Реквием по Ушедшему Богу

*******

            Мало кто из учеников или преподавателей Академии Ёкай мог бы заподозрить Якумару Мако в чём-то недобром.             Обыкновенная медсестра на стажировке, что в прошлом с отличием окончила эту школу и никогда не давала сокурсникам даже намёка на свою истинную принадлежность и способности, а после выпуска устроилась в элитный медицинский университет, чтобы помогать простым людям — разве не такова должна быть история студентки и выпускницы, которой мог бы гордиться директор Микогами? Конечно же такова, однако имеется в этой истории одна неприглядная деталь: подобным ей безжалостным киллерам и не нужно выделяться из толпы, наоборот, это было бы крайне вредно и непрофессионально.             Едва ли в неразберихе вспыхнувшей несколько лет назад волны насилия хоть у кого-то имелся повод подозревать неприметную девчушку в очках, общению со сверстниками предпочитавшую компанию книг по анатомии, биологии, химии и физике из академической библиотеки и время от времени занимающуюся пристальным наблюдением за любыми окружающими формами жизни, от муравьёв и сороконожек до людей и других ёкаев. Впрочем, повинной в увечьях нескольких тупоголовых детей она саму себя не считала, потому как в её понимании они являлись не более, чем объектами для изучения, чьи страдания и, быть может, поломанная жизнь — самый простой и эффективный метод для раскрытия её собственных пределов и свойств организма химеры.             Мако никогда не знала своих родителей, а конфиденциальный тест ДНК показал относительно равную принадлежность к целым шести видам монстров, никак друг с другом не связанных и практически не проявивших в ней своих отличительных черт. «Одно сплошное недоразумение…» — такова была первая же её мысль касаемо собственной сущности, за чем последовал и вывод, что если уж она сама о себе такого мнения, то и окружающие не поскупятся на издёвки и отвращение, если узнают, а потому замкнутость и одиночество стали единственным возможным исходом. Но из всего этого она извлекла пользу и стала сильнее.             Девушка с пренебрежением смотрела на тех недотёп, кто в открытую заявлял о себе, как о полукровках, будто бы пытаясь убедить окружающих, что дворовые собаки ничуть не хуже породистых, название «Изгнанники» ей казалось сочащимся позором и неуместным пафосом, однако же та присоединилась к ним, ведь любая возможность была полезна. Отчасти, такой позицией она ещё и оправдывалась сама перед собой, ведь как ни крути, а их нынешний непосредственный руководитель, Кирия, поставил её на колени без особых трудностей, чем явственно показал, что ей ещё есть, куда расти. Когда-нибудь они поменяются местами, и Мако сама будет вольна вылепить из этой замшелой банды нечто прекрасное, чтобы даже их имя начало представлять из себя синоним ужаса и благоговения… Но до тех пор работа «чистильщика» лежала на её хрупких плечах и её нужно было выполнить добросовестно.             В этот раз приказ удивил даже Якумару: этот горделивый увалень, Мидо, должен был убрать с дороги обыкновенного первогодку-выскочку, ничего экстраординарного, но за всё это время он и его прихвостни не только не смогли близко подобраться к Шимаде Акире, но и хорошенько огребли от его подружек по кружку, так что директивой стояло избавиться от неудачников так, чтобы концов не нашли. Ради этого девушка напросилась у Донован-сенсей на ночное дежурство, как только малышню в полном составе госпитализировали в прилегающей к Академии больнице, построенной специально с оглядкой на пламенный нрав здешней молодёжи, и сейчас направлялась в палату Кусаби, чтобы хорошенько с ним потолковать и привести к исполнению придуманную ею схему с него.             Она бесшумно открыла откатную дверь, но, на удивление, мальчик не только не спал, но и наблюдал за ней при свете настенной лампы, лёжа в кровати. Это было всё такое же тупое выражение лица, как и всегда, только голова наполовину замотана в бинты.             — Пациенты в такое время должны отдыхать и набираться сил, Кусаби-сан. У вас явно была тяжёлая неделя, так что я рекомендую…             — Пожалуйста, давай без театра, Мако, всё равно тут никого нет, кроме нас. — произнёс изувеченный громила, будто бы и вовсе не осознав причину и вероятный исход их встречи, а напускная доброжелательность и беспокойство на молодом лице убийцы сменились раздражённым оскалом и слегка заострившимися уголками глаз.             — Больно ты дерзкий для того, кто сейчас валяется на больничной койке, отправленный в нокаут двумя мелкими засранками. Неужели ты думаешь, что кого-то, вроде меня, могли отправить к тебе для чего-то, кроме как избавиться от такого недоразумения? — она закрыла за собой дверь и прошла глубже в палату.             — Я знаю, но прошу дать мне и моим парням ещё один шанс. Мы…             — Ты прекрасно понимаешь, что не я принимаю решения по таким вопросам. Если хочешь обжаловать — иди к Кирии, это он приказал с вами закончить. Только хочу напомнить ещё, что я не посыльный, а ты явно до него доковылять не сможешь, чтобы донести свою мысль.             Она увидела, как его руки до дрожи сжали ткань одеяла, и её губы изогнулись в предвкушающей улыбке:             — Не переживай, ты и твои ухари всё равно ничего не будете чувствовать, пока засыпаете Шимаду своими телами. Маленький укольчик — и всё, ты же знаешь. — девушка подняла покрывшуюся вздувшимися венами руку и показала указательный палец, окостеневший и удлинившийся в нечто среднее между шприцем и когтем.             — Значит, после меня ты и их…             — Естественно. «Неудачников не прощают» — это наше священное правило.             — …справа. — невнятно буркнул Мидо, а в следующий момент под громогласный напев «Ёр тайм из ап, май тайм из нау, нау! Ю кент си ми, май тайм из нау, нау!» лицо Якумару познакомилось с чьим-то коленом, и девушку откинуло к дверям.             Металлическое полотно выдержало, хоть и прогнувшись наружу, но небольшое окошко от столкновения с её затылком — нет, и химера сползла на пол.             — Гх-х-х-х, что за… — она тряхнула головой, но не успела прийти в себя, как-то же самое колено заехало ей снизу по челюсти, отчего Мако подбросило уже вертикально в воздух.             Акира схватил её обеими руками за медсестринский фартук, перебросил через себя, и они оба провалились сквозь землю, как под водную гладь, а Мидо с некоторым трудом перевёл себя в сидячее положение и забегал глазами в ответ на звуки драки, творящейся где-то на этаж ниже. Он тут же вздрогнул от неожиданности при виде того, как пол палаты буквально изрыгнул девушку с такой силой, что та ударилось спиной об потолок и рухнула вниз. Хоть и изрядно избитая, Мако попыталась собраться и встать, но тут же перед ней возникла рука Шимады, крепко ухватилась за волосы и стала бить её лбом об пол с такой силой, что с каждым новым ударом сама плита перекрытия под ними трескалась и прогибалась.             Это безумство длилось до тех пор, пока наёмная убийца не перестала трепыхаться и обмякла, её лицо превратилось в кровавое месиво, а сам Акира неспешно «выплыл» из-под пола, как ни в чём не бывало. Юноша присел на корточки и отлепил голову чистильщицы от пола, чтобы убедиться в её недееспособности, а Мидо тихонько, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, улёгся на кровать и предпочёл дышать через раз.             — Так что, продолжим наш разговор, а то нас отвлекли?             — П-пожалуй. — проблеял он при виде пылающих красных глаз того, кто явно был сильнее, опаснее и непредсказуемее валяющейся в бессознанке Якумару.             — Можете мне в двух словах пояснить, зачем вам понадобилось беспокоить Ардженто-сан и Ханазаки-сан? Они явно испугались, да и едва ли предпочли такие полночные приключения спокойному сну. Да же я вот, зеваю. — он уселся обратно на стул возле больничной койки и поджал ногу, чтобы положить щеку на колено.             — Нам приказали избавиться от тебя, и мы решили надавить на твоих друзей… — он уже понял, что отпираться не имеет особого смысла, однако Шимада был более предрасположен к диалогу даже в таких условия, нежели Мако.             — Между нами говоря, если хотели назначить мне встречу в старом складском здании, чтобы облить меня там водой и избить до смерти, то стоило просто спросить и пригласить. Если уж коленки не держат от страха, то вместо похищения моих товарищей по клубу и шантажа могли бы вежливо передать приглашение через них, я бы пришёл один, сколько бы вас там ни было. Я совсем не против принять вызов от кого-то, кому чем-то вдруг помешал или кого к этому обязывают обстоятельства, всякое ведь бывает, я понимаю, но когда в это впутывают моих близких… — и на этих словах его по обыкновению дружелюбное выражение лица охладело. — Меня это начинает коробить. А когда что-то коробит меня — я начинают коробить всех окружающих.             Мидо не смог ничего возразить или найти аргумент, чтобы оправдаться, поскольку весь его разум был занят паникой. Прямо сейчас он смотрел в глаза медведю-шатуну, которого разбудил посреди зимней спячки, а такие встречи обычно заканчиваются плачевно, кого ни спроси.             — Ну, я хотя бы улавливаю логику, по которой вы обратили внимание на Ардженто-сан и решили пристать к ней. — понимающе кивнул он и выдохнул. — Мориока-семпай почти неуловим в поисках наиболее удачных ракурсов для своих извращённых фантазий, Куруму-чан и Сэндо-сан постоянно вместе и на виду, Ханазаки-сан особо нигде не светится, разве что возле торговых автоматов, а нарываться на Моку-чан, особенно когда её якобы в тайне от меня натаскивает Цеппелин-семпай, не очень хочется. Естественно, я бы тоже не хотел рисковать своими подручными и связываться с вампирами, особенно помня, как вы в прошлом от них пострадали.             