Реквием по Ушедшему Богу

*******

            Для Канеширо Хокуто, что вот уже несколько лет возглавлял и досконально планировал деятельность тайной террористической организации, в узких кругах известной, как «Антитезис», появление на своём пути Шимады Акиры являлось неприятной неожиданностью. Хаос, порождаемый этим наглым пацаном, требовал значительных усилий и прозорливости, чтобы спрогнозировать и подстроить под него свои планы. Речи о предотвращении даже не шло, как нельзя надеяться на остановку набравшего обороты тайфуна голыми руками… Впрочем, даже от урагана возможно спрятаться, обогнуть по широкой дуге или, пойдя на поводу авантюризма, спрятаться в «оке шторма».             Посвятив Инари Кёю в самую малую толику своих замыслов и заставив его поверить в «равноправное партнёрство ради общей цели», Хокуто оставалось просто наблюдать за тем, как этот мелкий деспот дестабилизирует общественную обстановку в Академии Ёкай и подавляет именно тех, кто мог бы помешать работе организации. Рано или поздно это, несомненно, было бы пресечено руками преподавателей или, как он полагал, кем-то из высокородных дьяволов, пожелавших занять эту нишу, да и в принципе глупо было бы рассчитывать на то, что жалкая пешка доберётся до противоположного края шахматной доски и обратится в неимоверно ценного ферзя, но Канеширо рассчитывал на поддержку Комитета в предстоящем перевороте на фестивале. Из-за Шимады этот элемент грандиозной махинации оказался разрушен, что было прискорбно, но не критично.             Поражение «Изгнанников» тоже стоило назвать предначертанным событием, но предводитель «Антитезиса» надеялся, что наступит оно именно в тот момент, когда ему это будет наиболее выгодно, и Кусаби со своим отребьем героически намотаются кишками на руки директора Микогами, дабы его измотать. К сожалению, «пушечное мясо» оказалось засунуто в мясорубку преждевременно, но мало того — никто из них в итоге не погиб и даже своей смертью не принёс пользы Канеширо, Акира попросту подмял их под себя. В таком положении, когда бывшие хулиганы объединились с целой толпой других студентов под предводительством Шимады, о каких-то сопутствующих и, возможно, отвлекающих внимание беспорядках на празднике и речи идти не могло, любых сподвижников «Антитезиса» просто бы смели.             Но то были марионетки на ниточках, горевать из-за них не стоило, хоть и было досадно, а вот когда Акира стал выбивать из игры уже непосредственных подчинённых манипулятора в очках — тогда-то порядочное раздражение переросло в откровенную ненависть. Наилучшее время для действия по первоначальному плану уже подошло, но необходимые приготовления так и не были завершены, а из собственных ресурсов у Хокуто остался только он, да Кирия, поэтому пришлось довериться случаю и положиться на своё умение импровизировать, насколько позволяли навыки и смекалка. И казалось бы, удача! Шимада не только провёл его к директору, но и на деле показал, что артефакт, подавляющий свойства окружающих Святых Механизмов, работает с максимальной эффективностью — этого было достаточно, чтобы подобраться к нему и банальным тычком в голову разбить пацану затылок об стену…             Но даже в таком виде, отправившись к предкам, этот ублюдок смел путать его карты, ведь Акасия Мока, о которой Ёшии должен был позаботиться и захватить в плен, явилась сюда и набросилась на Хокуто с такой дикой яростью, выдержать которую ему удавалось едва-едва, даже при помощи мутагенного допинга.             «Кирия, только не говори меня, что она тебя одолела…» — эта мысль заставила его губы скривиться в кислой улыбке неверия, что было расценено озверевшей вампиршей в качестве насмешки и заставило лягнуть его ногой в грудину с такой силой, что Канеширо выбросило с лестницы и впечатало в стену.             