Гермиона не отходила от мужчины и не просила прекратить.       Снейп самодовольно ухмыльнулся. Первая блестящая капля смазки тихо опустилась на пол.       Шлепок. Шлепок.       Крик стал громче, вся попа была покрыта красными отпечатками руки зельевара. Ученица тяжело дышала, закусив нижнюю губу и до побеления костяшек сжав обивку дивана.       Северус кончиками пальцев провёл по выгнутому позвоночнику, убрал руку и положил на изнеможённое лоно. Пара движений, и смазка осталась на пальцах. Он перенёс её на головку своего возбуждённого члена, растёр по рельефной ткани и поднёс к половым губам. Он пробил путь сквозь них и медленно ввёл орган внутрь девушки, сопровождая всё тихим рычанием.       Гермиона застонала, подалась бёдрами ему навстречу и прикрыла глаза. Она начала осторожно двигаться, но зельевар не позволил. Схватил миссис Снейп за бёдра, забрал у неё власть и задал темп самостоятельно.       Возбуждающие шлепки тел друг о друга разносились по дому, стоны и запах секса витали вокруг пары. Девушка вскрикнула. Финал оказался быстрым. Но мужчина не позволил рухнуть ей. Грубо подхватил, опустил руку к клитору, быстро теребя его. И всё жёстче и быстрее начал трахать жену.       На этот раз она кончила ещё фееричнее и эмоциональнее, нежели в первый раз. Следом за ней излился и Северус, предварительно войдя до упора.       Пробыв в Гермионе минуту, он с хлюпаньем вышел из неё. Применил очищающее и тут же оделся. Лицо вновь не показывало эмоций, и лишь прядь волос, прилипшая к влажному лицу, говорила о том, что сейчас что-то было.       Девушка села на диван, закрывая глаза. Тело трясло, а дыхание невозможно было восстановить. Фантазия воплотилась в реальность.       Снейп ушёл, не сказав ни слова.       Сил у Гермионы хватило лишь на то, чтобы принять душ и лечь в свою кровать.