Реквием по Ушедшему Богу

*******

            — Ещё раз! — скомандовал Миямото Хайнджи, хлопнув в ладоши, и встал в боевую стойку.             Мидо последовал примеру своего оппонента и, зажав одну ноздрю, чтобы выдуть кровь из другой, поднял руки и сжал кулаки с готовностью пустить их в дело. Несмотря на то, что его с бандой приняли на эти «внеклассные занятия по самосовершенствованию» совсем недавно, он уже внял стилю боя лидера Клуба Восточных Единоборств, с которым они стали спарринговать… Но всё же от синяков и сломанного носа его это не спасало. В противоборстве с Рикиши из Клуба Про-рестлинга выяснилось, что они с Кусаби были одного поля ягоды, примерно сопоставимые по силе, а главное — использующие одинаковые приёмы и принципы уличной борьбы, когда каждый стремился одолеть и подрезать противника любыми доступными способами в надежде, что хотя бы один из них сработает и получится завладеть преимуществом, но в случае с настоящим мастером боевых искусств подобный подход смотрелся тактикой беззащитного ребёнка. Хайджи был его быстрее, точнее, техничнее, да и не сказать, что бы сильно уступал в тяжести ударов и крепости захватов, посему в тренировках с ним Мидо постоянно выступал в роли груши для битья.             Тем не менее, имелся во всём этом и несомненно положительный момент: здесь-то его никто не пытался убить. Как бы сильно Кусаби или остальных пацанов теперь не избивали, это никогда не была борьба за выживание, в отличие от тех пор, когда ради вступления в ряды «Изгнанников» приходилось преодолевать жёсткий естественный отбор, где любой следующий пропущенный в голову удар мог пробить черепушку насквозь, и никто бы не оказал помощь и не протянул руку… Впрочем, даже с осознанием этого факта Мидо не подумал бы расслабиться даже на секунду, ибо дисциплинированный противник, железно решивший тебя чему-то научить, порой может быть страшнее врага, захотевшего просто убрать тебя с дороги.             — И снова на те же грабли, Кусаби-сан! — на выдохе произнёс Хайнджи и нанёс ему молниеносный удар основанием раскрытой ладони в челюсть снизу-вверх, отчего парня даже оторвало от земли и обрушило на лопатки.             Зубы от этого по всему рту заходили ходуном, и Мидо схватился за челюсть, чтобы хоть немного утрясти жар и зуд в нижней части лица.             — Когда ты ставишь настолько глухой блок, — каратист соединил перед лицом предплечья, как это привык делать его оппонент. — То закрываешь себе обзор на действия противника сверху, снизу и перед собою, при этом толком не защищаешь ни макушку, ни подбородок, и ставишь под удар сами руки. Ударь кто посильнее — и ты останешься инвалидом без верхних конечностей. У тебя сохраняется обзор на фланги, но согласись: на внезапно появившуюся слева или справа руку среагировать куда труднее, чем если бы ты видел движение с самого начала.             — Тогда как надо? — буркнул он, а затем схватился за протянутую Миямото ладонь, чтобы тот поставил его на ноги.             — Даже если у тебя большая прочность и сила, глупо полагаться только лишь на них, ведь тебя может подвести выносливость и расчёт. Сосредоточься на парировании, а не блокировании — таким образом потратишь куда меньше сил, пока ожидаешь удобного момента для своей атаки. Попробуй ударить в такой же блок. — парень вновь свёл предплечья вместе.             В ответ на это Мидо придал левой руке монструозную форму клешни и, заведя за плечо, обрушил на Хайнджи. Последнего это не удивило, каратист решил даже в таком положении показать, что имел в виду под парированием, однако сокрушительного удара так и не последовало; Кусаби предпочёл не завершать хук слева, а полоснул перед собою ногой, да так, что Миямото не сумел бы заметить из-за образовавшегося слепого пятна. Однако тот, расцепив руки, пропустил мысок его стопы в сантиметрах от своего носа и схватил ногу одновременно за голень и колено.             В следующий момент Мидо обнаружил себя крутящимся в воздухе, а затем неизменно шмякнулся на спину.             — Понял? — улыбнулся блондин ошалевшему верзиле.             — П-понял. — потерев затылок, он, тем не менее, обнаружил, что его нога лежит между ног Миямото.             Это мог быть хороший шанс сделать подсечку и опрокинуть врага на землю, чем тот и воспользовался, повернув стопу на бок и одёрнув на себя. Хайджи в ответ просто поднял ногу, отчего подсечка ушла в молоко.             — Когда-нибудь я воткну тебя в землю, а не ты меня, клянусь.             — За этим мы с тобою и здесь, Кусаби-сан. — и он посмотрел в сторону учебного корпуса. — Ведь, в противном случае, тренироваться лично с Шимадой-сенсеем тебе не доведëтся.             — Тцк, хочешь сказать, что он даже сильнее тебя? — поднялся Мидо и принялся отряхивать штаны от пыли.             — А ты не в курсе? Мне казалось, что раз уж вы присоединились к нашим тренировкам, то тоже хорошенько от него получили. Здесь у всех одинаковая история.             — Я на себе тяжесть его кулаков пока не испытал. Как оказалось, в журналисты берут каких-то чудовищ.             — О, значит и остальные — такие же сильные, как он? Занятно! Каким-то образом, под нашим носом Клуб Журналистики пополнился первокурсниками, которые шатают устоявшийся баланс сил. — и он дёрнул бровью. — Хм, впрочем, раньше было также. — А? — не понял Мидо.             — Ранее в этом кружке состояла наша с Гином семпай, она уже пару лет как выпустилась, но во времена её учебы безопасники или вам подобные даже и не подумали бы носа казать. Она была очень сильной, хоть и скромной, и, по всей видимости, это в Академии Ёкай стало традицией благодаря ей, а может и того раньше: все самые страшные и неординарные студенты обретаются среди журналистов… Впрочем, к Гину это не относится. Он слабое звено в любом коллективе, в который бы не вписался.             — Эй, что это ещё должно значить, Хайнджи?! — воскликнул обсуждаемый вервольф, который всё это время стоял поодаль ото всех в сумоистской стойке и пытался что-то наколдовать обеими ладонями.             Каким-то образом взаимные замечания между старыми соперниками переросли в вольную борьбу всем окружающим на потеху, а Кусаби, посчитавший, что на сегодня его тренировки окончены, накинул на плечо пиджак и покинул спортивную площадку.             Ему слабо верилось в то, что озвученные Акирой мотивы являлись его настоящими, они с ним друг другу были никем, чтобы проявлять хоть что-то сродни заботы или солидарности, а опасения за собственную жизнь из-за сотрудничества с директором покидать Мидо даже не собирались, однако с тех пор, как Шимада взял поверженных Асией и Кохаку хулиганов под своё крыло, остальные «Изгнанники» о себе не напоминали ни сном, ни духом. Якумару Мако являлась далеко не единственной убийцей в их рядах и даже не самой умелой, а этот вертлявый ублюдок, Кирия, мог просочиться куда угодно, но, тем не менее, всё шло тихо и размеренно, словно бы остальные чистильщики страшились повторить судьбу своей размазанной по полу коллеги, а руководство банды предпочло не пороть горячку, а выждать действий Микогами и Шимады.             А посреди всего этого намечающегося бедлама находились такие бедовые ребятки, как Мидо и Сайзо.             «И куда я только ввязался…» — с тяжестью в сердце выдохнул он, а затем остановился, потому как заметил незнакомую фигуру на своём пути.             Здесь, в коридоре первого этажа учебного корпуса, чьи окна во всю стену открывали вид на спортивный корт и стадион, помимо двухметрового бугая возникла девушка с вьющимися волосами винного цвета, чей хитрый взгляд жёлтых змеиных глаз смотрел не мимо Кусаби, ни сквозь него, а прямо ему в лицо. Её дружелюбная ухмылка только подтверждала предположение, что ждёт она здесь именно его, и незнакомка зубами достала из небольшой пачки конфет шоколадную палочку-поки.             — Даров, Мидо-кун, как твоё ничего? — как ни в чëм не бывало обратилась она к нему и в знак дружелюбия протянула пачку сладостей.             — Мы знакомы? — насторожился юноша и на всякий случай прикинул, как лучше отставить ногу для внезапного удара в пах.             С недавних пор, из-за «кое-кого» в нём поубавилось уверенности в собственной несокрушимости и прибавилось осторожности, поэтому отныне он старался держать себя в тонусе и присматривать пути отступления, если вдруг запахнет жаренным.             — Не-а, пока не знакомы, но с твоей стороны было бы мудрым решением этот недочëт исправить, дружок. Меня Неви звать, вице-президент Студенческого Совета, и у меня есть к тебе мазёвое предложение. Выслушаешь?             — У нас есть Студсовет? — озадачился он, потому как за всё время своей учёбы в этой школе не слышал и не видел, чтобы они хоть как-то себя проявляли… Или просто не обращал внимания за своим раздолбайством с корешами.             — Эй, это грубо! Звучит так, будто мы ничего в этой шараге не делаем и вообще нахрен никому не впëрлись.             — Извини, не хотел обидеть. — кивнул он, а Невария вздëрнула бровь от недоумения.             — Что-то ты больно вежлив для главаря местной шпаны. На тебя и твоих дружков нам часто жаловались, и я бы могла ставить деньги, что парень с твоей репутацией сразу бы начал быковать, кто бы перед ним не стоял. Я даже потренировалась, чтобы научиться базарить по-вашему, по-обезьяньи, а ты, мудила, даже в половину не такой дерзкий, каким выглядишь! Только не говори мне, что тебе хватило одной вздрючки от журналюг, чтобы поменять сигарету на школьную тетрадку?             — Так оно и есть. — Кусаби лаконично кивнул, чем вызвал у Пурсон ещё большее недоумение от полного разрушения ожиданий, ведь она предполагала, что легко сумеет спровоцировать в нём азарт и возьмёт «на слабо», но почему-то дело шло просто невероятно туго. — Если кто-то из моих полудурков опять что-то натворил, то скажите мне, я с ним разберусь. А если претензии ко мне за прошлое, то мы с директором уже всё утрясли и он за меня поручился. Шимада тоже в курсе, так что…             — С каких пор этот пацан вообще заимел здесь такой авторитет, словно родной внук старика Микогами? Стоило Тесс один раз от него затерпеть, так он сразу же стал царём этой шко…? — но не успела она договорить, как осеклась, заметив насторожившийся взгляд бугая. — Н-не важно, не беги в голову! Вернёмся к тому, что я от тебя хотела.             — Извини, но всё, что касаемо моего прошлого в банде, мы с директором уже утрясли, а если это что-то кроме, то я пас. За нас поручились, что мы больше не ввяжемся ни в какой новый блудняк, да и мне не особо-то хочется попадаться на это дважды.             — Независимо от твоего желания, Кусаби Мидо, едва ли кто-то будет спрашивать твоё мнение. — резко ожесточилась она во взгляде и бросила свою фривольную манеру общения, отчего уже решивший продолжить путь верзила снова остановился. — Из подобных «Изгнанникам» группировок так просто не уходят, особенно когда в дело вступают ребята из «Антитезиса».             — Откуда ты…?             — Если ты, малёк, думал, что нам всё это время не было дела ни до делишек Комитета, ни до твоих панков, ни до тех, кто вас дёргают за ниточки, то сильно ошибаешься. Эта Академия — территория Терезии Пеймон с тех самых пор, как она ещё только-только подала документы на поступление, в её руках сосредоточены такие власть и деньги, которые большинству даже не снились, и каждый, кто здесь учится или преподаёт — делает это лишь с её дозволения. Ей нравится отлаживать работу структур, в которые вписывается, и приносить порядок в хаос, однако твои хозяева этому мешают, а значит и мне тоже.             — Я к этому отношения больше не имею, я сошёл с дистанции, понятно? Я никого с верхушки не знаю, кроме Кирии, и обо всём уже рассказал руководству школы.             — Я в курсе. — скучающе протянула она. — Мы премного тебе благодарны за сознательность, за содействие и за то, что пачкать об вас руки пришлось журналистам, а не нам. Но я по тому вопросу, что не хотелось бы тебе и твоим молодцам на эту дистанцию вернуться? Но, само собой, уже на правильной стороне истории.             — А?             — Сейчас штат Совета не так уж и велик, нам не достаёт простых силовиков, а львиная доля студентов почему-то бежит от нас, как от огня, стоит только дать понять, что мы из числа Столпов Ада. Дьяволов здесь явно не жалуют, а ведь у нас самые благие намерения, хах!             На этих словах девушка прикоснулась к его груди, после чего её ладонь окружило малиново-зелёной аурой — и Кусаби, словно комок бумаги, отбросило к противоположной стене. Недостаточно сильно, чтобы как-то ему навредить или пробить его спиной железобетонную преграду, но достаточно ощутимо, дабы он сполз по стене на пол и воззрился на подошедшую змееглазую дьяволицу.             — Как ты уже понял, — Невария спрятала одну руку в карман расстёгнутого пиджака, а из второй, которой и откинула его, стали сочиться видимые демонические миазмы. — Я во много раз быстрее и сильнее тебя, и часть этой силы я получила благодаря Частицам Зла Терезии. У неё имеется несколько свободных фигурок, которыми можно было бы усилить и тебя, если присягнёшь дому Пеймон на верность.             — Ха-хах, какой агрессивный маркетинг… Прямо как рэкет, да? — усмехнулся он через силу и кашлянул кровью.             В том месте на груди, к которому Пурсон до этого прикоснулась, он чувствовал нарастающий жар и бессилие, словно бы вновь вернулся на больничную койку, однако это ощущение было иным. Отпечаток миазм на его грудине буквально истощал жизненную энергию, отчего он уже не был в состоянии подняться на ноги.             — Как видишь, Шимады или Микогами здесь нет, чтобы тебя спасти и излечить от моего яда — не окажется их рядом и тогда, когда за тобой или твоими друзьями придут те, кто захочет подчистить хвосты и избавиться от вас. Даже если будешь обивать приёмную директорской, ты уже на третьем курсе, так что жить тебе осталось всего полгода, и твоя напускная законопослушность никого не спасёт.             — Предлагаешь мне, кх, начать целовать туфли теперь тебе и твоему боссу, чтобы просто выжить?             — Я предлагаю силу в обмен на послушание, Мидо. Тебе бы стоило задуматься о своём будущем и сделать верный выбор, а обо всём остальном позаботимся мы. Думаешь, человеческое или ёкайское общество сразу и с радостью примет тебя, безродного неотёсанного мордоворота? Не ври хотя бы себе, прошу тебя. Чем быть одиночкой и изгоем, не лучше ли вписаться в систему, способную размолоть любого, кто бросит ей вызов?             — …но Шимаду вы так одолеть и не сумели, да?             — У неё к нему спортивный интерес, это обыкновенные предварительные ласки.             Она снова прикоснулась к горящему тёмной аурой отпечатку у него на груди, после чего жгучий жар по всему телу прошёл.             — Я ведь ещё не согласился…             — Не хочу на тебя давить~. Я просто показала, на что способны обращённые дьяволы, и обрисовала реалии, но выбор за тобою. «Насильно мил не будешь», как говорится, так что если тебе нужно время всё обдумать, то валяй. В любом случае, ты знаешь, где нас найти, чтобы подать заявку на вступление. Бывай, красавчик!             И она направилась по своим делам, оставив парня приходить в себя.

На следующий день.

            — Вот оно, значит, как? — решил уточнить Акира, накладывая на тарелку Мидо четыре тонких блинчика.             — Да, я всю ночь кумекал над её предложением, но так ничего и не решил, поэтому пришёл к вам. Не помешал?             — Неть-неть, господинь Кусаби, мы рады, что вы решили присоединиться к завтраку. — улыбнулся Раджеш и принялся резать ножом свою стопку блинов.             Для ифрита визит химеры представился неожиданностью ещё большей, нежели внезапно возникшее у его соседа по комнате намерение взять сегодня готовку на себя, и со стороны вся эта троица, должно быть, выглядела неординарно, однако, вопреки своему грозному и несколько недружелюбному внешнему виду якудзы, Мидо вёл себя вполне прилично.             — М, вкусно. — удивился верзила, когда попробовал пропитанные сиропом блинчики, и посмотрел на брюнета в фартуке, что опёрся о выключенную плитку и принялся есть свой завтрак, свернув его вчетверо и насадив на вилку. — Так что, босс, пойдём теперь разбираться со Студсоветом?             — Плохая идея… — прогудел Банерджи, и Акира согласно кивнул.             — Я могу сходить к Пеймон-доно, но разве что попросить, чтобы извинилась перед тобой за тот удар.             — Потому что эта сучка напала на одного из членов твоей банды, верно?             — Потому что представителям такого ответственного органа, как Студенческий Совет, не следует за просто так применять силу и запугивать учеников. Пусть даже все мы здесь мифические твари, но здравый смысл никуда не делся. — поправил он своего подопечного.             — Когда я говорил «Теперь вы работаете на меня, а не на своих прежних боссов», то не имел в виду, что забираю вас из чужой банды в свою, дабы вы щемили и дрались с кем-то, кто мне не нравится. Я отстаивал вас всех перед директором, чтобы дать вам лазейку к выходу из той жопы, в которую вы уже сами себя загнали.             — И я сделал всё в точности, как от меня требовалось! Не я искал с ними драки, и я даже не ответил, когда она на меня напала…             — Но всё равно вляпался. Да уж, здесь мой случай: даже если не ищешь сражения, некоторым ужас как хочется намотаться на тебя кишками. Такое бывает.             — Мне стоило вмазать ей по зубам, да?             — Если не чувствовал в себе силы и желания сражаться, то не стоило. — кивнул Акира и снял фартук через голову. — Ну, так что? Это ведь было предложение присоединиться к Студсовету и клану Пеймон? Я бы на твоём месте согласился.             — Э? — в унисон удивились Радж и Мидо и переглянулись.             — Не надо на меня так смотреть. Некоторое время назад Пеймон-доно и Гремори-семпай предлагали мне самому присоединиться к ним на правах «стажёра», образно говоря, но с первой мы не сошлись характерами, а у второй не получилось по техническим причинам.             — «Не получилось»? — Банерджи переспросил.             — Номинала шахматных фигур не хватило, или что-то типа того, а ведь я и сам уже хотел. — легкомысленно дёрнул он плечами и головой, а ифрит задумался.             — Ты хотел присоединиться к дьяволам? Они же чужаки.             — Зато на их наивности и жадности удалось наварить кучу денег. У меня были свои причины, чтобы задуматься о бонусах, которые может дать становление низшим дьяволом, но, как я уже сказал, у одной не получилось меня принудить, а у другой не хватило сил принять в свои ряды. Что ж, не велика потеря, но тебе, как я понял, Пурсон-семпай предложила силу, богатство и защиту.             — Ага, обычно таким в свои ряды заманивает мафия, я в это дерьмо уже вляпывался. — Мидо сложил руки на груди и нахмурился.             — Мафия, либо любая официальная корпорация, в какую ни ткни. Если немного бумажно подумать, то после того, как закончится старшая школа, начнётся работа, где днями и ночами придётся пахать ради зарплаты, признания и повышения, а потом по новой. Кредиты, долги, налоги, оплата коммунальных услуг, накопление средств на «чёрный день», на покупку машины, аренду квартиры или банально на поход к врачу. А ведь ещё нужно что-то есть, что-то носить, чем-то себя баловать, дальше семья, жена, дети, родственники, устройство в детский сад, школу, оплата учёбы в университете, да и прочее… — за всё то время, пока перечислял тяготы предстоящей взрослой жизни, у него закончились пальцы, которые можно было бы загибать, а когда юноша посмотрел на Раджеша с Мидо, то увидел на их месте лишь блеклые тени себя прежних.             Похоже, напоминание о том, что их ожидает после окончания этих беззаботных дней в Академии Ёкай, подавило ребят и заставило усомниться в целесообразности своего существования. Настоящий тлен бытия.             — Я хочу сдохнуть…             — Я тоже…             — Ладно-ладно, извините, что нагнал мрака! — похлопал он в ладоши, чем обратил на себя внимание. — Я немного увлёкся, но всем этим просто хотел сказать, что лично я не вижу никакой разницы между работой на кого-то из дьяволов и работой в любой другой фирме. Это ведь такая же анальная кабала, но я, честно говоря, не знаю, что из этого хуже или лучше. Мне больше понравилось быть фрилансером: у знатных ребят из Ада бывают знатные же разборки, на которых можно подзаработать, и у меня получается.             — Значит…             — Что же до тебя, Кусаби-семпай, то здесь я за кого-то другого решить не могу. Ты теперь не в «Изгнанниках», твои друзья — тоже, а условием согласия Микогами-сенсея было, чтобы вы просто продолжили вести себя, как студенты, а не как шпана, то бишь ходили на занятия, учились и не мешали своим сверстникам. Принять предложение Пеймон-доно или отклонить — это такое решение, какое каждый из нас принимает при устройстве на работу, а вот куда, кому и кем наниматься — это уже не мне решать, извини.             — То есть, я сам могу им ответить?             — Определись, нужно ли тебе с ними вообще связываться. Я могу помочь в том плане, чтобы они организовали достойные условия труда и тебя не обманули, но что будет дальше — на твоей совести. Думай сам, ты ведь старше меня, должен же быть какой-то собственный ум в голове.             После этого Мидо убежал по делам, отблагодарив за сытный завтрак, а Раджеш и Акира собрались и вместе направились из общежития на занятия.             — Значить, у дьяволов из рода Гремори не получилось вас обратить, господинь Шимада?             — Да уж, много чего произошло между нами, и забавного, и грустного, но в тот раз я всё взвесил и решился, а вышла осечка. Не знаю, по каким принципам работают эти их Частицы Зла, да и название, прямо скажем, не обнадёживающее…             — Это точно. — кивнул индус.             — Но я посчитал, что это мой шанс получить то, что человеку не дано. Многие нелюди же могут жить веками, верно?             — Некоторые — даже тысячелетиями, да. Вампиры, суккубы, ифриты… — и Банерджи понял по взгляду товарища, что уже назвал причину. — Так это всё ради госпожи Акасии и госпожи Куроно?             — В основном. Я могу показаться глупым ребёнком, который слишком рано и безрассудно загадывает наперёд, не факт ведь, что наши с ними отношения продержатся хотя бы до окончания обучения здесь, а уже собираюсь променять человеческое бытие на нечто иное… Но всё же, когда я только встретил их, сердце ёкнуло и сказало: «Хватайся и не отдавай».             — Это же любовь, многие о таком только мечтают! Например, я. Мне даже с преподавателями женского пола нормально заговорить не получается, куда уж с девочками моего возраста…             — Необязательно разговаривать, чтобы что-то ощутить вот здесь. — Акира легонько стукнул костяшкой его в грудь. — Неужели нет никого, на кого тебе было бы приятно смотреть и, если уж не говорить, то хотя бы слушать?             — Ну, на самом деле…             Но не успел смущённый юноша выдать свои душевные переживания, как их внимание привлекло столпотворение возле входа в главный учебный корпус. Толпа учеников собралась вокруг кирпичной стены таким образом, будто смотрели на вывешенные результаты очередных семестровых экзаменов, однако до подобных событий времени было ещё пара-тройка месяцев.             — Что тут за шумиха, девчата? — поинтересовался Шимада у Моки и Куруму, что стояли впереди всех, со сложными лицами смотрели на настенное граффити с несколькими прилепленными листами газеты и даже не отреагировали на то, как он нежно приобнял их за талии. — «Школьный фестиваль пройдёт под кровавым дождём», хмммммм.             — И «Клуб Журналистики», будто подпись кого-то, кто хочет нас подставить. — цыкнула вампиресса и смахнула с себя ладонь любимого, настроение у неё в последнее время явно было не праздничное.             — А это «No future» и ещё несколько таких же писулек… Определённо угроза. Видать, до самого выпускного нам будут бросать вызовы. — дьяволица же, на контрасте со своей соперницей, впустила руку Шимады ниже, прямо на округлую ягодицу; не будь здесь так много посторонних, синевласый суккуб бы вовсе позволила его пальчикам забраться в белоснежные трусики и пошалить меж её бёдер, но увы. — Что думаешь, Акира?             — Хм, я не против. — картинно выпятил он нижнюю челюсть в знак пренебрежения и, сложив пальцы в колечко перед губами, изрыгнул струю воды под давлением.             Разлетевшиеся брызги слегка подмочили тех, кто стоял к месту вандализма ближе всего, но вода смысла краску и разъела наклеенную бумагу. После этого брюнет обернулся к собравшейся аудитории.             — Хочу донести до автора этого убожества, если он где-то здесь, одну простую мысль: граффити — это искусство, и если собрался заняться стрит-артом, то тебе не помешало бы взять парочку профильных уроков, чтобы твоя мазня несла в себе хоть какую-то художественную ценность, понятно? Нечего портить внешний вид нашей школы таким ширпотребом… А что до вызова, то я открыт для всех предложений. Подойди ко мне и назначь встречу, где я вышибу тебе мозги и устрою «кровавый дождь». Мудила, тоже мне.             С этими словами он направился в сторону входа в корпус вместе с Раджем, а за поднимающимся шумом смеха и пересудов студентов было не услышать, как некто в кепке раздражённо цыкнул.             Зайдя в здание школы, Акира распрощался с соседом и залез в свой шкафчик, чтобы достать оттуда чистые ботинки и переобуться, однако стоило ему открыть дверцу, как в руку упал белый конвертик.             «Ого, так быстро ответили на мой вызов?» — усмехнулся он про себя, а затем взглянул на содержимое побагровевшими глазами сквозь сам конверт, чтобы увидеть там… любовное письмо. — «Какой красивый слог и почерк, хм.»             Юноша положил послание в один из кармашков сумки, переобулся и направился на занятия. Как ожидалось, Некономэ-сенсей и Мориока выразили обеспокоенность утренним граффити, особенно в свете надвигающегося летнего фестиваля, Гин даже успел сделать несколько фотографий до того, как всё было смыто, но никуда дальше предостережения всё это дело не ушло. Присоединившаяся к их кружку Мизоре, что постоянно держалась в тени, но не брезговала раскрыться, чтобы напомнить Акире о себе и метнуть в Куруму ледяным кинжалом «ради профилактики», также призналась, что не пересекалась с виновником вандализма и даже не подозревает, кто вообще занимается граффити в Академии Ёкай, хоть иногда и натыкалась на подобные художества. Мока же, воспользовавшись случаем, напомнила Ардженто и Ханазаки о недавно приключившимся с ними инциденте и попросила их с Юкари впредь не пропадать друг у друга из поля зрения, ведь на таких миниатюрных и с виду хрупких девочек вполне могли бы снова наехать те, кто с их способностями пока ещё не знаком, а самого Акиру… Что ж, вампирша не удивилась тому, что её возлюбленный просто витал в облаках, не проявляя вообще никаких эмоций касаемо новых угроз, и сама понимала, что с ним ничего не случится.             С недавних пор она довольно-таки много времени уделяла изучению премудростей своей натуры с Альсиной, даже сумела проявить такую силу, какую сама пока ещё не осознавала, а её наставница явно что-то умалчивала по данному поводу, но за всем этим Моку посетило чувство, что она стала всё меньше ассоциировать себя со своим прежним «я». Она всё также ходила на учёбу, всё также принимала участие в деятельности кружка, но начала всё больше смотреть будто бы через призму своей внутренней половинки: ни Омотэ, ни Ура ничего не делали в половину силы, но если раньше, незадолго до поступления в Академию Ёкай, «Внешняя» мало чем отличалась от обычной человеческой девушки её возраста, разве что клыками, а «Внутренняя» воплощала собой бойцовскую дисциплину, выучку и пренебрежение буквально ко всем вокруг себя, то теперь обе они вынуждены были признать, что одна постепенно перетекает в другу и наоборот.             