На этих его словах глаз Мидо округлился от неожиданности, а губы так и не произнесли вопрос, откуда этот безумный пацан что-то об этом знает, на что Акира слегка улыбнулся.             — У вас наверняка возник вопрос: «Откуда этот безумный пацан хоть что-то обо мне знает?».             — Э? Т-ты можешь читать мысли?             — Балуюсь иногда. Пока вы приходили в себя, я воспользовался случаем и забрался к вам в разум, чтобы просмотреть воспоминания, и, признаться честно, то, как вы оценили исходящую от Моки-чан и Цеппелин-семпай опасность и велели своим ребятам найти какую-нибудь другую цель, было довольно трогательно. Похоже, несмотря на свою суть простой уличной банды, все вы весьма дружны!             — Значит, тот сон тоже… — обратился он скорее к самому себе, нежели к Шимаде.             — Иногда мои похождения в чужих мозгах отзываются некоторыми галлюцинациями, не берите в голову. — брюнет легкомысленно помахал рукой перед носом и вновь обхватил поджатое колено. — Правда вот толк показывать такую жестокость ребёнку я немного не уловил. У этого был какой-то смысл? Ну, кроме поселения в Кусаби-семпае фобии носферату.             — Какой теперь понт об этом рассказывать? Если пришёл отомстить за друзей — давай.             — И всё же.             Мидо отвёл взгляд, и в палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом занавесок у полуоткрытого окна и щёлканьем бетона, постепенно восстанавливающего свою целостность под головой Якумару. Выходит, директор наложил подобные чары вообще на всё имущество, какое касалось Академии Ёкай.             — Моя семья… Мы из неблагополучного района и денег у нас никогда не водилось. — начал верзила с явным нежеланием продолжать. — Я помню, как мои родители ругались и жаловались, что отца после отсидки в тюрьме больше не берут на приличную работу, а с таким образованием, которое получилась мать, её брали только на какие-то пустяковые подработки. Они хотели выбраться из нищеты и чтобы я вырос «кем-то порядочным»…             — И в головы им пришла не самая удачная идея, верно?             — Они спутались с одним из шестёрок семьи Шузен, обнесли кассу якудза на дохера йен, а тот ублюдок их кинул. Он скрылся со всеми деньгами, а с нас решили спросить по полной. Шузен — один из правящих кланов на тёмной стороне Японии, наряду с Инари, Нура и Додзи, и если ты кидаешь их — будь уверен, долго не проживёшь.             — Понятно. Мафия, грязные деньги, деловитые вампиры и прочее. Кино и комиксы полнятся этой дрянью с бандитской романтикой и там, обычно, такие трагедии служат всего лишь завязкой для захватывающего триллера и супергероики, но в реальности же всё по-другому. Кусаби-семпай, увы, не стал праведным защитником справедливости в чёрном плаще и на бет-мобиле.             — Потешаешься?!             — Вовсе нет. Хоть положение моей семьи несколько получше, мне не приходилось голодать, но ума мне хватает, чтобы не воспринимать всё, как должное. Едва ли я бы закончил лучше, окажись на вашем месте… Только вот вводные данные, вроде нищеты или врождённых недостатков — это одно, а как идти дальше и чем жить — это уже выбор, на это можно повлиять. Думаю, стоит счесть вашу принадлежность к «Изгнанникам» за ваш собственный выбор, и в таком случае меня уже не должно волновать, заставили вас на нас напасть или нет. «Кто победил — тот и прав», так делаются дела в этой среде, и поскольку вы проиграли, решать теперь всё придётся мне.             — А? — недопонял он, когда тот встал с кресла.             — Я вылечу вас и ваших товарищей, возьму под своё крыло, однако зарубите на носу: на своих прежних боссов вы больше не работаете, теперь вы работаете на меня. Это понятно?             — Ч-что ты вообще несёшь?             — Мне тоже интересно. — раздался за спиной Акиры знакомый голос, а когда юноша обернулся, то увидел в дверном проёме мужчину в белом одеянии священника и с хитро поблёскивающими огоньками на месте глаз.             На морщинистом лице сияла хитрая и в определённой доле зловещая улыбка, чего не скажешь о двух каменоликих телохранителях в чёрных костюмах, которым, быть может по протоколу, предписывалось носить солнцезащитные очки даже ночью.             — Микогами-сенсей! — взбодрился брюнет при виде директора.             — Я тоже рад снова видеть тебя, Шимада-кун. Прошу прощения, что беспокою вас в столь поздний час, однако я просто не мог пройти мимо таких занятных разговоров… Особенно, когда их ведут между собой самый неудержимый нарушитель спокойствия в моей школе, — он указал раскрытой ладонью на Акиру, а затем на Мидо. — И член печально известной группировки хулиганов и злостных прогульщиков.             — «Неудержимый нарушитель спокойствия»? Хм, а ведь неплохо звучит! Это даже можно сделать именем, которое будут упоминать через года. По-английски это, кажись, будет «Анстапабл Треспассер»?             — «Troublemaker», — поправил старик всерьёз задумавшегося над этой безделицей юношу и прошёл мимо него, ближе к пациенту. — Я уже давно наблюдаю за твоей деятельностью, Кусаби-кун, ещё со времени твоего поступления в среднюю школу Академии Ёкай. Несмотря на твою посредственную успеваемость, ты всегда производил впечатление сильного и стойкого бойца, что не станет так просто склонять голову перед кем бы то ни было, будь то сложная задача по математике или превосходящий по силе противник, но что у нас вышло в сухом остатке? Не только сам по себе, но и других детей, в чьих глазах сформировал образ лидера, ты потянул в цепкие лапы «Изгнанников». Похищение, нападение с целью убийства, и всё — против тех, кто меньше и слабее тебя. Такой участи желали для своего ребёнка твои покойные родители?             Под тяжёлым взором разгневанного директора он опустил глаза и склонил голову. Быть может, в этот момент он проклинал этого старика за такие нравоучения, а может быть — самого себя, что недостаточно всё предусмотрел и допустил поражение от двух малявок. Мидо не производил впечатление человека, который станет рефлексировать или искать какие-то несовершенства в самом себе, скорее такие винят весь окружающий мир, и уж точно он был не из тех, кто осознает свои просчёты и станет извиняться, так что…             — Простите меня. — скупо буркнул он, а Теммей и Акира переглянулись.             — Ох, и что же мне с вами со всеми делать? Не мне сетовать на то, что у молодых демонов чрезмерно горячие головы, которым лишь бы в драку — и все проблемы позади, я, в конце концов, как раз и создал эту школу, чтобы найти на вас управу и направить эту неуёмную энергию на нечто конструктивное, но всему есть предел.             — Намекаете на то, что следует исключить Кусаби-семпая и его друзей, как соучастников?             — А что бы ты на моём месте предпринял? — повернулся он к юноше. — Все студенты находятся под моей ответственностью, полагаю, я уже не раз это говорил даже тебе…             — Но разгуляться не-безопасникам всё равно позволили?             — Это был особый случай.             — И, тем не менее, с вашим «особым случаем» я вполне спокойно управился, ничего неординарного здесь не увидел.             — Поэтому я и вся Академия безмерно тебе благодарны, Шимада-кун. Несмотря на частую сомнительность своих действий, принятые тобою решения обычно оборачиваются благом для тех, кто здесь работают и учатся, — с этими словами кишин слегка выпрямился и сложил ладони в рукава мантии. — Так что мне бы хотелось, чтобы слова о работе Кусаби-куна и остальных на тебя сохранили сложившуюся тенденцию. Ты ведь придумал нечто интересное?             — Не уверен, что получится оправдать ваши надежды и в этот раз, — он положил руку на пояс и посмотрел на подобравшегося Мидо. — Но что, если я возьму шефство над нашими бедовыми ребятами и привью им немного гражданской сознательности, чего у вас со всем вашим педагогическим опытом добиться так и не вышло, раз уж они опустились до похищений и планирования убийства? Я постараюсь влить их в дружный коллектив моей скромной «военной кафедры», а за все последующие прегрешения можете спрашивать с меня, я уже на своём уровне буду спрашивать с них.             — Хм, — задумался демон. — Думаешь, что это окажется тебе по плечу?             — Судя по всему, это не так уж и сложно. Они же подставили свои задницы этому «Кирии», чем я хуже?             — Мне бы не хотелось, чтобы на место одной нелепой банде хулиганов пришла другая, я уверен, более могущественная. Если принять во внимание кружки журналистики, восточных единоборств и прорестлинга, прибавить к ним лежащих в соседних палатах молодцов, то под тобою будет, считай, уже три полностью укомплектованных класса. Кто даст мне гарантии, что ты не будешь злоупотреблять такой властью?             — Вы можете в таком случае позвонить моей матери и нажаловаться на меня, это всегда работает.             Мидо чуть не рассмеялся от абсурдности ситуации и слов Акиры, он был готов поклясться, что Микогами настоит на своём, и уже готовился к исключению, но…             — Хорошо, ты меня убедил. Оставляю их тебе на попечительство.             — Что?! — даже сорвался на фальцет верзила, но затем откашлялся, постаравшись вернуть себе как можно более закрытое и угрюмое выражение лица. — То есть, нас, типа, не исключат?             — Если окажешь нам посильное содействие, Кусаби-кун. Я прекрасно осведомлён о том, что «Изгнанники» — куда более обширная организация, нежели может показаться на первый взгляд, и ты в ней далеко не на первом месте, однако у тебя может иметься полезная информацию. Поделишься ею с нами — мы позаботимся о вас всех.             — Если я что-то разболтаю — мы все покойники! Мне в следующем году выпускаться, им — через год, и если там узнают, что мы предатели, то…!             — Не «Если там узнают», а «Если к тому времени останется, кому узнавать». — с холодным огнём жестокости стегнул старик в белоснежной рясе, пространство вокруг него на пару тонов потемнело, а Мидо с Акирой выдохнули холодные струйки пара. — Я хочу, чтобы вы все кое-что уяснили. То, что творится во внешнем мире — не моя забота, на то у нас имеются Великие кланы демонов и Дома-прародители оммёдзи, они сами определятся между собой, кто в чём виноват, однако если что-то будет угрожать моим студентам по их недосмотру — я имею право взять этот вопрос под свою юрисдикцию. Шимада-кун верно сказал: «Как идти дальше и чем жить — это уже выбор,» — и я понадеюсь, Кусаби-кун, что стать негодяем и им умереть — это не твой выбор.             — Будь у меня выбор — ничего бы этого не случилось.             — Вот и славненько. — давление тёмной ауры исчезло, и один из охранников закинул еле живую Мако себе на плечо. — Благодаря воздействию силы Ардженто-кун, ваши раны не столь критичны, как могли бы быть.             «Она?» — Мидо задался немым вопросом.             — При помощи Шимады-куна или же самостоятельно вы в скором времени вновь встанете на ноги, но прежде, чем отправитесь обратно на занятия, я хочу, чтобы вы с Комией-куном и остальными пришли ко мне, мы с каждым отдельно побеседуем и выясним, чего вам не хватает в жизни.             — Мне тоже? — Акира указал на себя.             — Само собою. Нам с вами стоит устроить дискуссионную лекцию на тему субординации и уважения к старшим, особенно к преподавателям.             Директор вышел из палаты, оставив их наедине, и брюнет погладил волосы.             — Кажется, я снова впутался в некую сюжетную арку. Не скажу, что бы мне не было интересно, но такое чувство, будто бы на сей раз всё веселье прошло мимо меня, а~а~а~х!             — Зачем всё это?             — Хм?             — Зачем кому-то вроде тебя за нас заступаться? Сам же сказал, что зол из-за тех девчонок.             — Зол, конечно же, потому это всё и затеял. Убить кого-то или прогнать нахрен — слишком простое наказание… И слишком скучное. Возражения?             При виде его грозного взгляда Мидо повертел головой, насколько мог, и Акира с довольной ухмылкой сложил руки на груди.             — Я так и думал.

*******

            — Здесь? — поинтересовалась Мизоре и, получив утвердительный кивок, поставила в журнале посещаемости членов Клуба Журналистики свою роспись.             А затем, положив ручку на стол и с благодарностью выдохнув, юки-онна дёрнулась от синхронного выстрела двух хлопушек, которыми Шизука и Гин обдали воздух над её головой.             — За сим, я приветствую в наших рядах дорогую Шираюки Мизоре-кун и надеюсь, что все вы поладите, ня! — засияла преподавательница, будто выглянувшее из-за горизонта солнце в первые мгновения рассвета, а все остальные ребята похлопали в ладоши.             — Прошу обо мне позаботиться. — скромно поклонилась девушка, а затем стряхнула с сиреневых волос прилипшее конфетти.             — Пф, ещё приветственный торт ей бы приготовили. — фыркнула Куруму и сложила руки под упруго подпрыгнувшей грудью. — Когда мы вступали в клуб — нас что-то никто так не встречал.             — Да будет тебе, буба-монстр! — Юкари ткнула её в обратной стороной ручки в бок, отчего суккуб взвизгнула. — Поумерь свой сексизм.             — Ах ты мелкая… — она погладила начавшее ныть место и сжала дрожащий кулак. —Это всё не из-за того, что она тоже девушка или что-то вроде того!             — Ну да, конечно.             А пока ведьма с демоницей пререкались где-то на фоне, Мока, Акира, Асия и Кохаку подошли к новоприбывшей.             — Я бы хотела извиниться за это, Шираюки-сан. — неловко рассмеялась вампирша. — Они обычно ведут себя куда спокойнее. Перевозбудились, наверное…             — Д-да, мы с ними поговорим. — Ардженто также чувствовала неловкость, словно мать, вынужденная краснеть за собственных драчливых дочурок на родительском собрании.             — Благодарю за беспокойство, но не стоит. — кивнула виновница торжества. — Я уже довольно давно наблюдаю за всеми вами, так что меня их пустяковыми перепалками не удивить. Не будете же вы извиняться за поведение Сисястой всё время?             — Д-давно наблюдаешь? — опешила Асия, на что Кохаку положила ей на плечи свои пальцы и немного оттащила назад.             — Хватит называть меня «Сисястой» и «Буба-монстром»! — начала протестовать Куруму, пока пыталась отпнуть от себя Юкари, схватившую её саму за воротник безрукавки.             — То, что моя грудь больше, чем у всех здесь присутствующих вместе взятых — это, конечно, повод для зависти, но у меня ещё имя есть!             — Развратруму! — разозлилась Сэндо и отвесила ей по заднице настолько смачный шлепок, что на упругой ягодице суккуба остался пылающий лиловый след, а ладонь чародейки ненадолго онемела.             И в клубной комнате повисла тишина. Сама Куруму застыла с покрасневшими от боли и стыда щеками, держась за зудящую филейную часть, а Юкари ухватилась за отнявшуюся руку в беззвучном вопле. Все остальные смотрели на них, как взрослые бы смотрели на детей, что в своём неуёмном буйстве наконец-то опрокинули друг на дружку торт.             — Что ж… Ладно… — неловко протянула Мока и вновь обернулась к Мизоре. — Полагаю, если ты говоришь, что наблюдала за нашей работой и обстановкой в коллективе, то уже знала, на что подписывалась, когда соглашалась на предложение Акиры. Иногда у нас бывают кранчи, когда сроки выпуска газеты поджимают, но всё же здесь бывает весьма весело.             Шираюки лишь дёрнула плечами, прильнула к Акире и мягко обхватила его руку своими.             — Если не устраивают условия работы, Акасия Мока, то можешь уходить. Покуда Шимада-сан будет продолжать выпускать свою колонку, то для всего остального будет достаточно и меня одной. — она положила голову ему на плечо, и на её щеках появился лёгкий румянец.             — Чт…?! — даже опешила вампиресса, а где-то поодаль прозвучало «Вот видите, я же говорила!» от Куруму, ещё яростнее сцепившейся с Юкари за последнюю выходку. — Акира, это…             В ответ на замешательство любимой тот пожал плечами и предпочёл ничего не говорить. Он, в принципе, мог бы начать оправдываться, что всё не то, чем кажется на самом деле, но такие слова обычно не имели желаемой силы — особенно когда одна посторонняя женщина так ластится к мужчине на глазах у других его женщин. Репутация Шимады-бабника в глазах всех окружающих уже прочно устоялась, хотя бы по той причине, что он состоял в официальных отношениях как с Куруму, так и с Мокой, и среди ёкаев, особенно молодых, такое воспринималось с почётом… Но обычную женскую ревность никто не отменял, так что как бы он воздух не сотрясал — всё равно будет битым.             Впрочем, прежде чем дело дошло до рукоприкладства, — а кулаки розовласой красавицы уже сжались со вздувшимися на костяшках венами, — раздался стук в дверь. Это был Мидо, чьи плечи еле помещались в дверной проём и на чьём лице изрядно прибавилось шрамов. Коренастый, словно носорог, он сделал пару шагов внутрь, но мрачное выражение лица тут же сменилось недоумением, когда тот увидел, как вырвавшаяся наружу Мока-Ура уложила Акиру на одну из парт, одной рукой удерживая за воротник пиджака, а вторую занеся за плечо для хорошо поставленного удара в глаз.             — Что? — без доли обходительности и гостеприимства буркнула Акасия, чьи волосы уже окрасились в цвет чистого серебра, а аура пылала жаждой убийства.             Вместе с тем Асия пискнула от неожиданности, когда её инстинктивно собой закрыла Кохаку. Похоже, новой драки было не избежать.             — Я… Шимада-доно просил прийти после занятий в полном составе, вот я и привёл остальных.             — «Шимада-доно»? — переспросила Мока.             — «Остальных»? — переспросила Некономэ.             — Разрешите?             И он прошёл ещё чуть дальше, а в комнату стали заходить непрезентабельного вида хулиганы, многих из которых учительница знала в лицо. Не все они были студентами из её класса, но она старалась запоминать всех, у кого ведёт уроки. Около двадцати парней, все побитые и пожёванные… И все, как один, почтительно поклонились с громким «Мы искренне просим прощения за все доставленные неудобства!».             От подобного у Гина, Юкари и самих Асии с Кохаку возник некоторый диссонанс, ведь весьма тяжело было вообразить, что подобная банда может вот так перед кем-то кланяться, если только они не якудза на поклоне у босса.             — Это те самые недоумки, которые позавчера на вас напали? — спросила Мока у девушек, на что те покивали. — И по этой причине ты говорил их пока не трогать? — поинтересовалась она уже у Акиры, которого выпустила из рук и позволила отряхнуться.             — Я навестил Кусаби-семпая в ту же ночь, как их госпитализировали, мы потолковали, что с ними всеми дальше делать, затем убедил Микогами-сенсея их пока не исключать, а понаблюдать за их поведением, он провёл с ними разъяснительную беседу — и вот, теперь они со мной. Шестёрок никогда много не бывает, не правда ли?             — Бля, у него теперь целая армия. — жалобно проскулил вервольф где-то позади.             — И когда ты собирался нам об этой рассказать?             — Сегодня, поэтому и позвал их после уроков в клубную комнату. Я вполне мог бы их заставить извиниться перед Ханазаки-сан и Ардженто-сан ещё на перемене, но решил, что им было бы неудобно и неловко перед всей школой принимать такие извинения, да и хватит пока что с ребят унижений.             Вампиресса тяжело выдохнула и отвернулась, а брюнет обратился к блондинке с розовлаской:             — Ну что, примем их раскаяние? Я ручаюсь, что эта кучка дебилов таких ошибок больше не допустит.             Кохаку посмотрела на подругу, явно давая понять, что самой ей всё равно и теперь всё зависит от решения Асии, а та, испытывая крайнее смущение при виде кланяющихся ей людей, покраснела и робко кивнула, лишь бы это всё прекратилось.             — Вольно. — скомандовал Акира, и они выпрямились. — Завтра приходите после занятий на спортплощадку, присоединитесь к моим тренировкам. Думаю, качки-дурачки и ребята в юкатах будут рады новым спарринг-партнёрам.             Все они последовали его приказу и направились прочь из корпуса, Мидо же был замыкающим.             Прошло ещё какое-то время, пока Куруму, Мока и Шизука вдоволь отчитали бедного Шимаду за всё, в чём тот был и не был повинен, а в наказание заставили его остаться после всех и убрать последствия приветствия Мизоре. Он не стал сопротивляться и принялся меланхолично мести щёткой остатки конфетти, а затем остановился и обратился к пустому дверному проёму.             — Что-то ещё, Ардженто-сан?             По ту сторону стены что-то в панике подпрыгнуло, и показалась светлая головушка экс-монахини с прыгающим туда-сюда от волнения ахогэ. Она выглядела, как брошенный котёнок, а этот растерянный взгляд изумрудных глаз показался ему очень милым и невинным.             — Я, эм, х-хотела поблагодарить вас, Шимада-сан. Их ведь правда хотели исключить?             — А вы бы этого не хотели? Мне бы на вашем с Ханазаки-сан месте было стрёмно ходить на занятия с осознанием того, что на меня точит зуб свора кровожадных гопников. Так что, не лучше ли было бы их изгнать, раз уж они так и назвались «Изгнанниками»?             — И вовсе не лучше! То есть… — она поникла. — Я ужасно испугалась, когда Кохаку-сан ранили, и за себя тоже, и я бы должна их ненавидеть, но…             — Да нет, никто никому ничего не должен. Я тоже не испытываю ненависти к тем, с кем порою сталкиваюсь. Если твоя душа настолько широка, чтобы прощать даже тех, кто имеет злой умысел — в этом нет ничего плохого, однако же такая доброта порой бывает опасна.             — Потому что они могут причинить вред тем, кто мне дорог?             — Именно. — он кивнул. — Когда дело касается тебя саму — поступай так, как сочтёшь нужным, но если они переходят грани дозволенного — сантиментам не должно остаться места. Как пример: если бы я не избавился от Инари-семпая — он бы прекратил строить козни против моих друзей? Или тот случай в Моримо, когда некто настолько озлобился, что поставил целью своей жизни смерть других людей — остановились бы холмовые ведьмы, если бы мы их не остановили сами? Напавшие на вас ребятки тоже умом не блещут, раз уж связались с такой дурной компанией, так что если их не прижать к ногтю и силой не направить на нужный путь — они же так и не поймут, куда по жизни свернули не туда. Можно сказать, что мне просто стало их жалко, но это не значит, что их не нужно наказывать.             На этих словах и при виде его улыбки она и сама озарилась, ещё раз поблагодарила его и решила помочь в деле уборки… А тем временем, пока первокурсники подметались, на крыше одного из учебных корпусов две тёмные фигуры вели диалог, содержание которого многим могло бы стоить жизни, услышь это кто-то посторонний.             — Да уж, прискорбно, но моя ставка на Мидо не сыграла. — констатировал Ёшии Кирия, тем не менее, без особой досады, на что его собеседник поправил блеснувшие во тьме очки.             — С Клубом Журналистики, особенно с Шимадой во главе, им не тягаться, это было понятно с самого начала, почему я, собственно, и отнёсся со скепсисом к твоей идее. Прикрываться именем организации, просто чтобы избавиться от наскучивших тебе детей — это не назвать мудрым расходом ресурсов.             — Они — сплошное разочарование~             — Это не шутки, Кирия. Я позволил тебе задействовать Мако не для того, чтобы старый дурак привязал её к стулу и выпытал всё, что той известно. Остальные тоже проговорились и теперь находятся под наблюдением.             — Тогда славно, что единственный, кого они знают в лицо и по имени — это я, не правда ли, «босс»? Я ведь здесь уже как пару лет не учусь.             — Будь как-то иначе — нас бы с тобой сюда и не определили. От меня требуют объяснений этого фарса, и я надеюсь, что ты придумал, чем будем оправдываться?             — Хм, тогда предлагаю назвать это «проверкой на профпригодность». — юноша закрыл книгу, которую до этого вскользь читал. — Мы ведь организовали «Изгнанников» ради великих дел, а не чтобы дать всякому отребью крышу на головой. Они должны были стать полезным инструментом, которым можно по назначению воспользоваться, а этот скромный краш-тест показал, кто здесь посредственность из посредственностей. Полагаю, мы избежали будущих трагедий, если бы они не справились с каким-нибудь другим важным делом.             — Изворотлив, как и всегда.             — Мако тоже облажалась. «Великую шахматистку» задушили на ринге, а ведь по-настоящему виртуозный убийца должен быть талантлив в любом противостоянии, как мозгов, так умений. Но самое главное: теперь мы знаем, что даже самые, на вид, незначительные члены Клуба Журналистики могут за себя постоять.             — И как ты планируешь с этим разобраться?             — Если приказ устранить Шимаду Акиру остаётся всё тем же? — переспросил он, на что получил утвердительный кивок. — Что же, если не удаётся разбить их атакой снаружи, то стоит попробовать другую методику. Проблема Шимады-куна в том, что он спеленал себя слишком большим количеством связей, но за их поддержанием особо не следит и воспринимает всё это, как забаву. У него имеются воздыхательницы, каждая из которых хотела бы остаться единственной для него, и если дать им такую возможность, то в итоге у него не останется союзников.             — Не заблуждаешься ли ты насчёт его зависимости от окружения? Мне показалось, что это он им нужен, а не они ему.             — Может и так, но стоит попробовать разругать девушек Шимады между собой. Тогда, быть может, откроется окошко для новых возможностей. — Кирия вышел из тени лестничной пристройки, ведущей на крышу, и его светлые волосы потеребил свежий вечерний ветер. — Да и стоит учесть, что не только мы настроены против него. Гремори и Пеймон хотели бы свести счёты, а ещё я знаю одну особу, которой смерть окружающих его людей будет в радость.             — Хорошо, дерзай. К началу летнего фестиваля никаких помех остаться не должно, ты меня понял?             — Конечно понял, всё будет в лучшем виде, «босс». Но даже если не выйдет — о наших истинных целях знаем только мы, не так ли?             — Пока что.

*******

            — Ах, Шимада-сама~ Это просто невообразимо! — раздался в полуночной тишине опустевшей классной комнаты сладкий девичий стон, и у её обладательницы спёрло дыхание.             Едва ли у кого-то могла возникнуть хотя бы мысль, не то что стойкое желание остаться после уроков до глубокой ночи, дабы заняться чтением публикуемых на последних страницах местной газеты коротких хоррор-рассказов, пока мастурбирует об угол парты того, кто и занимается подобной писаниной, однако Леонарда Тофания, скромная и с виду прилежная девушка родом из Италии, нашла себя именно в таком странном и непристойном деле. Здравомыслящему человеку весьма сложно вообразить, что вообще можно найти возбуждающего в подобных страшилках, не говоря уже о самоудовлетворении в такой обстановке, однако же химические процессы в больной голове подсказывали эксцентричной брюнетке, что это — именно то, что ей и было нужно, так что прямо сейчас она вытянулась на цепочках, пока волны оргазма били по всему телу разрядами статического электричества, а колготки всё больше и больше мокрели от текущих по бёдрам струйкам любовных соков.             Эта кульминация была не первой за сегодня, но Леонарда уже решила для себя, что будет последней, поскольку ноги сами подкосились, и она улеглась на саму парту своего возлюбленного писателя. Всплывающие в голове образы, порождённые сочетанием её воспалённого разума и его художественных описаний, слабый запах Акиры и её собственных же феромонов — всё это сводило её с ума, настолько, что даже…             — Никогда бы не подумал, что безответная любовь может перерасти в столь гротескную одержимость. — раздался над головой незнакомый голос, принадлежащий молодому парню с копной светлых волос на пробор, отчего девушка подобралась и схватилась за стоящий рядом стул.             В месте соприкосновения её пальцев со спинкой древесина еле заметно задрожала и разошлась, будто бы кругами по водной глади, а саму её ладонь оплели вьющиеся рубиновые молнии.             — Подождите-подождите, Тофания-сан, я здесь вовсе не для осуждения или чего-то такого, честно! — Кирия помахал ладонями с дружелюбной улыбкой, на что Леонарда даже не подумала расслабиться.             — Кто ты такой?             — Тот, кому не всё равно, что его близкий друг находится в смертельной опасности. Акира-кун слишком добр и мягок, чтобы признать это, но я-то вижу, как его «товарищи» из Клуба Журналистики им помыкают, а Акасия Мока-сан и Куроно Куруму-сан — вовсе убивают.             — Что? О чём ты? — удивилась она, а уголки его губ незаметно заострились, выражая предвкушение чего-то интересного.             — Это долгая история, но я попробую объяснить…