Я бы любил тебя сильнее, если бы только мог

- День концерта -       На сцене все мемберы, как обычно, отдавались залу на все сто или даже больше процентов. BTS были на высоте, фанаты визжали от восторга во время взрывных танцев и ещё больше, когда кто-то из участников случайно или нарочно соприкасались друг с другом. Это было нормально, нет, это было даже хорошо, ведь ребята прекрасно осознавали, когда именно нужно подкинуть дровишек в пламя АРМИ, чтобы те горели и сгорали вместе со своими кумирами.       Каждый знал свою роль, каждый знал своего шип-партнёра, и всякий раз, когда Тэхён прекрасно справлялся со своей ролью, поглаживая Чонгука по мягким волосам, сердце Чимина немного сжималось. Он любил этих двоих, но ревновал всякий раз, когда Чонгук с нежностью отвечал на объятия своего хёна, в то время как для него, как казалось самому Чимину, он был холоден и неприступен. Нет, не то чтобы его всегда отвергали, на сцене и ему доставалось немного внимания от младшенького, но это уже было больше похоже на служебную необходимость.       Чимин видел как близки Вигуки, как тянулись друг к другу как на сцене, так и за её пределами — в такие моменты он поглядывал в их сторону с особой печалью в глазах и невольно чувствовал себя «третьим колесом». Чонгуки никогда не жаловался, если Тэхён был слишком настойчив: они обнимались, дурачились и шутили, не обращая внимания на остальных мемберов. Когда они были вдвоём, другие им были совершенно не нужны. И хотя Ви был с Чимином по-настоящему добр, иногда даже пуская его в их с Гуком мирок, для Чимина этого было слишком мало..       — Чимин-а, тебя подождать? — после окончания концерта окликнул Тэхён своего друга, когда они с Чонгуком уже переоделись и в обнимку направились к выходу из гримёрки.       — Я хочу заехать кое-куда по пути домой, — улыбнулся Чимин, едва сдерживая подступивший к горлу комок, и дрогнувшим голосом добавил: — Езжайте, не ждите меня.       Последовав его совету, Вигуки, о чём-то хихикая, скрылись в дверном проёме, оставив Чимина в гримёрке совершенно одного, лишь менеджер, находившийся за дверью, терпеливо ждал своего подопечного. Рухнув на диван, Чимин устало прикрыл глаза. Нет, так больше продолжаться не должно, он больше не может испытывать все эти чувства. Боль, обида, ревность, безответная любовь — всё это буквально раздирало его изнутри, и он точно должен избавиться от всего этого, ради себя, ради их с Чонгуком добрых отношений, ради благополучия группы. Ведь если он будет несчастен, как же тогда он сможет сиять для АРМИ?       По дороге в общежитие Чимин попросил своего менеджера остановиться у одного не особо посещаемого бара, и, натянув кепку поближе к носу, отправился «топить» свои чувства на дне бокала. Благо, как и ожидалось, бар был совершенно пуст, так что за возможность разоблачения можно было не беспокоиться, да и к тому же с ним остался менеджер, который всё ещё отвечал за его успешное возвращение в общежитие.       — Хён, прости, что доставляю тебе столько неудобств, — виновато поклонился Чимин и, открыв бутылку соджу, наполнил первую рюмку. — Я просто слишком устал сегодня.       — Чимин-а, ты ведь мог выпить и в общежитии, в компании друзей, — с волнением в голосе ответил старший.       — Мне нужно побыть одному, переосмыслить некоторые вещи, — ничуть не солгал вокалист и одним махом опустошил стопку, тут же наполняя следующую. — Мне сейчас совершенно не хочется веселиться.       Менеджер не стал допытываться у своего подопечного, что же так волновало его, он лишь кивнул и понимающе уставился в свой телефон, давая возможность Чимину побыть наедине со своими мыслями.       