Являлся ли причиной тому возраст, или же всё происходило из-за вмешательства Шимады в её жизнь и в целостность печати у неё на груди, но обе половины сущности по имени «Акасия Мока» никогда бы даже вообразить не могли, что жестокое и безразличное воплощение вампирской природы станет краснеть от комплиментов и поцелуев мальчика, который ей нравится, и проникнется вкусом обыкновенной школьной жизни, в то время как наиболее человечная и беззащитная сторона — наоборот, перестанет смущаться моментов интимной близости, передаст контроль над своими мыслями и действиями примарным инстинктам и будет наслаждаться как животной страстью, так и азартом битвы. Последнее на себе недавно испытала Цеппелин, которой довелось на собственной шкуре прочувствовать тот сверхъестественный холодок по коже, когда изумрудные глаза Омотэ окрасились в цвет струящейся артериальной крови, а первое Акира ощущал прямо сейчас, когда на большой перемене, вместо обеденного перерыва со всеми, Мока затащила его на крышу и впилась в шею. Его сладкие кровь и пот, насыщенные духовной энергией и жизненной силой, за время их отношений выработали у Акасии определëнную зависимость ко вкусу и запаху Шимады, и каждый глоток отдавался в её голове и сердце тем же самым блаженством, какое она испытала впервые тогда, в самом начале учебного года на лавке, когда забыла обо всём и обо всех.             — Знаешь, со стороны может показаться, что я тебя в конец испортил, Мока-чан. То есть, если сравнить с тем, когда мы только-только познакомились. — улыбнулся он и погладил её волосы, а демоница в ответ на это втянула бритвенные клыки обратно в дёсны и завершила этот людоедский поцелуй.             — Пока не встретила тебя, я бы даже представить не смогла, что она может быть такой сладкой на вкус.             — Свежая человеческая кровь?             — Жизнь. — поправила она и, скрестив руки на его спине в нежных объятиях, положила голову ему плечо, не ради того, чтобы вновь вонзить клыки в ароматную плоть любимого, а из-за накатившего чувства лёгкости, покоя и сонливости.             Шимада верно уловил настрой Моки и также приобнял её за тонкую талию.             — Ты действительно меня развратил, Акира, один лишь взгляд на тебя вызывает у меня нестерпимый зуд в зубах, в груди и внизу живота. Стоит мне учуять в твоём запахе чей-то чужой дух — пробуждается ревность. Я чувствую, что становлюсь одержима всем этим… Я ненормальная, как думаешь?             — Разве не это называется любовью? Не поверишь, но сегодня утром мы с Раджешем обсуждали то же самое, я даже засмущался, когда он точно так же ответил мне на слова о том, что при первом же взгляде на тебя сердце само мне всё подсказало, а я лишь прислушался к этим подсказкам. Не признайся я тогда, на этой же крыше, насколько сложными и выматывающими в таком случае стали бы наши отношения?             — Я бы этого не вынесла. Раньше мне приходилось лишь пить остывшую донорскую кровь из пакетов, а ты подсадил меня на свою: тёплую, сладкую, живую… Когда вампир питается кем-то и при этом не убивает — между ними возникает связь, нечто вроде резонанса, и мне не нужен наставник, чтобы теперь чëтко это ощутить и распознать. Я бы не хотела такой связи ни с кем другим, кроме тебя.             — Тогда, полагаю, что это уже официальное «да» в ответ на моё предложение?             — Я стану твоей женой. — томно прошептала она, а затем резко раскрыла глаза, когда он лизнул мочку её уха. — Н-но только после окончания Академии, естественно! Тогда и мы станем совершеннолетними, и будет время всё хорошенько обдумать. Вдруг ты решишь взять в жëны Куруму, она ведь куда сексуальнее и чувственнее меня, верно?             — Об этом я тоже, между прочим, думал. — кивнул юноша, а девушка завела прядь волос за ухо.             — Правда?             — Я знаю, что со стороны уже кажусь бабником, которого легко поманить юбкой и глубоким вырезом на груди… А может быть так оно и есть, но за то время, что мы провели с ней, я понял, что её чувства ко мне не слабее твоих. Ты ведь и сама это уже знаешь, да? Не просто же так вы обе согласились стать моими женщинами и особо по этому поводу не ссоритесь.             — У нас с ней были некоторые договорëнности, но мы всё же за тебя боремся, каждый божий день. Пока не подаришь одной из нас обручальное кольцо — другая не сдастся.             — А если я подарю по одному вам обеим? Всё же, у меня имеются некоторые финансы, которые удалось заработать на той «Рейтинговой Игре», их должно вполне хватить на первое время, а если повезёт, то ещё на парочку таких соревнований наймут.             Зарекомендовал я себя, вроде бы, неплохо. В конце концов, если не вышло самому стать дьяволом, то почему бы не обуть их на кругленькую сумму? — самодовольно сложил он руки на груди и задрал нос, но затем изменился в лице, когда понял, что сболтнул немного лишнего. — Эм, то есть…             — Что значит «не вышло стать дьяволом»?             — Дежавю. — он дёрнул бровью от воспоминая об утреннем разговоре с Мидо и Раджем.             — Акира?             — Ах, нет-нет, я не так сформулировал! Я имел в виду, что…             — Если ты действительно серьëзен в своих намерениях жениться на мне, то прошу тебя, будь честен. Я не смогу помочь, если не буду даже знать, в чём нужна помощь. Пожалуйста. — проговорила она без какой-либо злобы или напора, а со взглядом женщины, искренне пытающейся понять любимого мужчины.             И тут Шимада застыл, а на его лице возникло выражение растерянности — не от осознания того, что кто-то раскрыл нежеланный секрет, а из-за того, что на мгновение, на краткий и мимолётный миг на месте Моки ему померещился образ девушки с длинными золотистыми волосами. Верно, именно эти слова, произнесëнные Акасией сейчас, буковка в буковку ему сказала тогда та, кого он впервые в жизни полюбил… И кто в итоге оказалась лишь иллюзией.             Проморгавшись, он вытер рот ладонью и облокотился о стену пристройки.             — С тобой всё в порядке? Ты вдруг побледнел…             — Просто частое использование этих глаз чревато мигренью. А что до твоего вопроса…             — Если ты себя плохо чувствуешь, то давай сходим в лазарет? Потом ответишь, когда будет настроение, хорошо?             — Нет-нет, это ничего. Я, помнится, сам как-то просил тебя обращаться ко мне, что бы не случилось, и было бы скотством самому этим пренебрегать. Если любящая меня, эксцентричного придурка, девушка будет вот так беспокоиться, то что я буду за мужчина? Ладно, касаемо дьяволов…             И он рассказал ей всё, что случилось тогда между ним, Пеймонами, Гремори и Фенексами, а Мока терпеливо слушала, только лишь сильнее убеждаясь в том, что они с Куруму жестоко облажались с самого начала. Впрочем, как и всегда.             — Значит, ты хотел принять демоничество ради нас?             — Я посчитал, что так всё станет проще. Мока, я уже знаю, чего хочу от своей жизни, и прекрасно понимаю, что простым офисным клерком мне не быть, не по моей это натуре. Возможно, тебе хотелось бы спокойного и пассивного парня, который с радостью тухнет в душной каморке за компьютером по двенадцать часов в день, но я не таков, увы. Моя душа требует действия, и среди людей мне тесно. Блин, я даже в эту школу поступил в надежде на то, что смогу лучше узнать другую сторону нашего мира, и, как видишь, не прогадал: я путаюсь с вампирами и суккубами, дружу и смеюсь с ведьмами и оборотнями, пишу газету для ёкаев. Что ещё нужно для счастья такому неправильному человеку, как я?             — Из-за тебя я стала чувствовать то же самое, Акира. Тебе необязательно идти к дьяволам, чтобы стать одним из нас, ведь… Если хочешь, то я… — она вновь обняла его и, несколько помешкав, решила вновь дать волю клыкам, но на сей раз — не чтобы полакомиться его кровью, а наоборот, позволить ему…             Однако, их идиллию оборвал внезапно раздавшийся протяжный и шипящий звук. Мока тут же опомнилась и, взяв себя в руки, отпрянула от возлюбленного, а Акира подошёл к металлической ограде, чтобы увидеть того, кто был повинен в разрушении столь интимной и душевной атмосферы: на скатной части крыши стоял пацан в футболке, шортах и натянутой на глаза кепке, что держал в руке балончик и выводил аэрозолем письмена на черепице.             — Опа, вот и наш граффити-неумёха. — улыбнулся брюнет, а зрачки в его глазах расползлись по радужным оболочкам вихревыми узорами. — Знаешь, таким обычно занимаются на видном месте, а не на крыше, и не просто так: сюда заходят пообедать и пообжиматься парочки, им совершенно пофиг на такую мазню, друг мой.             — И, тем не менее, привлечь внимание у меня всё же получилось. Как и в тот раз, утром.             — Ну, и к чему это всё?             — Знаешь, Шимада Акира, я с нежеланием отнёсся к поручению босса насчёт вашего задрипанного кружка, всё же на Мако и Мидо мне плевать… Но это дело стало личным, как только ты облил грязью моё увлечение. Уже только из-за этого я перебью всю вашу богадельню и начну, ублюдок, с тебя!             — У-у, какой крутой. — с толстейшим сарказмом проскрежетал Акира и даже не подумал увернуться от возникшего прямо перед его лицом клинка.             Стрит-артист оказался способен обращать свои ноги в подобие роликовых коньков с длинными и острыми костяными выростами на мысках и пятках — именно ими атаковал Шимаду в надежде снести голову, но, к собственному удивлению, пролетел сквозь лже-вампира, будто по пустому воздуху ударил. Слегка замешкавшись, он попытался аналогичным способом исполосовать Акире спину, но вновь потерпел неудачу, а в ответ получил лишь взгляд, наполненный пренебрежением.             — Это всё, на что хватило твоего «босса»? Послать по мою душу роллера-капоэйриста?             — Тц, не недооценивай меня, отброс! — распалился он, а затем осёкся, стоило заметить розоволосую девушку неподалёку.             Касаемо Акасии Моки его руководство говорило так же, что это не простой фрукт и пренебрегать ей не стоит… Однако, в данный момент она не выглядела, как кто-то, кто был бы способен оказать ему сопротивление, и более того — он был к ней ближе, нежели Шимада, а в своей скорости не сомневался. За этими мыслями «граффити-демон» сорвался с низкого старта в сторону вампирши и уже предвкушал, как сможет вывести Акиру из душевного равновесия зрелищем кровавого фарша, оставшегося от его подруги.             Впрочем, стоило ему на мгновение повернуть голову, дабы увидеть, как Шимада тщетно пытает за ним угнаться — последний лишь скуксил губы и покачал головой, а в следующую секунду щека демона-бегуна встретилась со стальным кулаком, который ему на встречу выставила Ура, поменявшаяся с Омотэ местами. По воздуху разлетелось несколько выбитых и сколотых зубов, а самого хулигана завертело, словно юлу, но прежде, чем врезаться в ограду крыши или вылететь за её пределы, его тело поймала гигантская костлявая рука из твёрдой духовной энергии Акиры и со всего размаху впечатала лицом в пол.             Юноша развоплотил частичное «Сусано-о», подошёл к роллеру и присел на корточки:             — Извини за нескромный вопрос, но у тебя была когда-нибудь девушка?             — А? Ш-штоа? — тот ещё не до конца пришёл в себя от двойного сотрясения мозга, поэтому собраться с мыслями не получилось, не то что даже отлепить себя от крыши.             — Вижу, что не было, иначе бы ты не стал столь неосмотрительно прерывать нас своими выкрутасами. Понимаешь, когда женщина затаскивает мужчину в укромный уголок с явной жаждой интима, обламывать её — себе дороже. Когда моя фьянсе с тобой закончит, ты на всю оставшуюся жизнь усвоишь этот урок, это будет крайне полезным знанием, помяни моё слово.             — Если вообще выживет. — проворчала седовласая красавица и обрушила на роллера ногу так, что от удара её лицо заляпало брызгами его крови.             — Ну да, если выживешь.