Выбравшись из облака поднявшейся пыли, он увидел, как склеры рубиновых глаз Акасии налились угольно-чёрным цветом, талисман в виде креста у неё на шее бьётся из стороны в сторону в попытке подавить клокочущую изнутри демоническую силу, а обрамляющая контур тела багрово-пурпурная аура попросту разъедает окружающее пространство, как растворитель — свеженанесённую краску. Даже сработавшая из-за недавнего взрыва пожарная сигнализация и система борьбы с огнём не могли оказать на неё хоть какого-то эффекта: капли воды попросту испарялись на лету, не успевая коснуться кожи или одежды, а в таких условиях ему одолеть её было бы крайне сложно.             Мока хотела было вновь броситься в бой, но тут их внимание привлёк пронзительный крик. Как оказалось, пока вампиресса и очкарик лупцевали друг дружку в попытке лишить жизни и сохранить свою, в дверях директорской резиденции появился Клуб Журналистики почти в полном составе, и криком залилась Куруму, стоило ей увидеть ровно то же, что и Моке: приткнувшегося к стене Акиру с разбитой головой.             «Да уж, теперь всё действительно вышло из-под контроля. Похоже, от её крика Акасия несколько пришла в себя, но я теперь в меньшинстве, да и она не должна перестать хотеть снять мне голову с плеч. Хех, похоже, что Фокалор действительно сделала скидку на нашу с Кирией бездарность…» — с этими мыслями он забросил в рот две пилюли, вынутые из рукава пиджака.             Это также были стимуляторы, способствующие реактивной выработке жизненной энергии, но вовсе не такие, какие он принимал весь последний месяц. Первые предназначались для плавного накопления силы и адаптации к её избытку, а сейчас он буквально вкинул в свою «топку» связку промышленного тротила. Это была смертельно опасная дозировка, он чувствовал подобие ядерной реакции в своём организме, пронзающей иглами каждую клеточку тела… Но вместе с тем пришла и неимоверная мощь. Мощь, с которой в мгновение ока сократил их с замешкавшейся вампиршей дистанцию и впечатал ту головой в пол, да так, что всё здание заходило ходуном.             От того, чтобы нанести ей второй удар, Хокуто отвлекло ощущение, что ноги оказались заточены в ледяную глыбу — это Шираюки Мизорэ, в чьих зрачках исчез блеск всякой человечности, протянула к нему по полу усики своей магии в виде извивающихся линий наледи. Незначительная преграда, сломать которую для него сейчас столь же легко, сколь разбить стеклянный стакан, но этим юки-онна успешно отвлекала внимание, чтобы обратившийся в волчью форму Гин, освободившая крылья, хвост и когти Куруму и мгновенно оклемавшаяся от контузии Мока атаковали его с трёх сторон.             От оборотня и дьяволицы отмахнуться было так же легко, как от настырных мошек, а вот Акасия нанесла ему свой фирменный удар ногой в челюсть. Канеширо это заставило выгнуться колесом и потерять очки, но от земли не оторвало, а также не помешало поймать её кулак в свою ладонь.             Вокруг засверкали заклинания Юкари и хлопки от столкновения сверхъестественной ауры, а Хокуто чувствовал, как с каждым вздохом и ударом сердца, с каждым сокращением мышц усвоенные магические пилюли всё сильнее его раскочегаривают, но вместе с тем и истощают.             — Хокуто, остановись… — отозвался Тэммей, наконец-то пришедший в себя и опёршийся о то, что осталось от каменного перила лестницы. — То, что ты принял — оно сожжёт тебя заживо…             — Как мило, директор Микогами, что вы, даже несмотря на всё случившееся, заботитесь о своих учениках. Обо всех. — он кинул косой взгляд на тело Акиры, чем заставил преподавателя спрятать глаза в тени капюшона. — Только вот я — уже давно не из числа ваших студентов.             Сейчас он уже мало напоминал человека, ибо всё тело выше пояса было покрыто костяными наростами, некоторые из которых имели вполне практичный функционал и работали на манер дополнительных конечностей, а другие — наоборот, придавали ему форму скорее хаотично растущего коралла, нежели какого-либо совершенного существа, коим прямо сейчас себя ощущал. Хокуто выпустил из руки удерживаемую за воротник Моку, которую за всё это время изрядно избил, и протянул ладонь старому аякаси.             — Будем откровенны, мне нет причин убивать вас или ваших учеников. Всё, чего хочу, так это узнать, где находится Божественное Горнило. Отдайте его — и больше меня не увидите.             — Я даже не буду спрашивать, откуда ты узнал об этом артефакте — всё равно ты едва ли мне скажешь… Но ничего ты не добьёшься. Горнило бесполезно, его не завести… Да и я не позволю его заполучить твоим хозяевам, иначе…             — В таком случае, я просто буду громить вашу драгоценную школу, пока не согласитесь на мои условия, либо пока здесь камня на камне не останется!             — А силёнок хватит? — раздалось у него сзади, и в этот момент Канеширо ощутил, как что-то пробивает его насквозь и приподнимает над землёй.             — Кха! — мутант изрыгнул сгусток крови из-за пробитого лёгкого, а затем посмотрел себе за спину. — Видимо… я тебя недооценил, Шимада.             Действительно, тем, что пронзило его спину и грудину насквозь, был отросток из плотной чёрно-алой ауры, напоминающий скорее лисий хвост — и тянулся он к брюнету, медленно поднимающемуся на ноги. Всё его тело было облачено в плотный покров из пузырящейся, совершенно неистовой и необузданной энергии, а за спиной извивалось ещё три «хвоста», которые использовал в качестве опоры, но и прожигал то, обо что опирается. Выглядел он весьма неважно, в какой-то мере даже потеряно и подавлено, держась ладонью за лицо, а с затылка капала бурлящая и обжигающая, словно магма, кровь.             — А-… Акира, ты… — этот стон принадлежал Уре, потянувшейся к нему так, будто сейчас она видела мираж.             — Как-то рано вы меня принялись хоронить… Впрочем, как и всегда. Я в порядке… наверное.             С этими словами он скинул Хокуто со своего хвоста, а на кончике другого зажёг сгусток зелёного пламени, которым обвёл тела раненных друзей, чтобы они вновь вернулись в строй. По крайней мере, все они были живы, но то, как они после этой битвы выглядели изрядно его разневало.             — Ты труп, Хокуто.             Сам же мутант поднялся на ноги, как ни в чём не бывало — раны на его спине и груди хоть и заросли, но остались отмечены уродливыми глубокими шрамами и рубцами, и тот встал в боевую стойку. Акира, ковыляя к нему нетвёрдым шагом, и сам стал изменяться, помимо плотной ауры кицунэ, бьющей из него, как из брансбойта: с крайних фаланг пальцев начала слезать кожа, показывая когти, которыми тот вцепился в собственное лицо и плавно стянул вниз, как порванную бумагу. Под сорванной кожей не оказалось крови или оголённых мышц, а будто бы второй слой, полностью состоящий из кипящей йоки.             — Похоже, ты повторил мой путь, Шимада? Демоническая кровь в человеческом теле — это пора бы уже признать катастрофой для каждого из миров!             В тот момент, когда Акира сорвался со своего места и схватил Хокуто за голову — под их ногами вспыхнула телепортационная печать, и оба исчезли, как если бы их никогда и не существовало.             Мока, которую исцеляющая техника «Идзанаги» поставила на ноги практически сразу, хоть она и пережила огромное количество урона, тут же бросилась к ним, а от лицезрения исчезновения Акиры чуть было не рухнула на пол.             — Они…?!             — Всё в порядке, Акасия-кун, я всего лишь переместил их в подвал — подпространство, в котором могут резвиться, сколько захотят. Иначе, боюсь, в пылу сражения здесь прольётся целое море крови.             — Отправьте меня к ним, Акира ведь…! — возопила Куруму и бросилась к директору, но Ура её подхватила; сейчас суккуб представляла из себя скорее избитую тряпичную куклу, нежели решительного бойца, способного повлиять на ход столь ожесточённого противостояния. — Он ведь…!             — Я тоже беспокоюсь о Шимаде-куне, но вам всем там делать нечего. Вы слишком истощены и изранены, чтобы оказать хоть какую-то помощь, а перенеся вас туда — я уже вас подвергну опасности.             — И всё же…!!!             — И всё же это долго не продлится. Я не знаю, что употребил Канеширо-кун, но ему осталось не долго, а вы… Ваша помощь мне понадобится, чтобы угомонить вашего друга.