Стопка за стопкой мысли Чимина становились всё более депрессивными. Он вспоминал всё то время, когда настойчиво пытался заполучить внимание своего обожаемого Чонгуки, всячески отвешивая тому комплименты и вешаясь на крепкие плечи. Он постоянно трубил во всеуслышание о том, как ему нравился Чонгуки, и каким милым он выглядел в его глазах, постоянно вызывая этим у макнэ смущённую улыбку. Сейчас это казалось ему таким глупым и навязчивым, что от самого себя становилось противно. Нельзя было винить Чонгука в том, что тот всячески пытался отмахнуться от такого пристального к себе внимания, и теперь Чимин постарается как можно меньше виснуть на макнэ, дабы не испортить хотя бы то, что было между ними сейчас.       В целом, они неплохо ладили, когда Чимин не досаждал младшему с чрезмерными попытками протоптать собственную тропинку в дебри его души — и хотя бы это стоило того, чтобы остановиться. Ему никогда не сравниться с Тэхёном, который был желанным гостем в сердце Чонгука, никогда даже не приоткрыть двери в тот чудесный мир, что таил в своей душе макнэ.       Осушив последнюю рюмку, Чимин встал из-за своего столика и слегка пошатываясь направился к автомобилю, припаркованному прямо у бара. Менеджер безмолвно последовал за ним. По пути домой его развезло ещё больше. Когда он уже приближался к общежитию, заснуть хотелось прямо в машине. Как хорошо, что завтра был выходной.       На часах было около двенадцати ночи, все мемберы разошлись уже по своим комнатам, и только Тэхён с Чонгуком всё ещё о чём-то оживлённо беседовали в гостиной на диване.       — Чимини, ты что, пьян? — оторвавшись от беседы с макнэ и удивлённо вскинув брови, спросил Тэхён у своего друга.       — Совсем немного, — едва перебирая ногами, пробубнил себе под нос Чимин и, проходя мимо дивана, где сидели двое его товарищей, споткнулся, запутавшись в собственных ногах и едва не угодив лицом в журнальный столик.       — Чимин-щи! — Чонгук успел поймать своего хёна и крепко прижать к себе, но как только они встретились глазами, то на мгновение ему показалось, что в них вся печаль огромной вселенной. — Хён.. что с тобой не так?       Чимин тут же вырвался из таких тёплых и желанных объятий, прекрасно осознавая, что они принадлежали не ему и, прижав колени к груди, спрятал в них раскрасневшееся то ли от выпивки, то ли от смущения лицо.       — Чонгуки, иди к себе в комнату, — Тэхён, кажется, догадывался о причине пьянства своего друга, и если он был прав, то макнэ лучше сейчас не быть рядом.       — Но хён..       — Чонгуки, пожалуйста, — подняв сосредоточенный и крайне серьёзный взгляд на Чонгука, ещё раз попросил Ви.       Не понимая совершенно ничего, макнэ посмотрел на притихшего Чимина, затем ещё раз на Тэхёна и растерянно зашагал к своей комнате.       — Чимин-а, — позвал Тэ, осторожно коснувшись пальцами всё ещё уложенных после концерта волос друга. — Чимин-а, что случилось?..       — Тэхёни, мне казалось, что я хорошо заботился о нём, — подняв раскрасневшиеся от накативших слёз глаза, сказал Чимин. — Я думал, что если буду проявлять к нему больше внимания, то постепенно смогу с ним сблизиться.. так почему же всё внимание он уделяет только тебе?..       Чонгук, оставшийся за углом, прямо у двери в свою комнату, поджал губы: он хорошо расслышал то, что сказал Чимин, прекрасно услышал отчаяние в его голосе — и к горлу подобрался ком. Он знал, что Чимин-хён всегда желал его внимания, но не понимал, до какой степени всё это приводило старшего в уныние. «Чимин-щи, я настолько нравлюсь тебе?» — мысленно сам себе задал вопрос Чонгук и тихонько скрылся за дверью своей комнаты, чтобы больше не услышать того, чего слышать был не должен.