*******

            — Акасия-кун, Шимада-кун, мне приятно, что мои студенты не забывают своего директора и время от времени навещают… Но то, при каких обстоятельствах это обычно происходит, несколько удручает. Больно уж часто вы ввязываетесь в жестокие стычки, а мне приходится ваших жертв откачивать. — усмехнулся Микогами Тэммей и сложил пальцы в замок. После того, как изломали его до состояния тряпичной куклы, Мока и Акира притащили «граффити-демона» прямо в резиденцию директора Академии Ёкай, но, судя по тому, что им никто не преградил дорогу и даже сопровождали до кабинета руководителя школы, их обоих уже ждали.             — Если бы вы со всей ответственностью подходили к набору своих студентов и озаботились тем, чтобы они занимались учёбой, а не разборкам между собой — мы бы сейчас вас не беспокоили. — проговорила Ура и, показав ему избитого роллера, выпустила из рук, чтобы тот упал на пол, а затем сложила руки под грудью. — Мока-чан, не стоит так категорично к этому…             — Ваша правда, Акасия-кун, но у нас здесь не тюрьма и не исправительное заведение, а я всё же предпочитаю, чтобы сознательность была добровольным выбором каждого ученика.             — И вот, к чему это приводит раз за разом.             — Увы, но без этого не обойтись. — кивнул старый аякаси на замечание вампирессы и жестом попросил охранников забрать несчастного хулигана.             — А вы не особо удивлены общению с ней, да, Микогами-сенсей?             — Ох, у меня довольно-таки богатый опыт преподавания, я и не с таким сталкивался, когда был моложе. — в ответ на его хитрую улыбку волосы Моки вновь порозовели, и наружу вышла Омотэ.             — Простите за мои слова только что, господин директор! — поклонилась она.             — Не стоит. Замечание по поводу безопасности моих студентов вполне справедливо, однако я вынужден повториться, что ничего не могу с этим поделать. Невозможно уследить за всем в одиночку, особенно когда даже внешние силы собираются против моей школы, чтобы разрушить как её, так и то, что я в неё вложил.             — Говоря о внешних силах, вы имеете в виду этот пресловутый «Антитезис» и Кирию, которых тогда упоминал Кусаби-семпай? Пурсон-семпай ведь тоже о них говорила.             — «Антитезис»? — переспросила девушка.             — Это секретная информация, которую я изо всех сил пытался оставить таковой, дабы обезопасить своих студентов, но, как вижу, чем дольше считаю это тайной, тем больше это всё распространяется. Никто попросту не озабочен держанием языка за зубами. — старик встал из-за стола и обратился к окну. — С недавних пор активизировалась некая подпольная организация, чьи представители проворачивают тёмные делишки за спинами у четырёх правящих кланов, но основной фокус внимания их руководства, судя во всему, сосредоточен на уничтожении этого места. «Изгнанники», к которым ранее принадлежали Кусаби Мидо со своими подопечными — это их «дочерняя фирма» или, если уж выражаться языком мафии, солдаты, то бишь обыкновенные шестёрки и разменные пешки, но нет никаких оснований полагать, что и сам «Антитезис» не является капо, а иначе говоря прокладкой для какой-либо более обширной и зловещей структуры, решившей пошатнуть нынешний уклад вещей на тёмной стороне Японии.             — Масштабно вы берёте.             — Паранойя — залог здравого расчёта сил, мальчик. — кивнул Тэммей и посмотрел на парочку. — Допрос покажет, является ли этот парнишка, которого вы мне притащили, членом организации, но если да, то в его занятии граффити можно углядеть попытку дестабилизации Академии. Это удивительно, но я и сам подбирал момент, чтобы обратиться к вам за помощью с этим делом, а оно вон как получилось…             — Микогами-сенсей, вы хотите, чтобы мы связались с этим «Антитезисом»? — обеспокоилась она. — Но мы ведь просто подростки. Вам не кажется, что заниматься подобным должна, ну, не знаю, служба безопасности, например?             — Кажется, конечно же, однако проблема в том, что нам банально не хватает рабочих рук. Я стараюсь подбирать на должности преподавателей сильных и умелых персон, это же касается моих телохранителей, но всё это держится лишь в условиях мирного времени, а как начнётся полноценная война, то…             — Война?!             — Хо-хо-хо, звучит многообещающе~ — Шимада принялся потирать руки, а затем получил от любимой подзатыльник.             — Комитет Общественной Безопасности был организован мною с целью задействовать наиболее перспективных учащихся в деле защиты покоя школы, но, как показала практика, затея оказалась неудачной. Сейчас эта структура моим приказом расформирована и собрана заново, в деле руководства новообразованным Дисциплинарным Комитетом я положился на Ситри Сону-кун. Их я уже проинструктировал касаемо ситуации, и она удовлетворила меня своим ответом.             — «Ситри», говорите? — брюнет потёр подбородок. — А то, что Студенческим Советом заправляет Пеймон-доно, это случаем не…             — Это совпадение. Но я предполагаю, что «Антитезис» является и их врагом, особенно если учесть беседу Пурсон-кун с Кусаби-куном вчерашним днём.             — Так вы и об этом наслышаны?             — Естественно.             — Подождите, Акира, господин директор! А от нас-то что требуется? Разве мы и остальной Клуб Журналистики недостаточно сделали, отбиваясь от Комитета, «Изгнанников» и вообще?             — К превеликому моему сожалению, достаточно этого или нет — решать не вам и даже уже не мне. По какому-то загадочному стечению обстоятельств дороги тех, кто желают здесь просто учиться и жить, и тех, кто собираются всё это стереть в порошок, сходятся на вашем друге, Акасия-кун. — он простёр ладонь в белоснежной перчатке к юноше. — С самого своего появления здесь Шимада Акира притягивает к себе неприятности, расправляется с ними и тем самым укрывает остальных от бед. Вы все действительно сделали довольно много… Но я вынужден просить сделать ещё больше. У меня есть основания полагать, что во время приближающегося летнего фестиваля намечаются акты насилия, направленные злоумышленниками против студентов, учителей и самой школы, а те граффити только мои догадки подтверждают. В этот период мне потребуются глаза, уши и, как вы уже поняли, кулаки.             — И у нас нет возможности отказаться?             — О, вы можете, однако едва ли это хоть что-то изменит. «Антитезис» не оставит тех, кто бросил им вызов и заставил потерпеть неудачу, а так вы хотя бы будете не одиноки, я вас не оставлю. — он спрятал руки за спину, затем раздался стук в дверь. — Как же всё удачно складывается, не правда ли?             Они обернулись и увидели, как в кабинет входят две девушки с длинными тёмными волосами, но если одна из них была холмовой ведьмой и с улыбкой поприветствовала дорогих друзей, то вторая просто тянула за собой двух побитых людей. Тем не менее, эта встреча была неожиданностью даже для самой Рейналь, так что при виде Акиры и своей соседки по комнате падшая ёкнула.             — Хм, Микогами-сенсей, рискну предположить, что вон те ребята — тоже подозреваемые в этом деле?             — Вполне возможно. С ними стоит провести воспитательную беседу, но твоё предположение имеет место быть, Шимада-кун. У тебя появился интерес к моей просьбе?             В ответ он улыбнулся и хрустнул шейными позвонками в обе стороны:             — Это обещает подарить нам кучу незабываемых впечатлений об этом учебном годе!             — У меня снова нехорошее предчувствие. — запричитала Мока.