*******

            Вырвавшись из телепортационной воронки, они оба очутились в странном и тёмном месте, которое стройными рядами испещряли громоздкие колонны, и не было видно ни стен, ни потолка.             Законы физики здесь, впрочем, работали обычно — и Акира воспользовался инерцией от своего броска, чтобы впечатать Хокуто затылком в пол и пропахать его головой серую плитку вплоть до ближайшей колонны, оказавшейся на пути. От столкновения та пошатнулась и в её теле образовались трещины, а затем Канеширо выпнул Шимаду прочь. Предыдущая атака ободрала химере лицо и тот уставился на демоническое существо, грациозно описавшее в воздухе дугу и прицепившееся к противоположной колонне вниз головой. Ни одежды, ни кожи на Шимаде уже не осталось — лишь покрытое непроницаемой тёмно-красной аурой тело, в чьей человекоподобности вынуждали усомниться четыре длинных щупальца, растущих из копчика, и пряди волос, вздыбившиеся на манер лисьих ушей на макушке.             — Сколько ещё. Сколько ещё ты будешь рушить мои планы, безумный ты ублюдок!             Боевой клич Хокуто и взыгравший пуще прежнего адреналин послужили катализатором к тому, чтобы нестабильный из-за стимулирующих препаратов организм начал процесс реактивной мутации — и его тело принялось раздуваться в размерах, теряя в скорости и подвижности, но наращивая защиту и физическую силу. Его левая рука стала представлять из себя непередаваемой замудрённости конструкцию из костей и жил, единственное применение которому получилось найти лишь тогда, когда мутант хлестнул ею перед собой; этого было достаточно, чтобы просто срезать колонну с её фундамента и завалить на бок, однако Акиру он так и не задел — тот просто перепрыгнул на другое место, словно лягушка или паук-скакунчик, чем заставил очкарика оскалиться.             — Стой, блять, на месте!!!             Канеширо принялся рушить всё вокруг себя в надежде на то, что в этом буйстве лезвий сумеет расчленить оппонета, но Шимада просто метался от одной поверхности к другой, явно показывая своё превосходство. Он и сам не желал играть вторым номером, а потому, когда удалось улучить достаточное время для подготовки, собрал некоторое количество своей внутренней энергии и изрыгнул в Хокуто лучом концентрированного демонического пламени. Это не была техника Святого Механизма, а его собственная задумка, призванная использовать разрушительный потенциал своей новой формы — и тело очкарика попросту располовинило.             Этого, однако, не хватило для его убийства, поскольку отсечённые части тут же выстрелили друг в дружку жгутами биомассы и срослись воедино, но было видно, что новое сочленение в разы более хрупкое, чем до этого. Хокуто имел некоторую долю контроля над своей мутацией, а потому додумался закрыть основное тело как можно более толстым слоем, буквально зарослями беспорядочно растущих костей. Второй луч через это пробиться уже не сумел… В отличие от старого-доброго удара от плеча, которым Акира обрушился на него, как молот на наковальню, и заставил харкнуть кровью.             Отпрыгнув от Хокуто, он прицепился к очередной колонне, а затем окружил себя ещё более плотным и жарким покровом, которым прожёг камень так, что к тому моменту, как лидер «Антитезиса» очухался, то увидел обрушающийся на себя свод. Смиряться с этим Канеширо не хотел, а потому в жуткой ярости стал хлестать вокруг себя всеми отростками, над которыми имел контроль; этого оказалось достаточно, чтобы размолоть в песок дождь из глыб… Но недостаточно, дабы располосовать Акиру. Демон-лис попросту просочился сквозь ураган клинков и вцепился когтями тому в грудь.             — Да ты-ААААААРГХ!             Хокуто вопил в агонии, ведь Шимада, всё это время концентрирующий у себя в гортани сгусток стихийной энергии, высвободил поток испепеляющего жара ему прямо в лицо. Окружающее пространство обратилось в адское пекло, монументальные колонны просто распыляло и сдувало, словно обычные кирпичные здания в эпицентре взрыва атомной бомбы, а воздух на многие километры вокруг стал просто непригоден для вдыхания кем бы то ни было, кто не хотел вспыхнуть изнутри, как спичка. Посреди всего этого инферно вдруг мелькнула белая вспышка, и Акира остался здесь в одиночестве.             Прошло ещё какое-то время, пока необъятное подпространство не остыло, а пламя перестало бушевать, и тот момент, когда на остекленевшем полу возникла телепортационная печать Микогами, а вместе с ним и его дорогие ученики — все они увидели, как посреди кратера лежало тело Шимады, вернувшее себе былой человеческий облик.             Моке и остальным было совершенно плевать на то, насколько воздух здесь всё ещё раскалён, и они вышли за пределы защитного барьера, чтобы устремиться к своего другу и возлюбленному.             — Акира, ты в порядке?! — этот возглас нависшие над ним Омотэ и Куруму издали одновременно.             На что тот, приоткрыв один глаз и увидев их заплаканные и наполненные отчаянием лица, слегка улыбнулся и закрыл его:             — Я чертовски устал за сегодня. Простите, что заставил поволноваться…             Они переглянулись между собой, и уж насколько острым было желание его обнять и отругать, настолько же от его слов захотелось истерически рассмеяться. Остальные подхватили этот порыв, ведь произошедшее изнурило их всех в первую очередь эмоционально, а директор, сложив руки в рукава монашеской робы, ухмыльнулся.             «Всё-таки, мне уже пора на пенсию. Эти детишки меня таким темпами добьют.»             В горячке битвы не на жизнь, а на смерть думать о том, что этот день принадлежал «Фестивалю звёзд», всем вовлечённым было не с руки, однако эхо жестокого сражения звучало по всему карманному измерению, сооружённому вокруг Академии Ёкай. Вспышка ауры разъярённого вампира, внезапно и в разы увеличившаяся жизненная сила мутанта-химеры и пробудившаяся демоническая форма Шимады — всё это в совокупности наполнило атмосферу школы запредельным количеством энергии, которую не все могли успешно перенести на себе. Словно разыгравшаяся прямо над их головами магнитная буря, эта хаотическая сила многих заставила насторожиться на инстинктивном уровне, уподобляясь животным в преддверии природного катаклизма, кого-то наоборот — вздохнуть полной грудью, а наиболее слабые попросту потеряли сознание. Как бы то ни было, праздник этой ночью закончился для всех, а директору, приказавшему госпитализировать своего самого драгоценного студента, пришлось на следующий же день созвать всех учащихся и педагогический состав ради объяснения обстоятельств.             У него имелся богатейший опыт в такого рода мероприятиях и подать случившееся в нужном ключе не составило труда, однако для объяснения всей подоплёки произошедших событий был выбран лишь узкий круг лиц. Он мог бы в свойственной ему манере промолчать, но что-то подсказало, что это необходимо сделать, и в свой кабинет Тэммей пригласил как заслуживающих доверия учителей и Клуб Журналистики в полном составе, так и тех, кто пуще остальных стали требовать настоящих объяснений: наследниц кланов Гремори, Ситри, Пеймон и их заместителей. Насчёт последних имелись опасения, но за них поручилась уже Луксурия-сенсей.             — Благодарю, что ответили на нашу просьбу, господин директор. Как глава Дисциплинарного Комитета, я бы хотела получить разъяснение, с чем на «Фестивале звёзд» нам всем пришлось иметь дело… И узнать, почему вы не обратились за помощью к нам, раз уж дело касалось деятельности террористической группировки, а подключили к этому только Шимаду Акиру? — Сона поправила очки на манер, напоминающий Хокуто.             Она и её помощница, Шинра Цубаки, выглядели, пожалуй, единственными более-менее спокойными и рассудительными персонами среди всех присутствующих.             — Что же, если этого не избежать, то поведаю вам обо всём, что знаю. — он сказал это с некоторой задумчивостью, хотя высокомерный тон аякаси заставил вены на висках Моки и Куруму вздуться от раздражения. — Перво-наперво, мне хотелось бы извиниться перед вами, Некономэ-сенсей, за то, что в обход вас вынудил принять участие в этой операции Шимаду-кун и Акасию-кун. Они показались мне наиболее надёжными людьми, чтобы доверить им раскрытие личности и срыв планов лидеры группировки «Антитезис» — и они меня не подвели, однако взваливать всё на их плечи привело к трагическим последствиям. Знал бы я, что Хокуто настолько силён и непредсказуем — я бы подключил к этому делу и вас с остальными учителями.             — Я очень обеспокоена состоянием Шимады-куна. Вы ведь госпитализировали его, да ещё и эти вспышки энергии… Что вообще им понадобилось от наших учеников?             — Они пришли сюда, если исходить из слов и поступков Канеширо и Ёшии, для того чтобы завладеть Божественным Горнилом.             — «Божественным Горнилом»? — отозвалась Терезия Пеймон. — Это что-то…             По ней было видно, что её насторожило название, но с самим устройством и его функциями она была явно не знакома.             — Когда-то давно, когда я только-только задумывался над идеей создания сего учреждения, ко мне явилась с визитом никто иная, как архангел Габриэль, и попросила забрать себе на сохранение некий артефакт, который назвала «Божьим Горнилом». По её словам, некогда его предназначением было производство артефактов, известных как Святые Механизмы.             Стоило ему это произнести, как глаза большинства присутствующих, и в особенности представителей Столпов Ада, округлились, словно блюдца.             — Директор, вы серьёзно?!             — Я знаю, о чём вы все подумали, однако спешу заверить: сейчас устройство не функционирует. В том ли причина, что в полной мере управлять им может лишь тот, кто его создал, а именно Библейский Бог, либо же дело во внутренних неполадках и в потере каких-то важных деталей, но создавать с его помощью новые сверхартефакты уже не может никто. Тем не менее, оно всё ещё остаётся источником практически бесконечной магической силы, которую я использовал для создания этого домена, для ограждения от внешних угроз… А также для того, чтобы отслеживать владельцев Святых Механизмов в пределах Японии и, по возможности, привлекать их к учёбе здесь.             На этих словах Асия вздрогнула:             — М-микогами-сенсей, это значит…             — Верно, Ардженто-кун, ваше зачисление сюда не случайно, ведь мой хороший товарищ, к которому вы пришли, когда вас изгнали из Католической Церкви, любезно согласился с моим предложением устроить вам достойную школьную жизнь.             — Я не понимаю…             — А в чём был интерес для архангела отдавать столь могущественный предмет нам, монстрам? — заметил Гин и потёр подбородок. — Выглядит так, будто они должны хранить это за семидесятью семью печатями, разве нет?             — Справедливое замечание и резонный вопрос, Мориока-кун, но правда в том, что с точностью касаемо этого я не могу сказать ничего, лишь выдвигать предположения. Быть может, пребывание Божественного Горнила на Небесах ставит под угрозу нечто для ангелов важное, а может и у них, как у нас, не всё так однозначно во внутренней политике. Леди Габриэль определённо понимала, что такая бескорыстная помощь в моём деле вызовет слишком много подозрений к ней, а потому выдвинула ряд условий, чтобы это не казалось таким уж подозрительным. Условие о полной конфиденциальности я нарушаю прямо сейчас, хотя, если так задуматься, тот факт, что Хокуто и те, кому он служит, явились именно за артефактом, говорит о том, что секрет секретом быть перестал и без моего участия.             — Кирия упомянул какую-то таинственную «её», когда заманил меня в ловушку, — вспомнила Мока. — Но допрашивать его мне в голову не пришло. Если бы знала — притащила бы его живьём, а так…             — Я планирую разобраться с этим позже, благодарю за вашу посильную помощь, Акасия-кун. К слову, об остальных условиях. Габриэль попросила меня также до конца придерживаться нейтралитета в вопросе причастности Академии Ёкай к Войне Трёх Фракций, которая ещё толком не окончена, а помимо того — предоставить образование молодым ангелам, если возникнет необходимость.             — Вы хотите сказать, что тут учатся и ангелы? — возмутилась Риас.             — Вы не владеете этой школой, Гремори-кун, так что не вам определять, кому здесь позволено учиться. Я и вас-то с вашими сородичами согласился сюда принять лишь по той причине, что не хочу выглядеть убеждённым изоляционистом в глазах Сарзекса Люцифера и Серафолл Левиафан. Вы ведь и сами тут разбрасываете сети своих интриг и думаете, что вам всё сойдёт с рук, так почему мне, директору Академии Ёкай, это не позволено? — Тэммей сложил руки на груди и одарил аловласую дьяволицу таким тяжёлым взглядом, что она присмирела и виновато опустила глаза в пол.             Терезия и Сона также ощутили на себе его угрожающую ауру, им было настолько же дискомфортно, как и подруге, но они нашли в себе силы сохранить осанку. Хотя зрительный контакт удержать было всё-таки выше их сил, так что не сдюжили.             — Таким образом, — подытожила Луксурия. — Случившееся вчерашним днём бедствие — это следствие того, что школа подверглась открытому нападению со стороны «Антитезиса»? Это похоже на объявление войны.             — Война началась ещё несколько лет назад, и я уже вышел на след тех, кому она выгодна, но о чём-то конкретном говорить ещё рано.             — А что насчёт Акиры? — отозвалась Куруму. — Почему именно его вы использовали для борьбы с Хокуто? Он ведь пострадал и сейчас лежит в больнице без сознания, а такого никогда раньше не было!             Её гнев был понятен без лишних слов, и все присутствующие в зале её неверие разделяли: учитывая могущество этого парня, сложно поверить, что тот будет спокойно дрыхнуть в лазарете с замотанный в тюрбан из бинтов головой.             — К слову об этом, — аякаси обратился к главной медсестре. — Донован-сенсей, каково сейчас состояние Шимады-куна?             — Я как раз шла к вам с докладом, но не думала, что придётся делать это при всех. Сейчас он просто спит, а не «без сознания», хотя уверена, что многие на его месте и вовсе впали бы в кому на неопределённый срок: его тело оказалось довольно сильно истощено и изранено из-за насильственной выработки таких огромных объёмов демонической силы. Он — человек, который имплантировал в себя дополнительный орган, сердце кицунэ, и несколько месяцев эта часть приживалась в организме, но вместе с тем потихоньку изменяла морфологический состав его генетического кода под себя. Полагаю, те, кто долгое время имеют с ним близкий контакт, заметили нечто подобное?             Она посмотрела в сторону вампирши и суккуба, а для тех, такое чувство, услышанное стало откровением.             — А ведь и правда…             — Я почувствовала изменения, но они были такими незначительными, что…             — Ладно, как бы то ни было, это не основная проблема. Канеширо, как я поняла из ваших слов, директор и Акасия-кун, употребил особые стимуляторы, которые единовременно увеличили его силу до заоблачных показателей, но, вместе с тем, по нему было видно, насколько нестабильным он становится? Мне такого рода допинг неизвестен, но если вы о нём даже так отзываетесь, то это определённо нечто ненормальное, — она взглянула на свой планшет с записями. — Шимада же, судя по вашим же показаниям и проведённым мною анализам, добился аналогичного эффекта для себя, но за счёт своих собственных внутренних резервов. Он мог бы заместо этого воспользоваться способностями своих глаз, однако…             — Боюсь, что способности Амэноминакануши в этом случае оказались бесполезны. В точности, как Шимада-кун меня и предупредил.             — Глаза кого-кого?             — Как это, он «вас предупредил»?             В ответ на их недоумение, Микогами слегка наклонил голову.             — Ещё когда я попросил вас двоих о содействии в подготовке к фестивалю, я выдал ему список тех, кого подозревал в неладном, но из всего реестра Шимада-кун указал мне лишь на Хокуто. По его словам, он «видел на месте Канеширо-семпая лишь белое пятно», а также попытался применить на том пару иллюзий стиля «Цукуёми», но ничего не сработало. Не сработало и грубое физическое воздействие, вроде огненного дыхания «Кагуцучи» и молний стиля «Райдзин», так что сомнений не осталось: у Хокуто имелся какой-то способ по блокированию способностей окружающих Святых Механизмов, или, возможно, по их отрицанию, но я также не могу сказать ничего конкретного по этому поводу. Для меня это стало настоящим шоком, потому как я предполагал, что «Око Ушедшего Бога» превосходит по силе всё, что существует в этом мире… Тем более в руках нового Мудреца, которым считаю Шимаду Акиру.             «Возможность отрицать силу Святых Механизмов? Что-то знакомое.» — задумалась принцесса рода Пеймон и переглянулась с Риас и Соной; похоже, все трое принцесс дьявольской аристократии задались тем же самым вопросом…             — И всё-таки, Микогами-сенсей, что вы знаете о глазах Акиры? И что ещё за «Мудрец»? — Мока решила напирать, а для большей убедительности выпустила наружу Уру, её это волновало ничуть не меньше, чем Омотэ.             — Это такая старая легенда. — подала голос Мизорэ. — Среди народа ёкаев ходит поверье, что все мы — и юки-онны, и огры-они, и некоматы с кицунэ, — являемся прямыми потомками богам Синтоистского пантеона, а те, в свою очередь, берут начало от единого предка, положившего начало всему сущему на планете — божеству по имени Амэноминакануши. Можно сказать, что все мы приходимся ему внуками и правнуками, и под его властью восточные демоны процветали многие тысячелетия, пока он внезапно не исчез, и после всё погрузилось в эпоху хаоса, в которой живём до сих пор.             — Ты так много об этом знаешь, Гляделка? — Куруму кольнула её с неприкрытым скепсисом.             — Это естественно, что ты не сведуща в нашем фольклоре, Порноруму, ведь вампиры, дьяволы и вервольфы не являются частью нашей культуры и генеалогического древа народа ёкаев, вы пришельцы с других континентов и измерений и не имеете сакральной связи с тремя томоэ в глазах Шимады-доно, как со знаком нашего первопредка… Да и это не документальная, научно доказанная история Японии, в всего лишь сказки. Верно, господин директор?             «Нужно будет спросить об этом Конеко. Мне казалось, что она себя постоянно странно ведёт, как только оказывается рядом с ним.» — шёпотом обратилась Риас к Акено, и та ответила кивком, ей и самой стало крайне любопытно.             — Ох, я и не подозревал, что нынешнее молодое поколение столь внимательно относится к древним сказаниям, Шираюки-кун. Похоже, для тебя это имеет большое значение.             — Я чувствую нашу особую с ним связь, она куда прочнее и глубже той низменной похоти, которой эти две бесстыдницы постоянно руководствуются в своих с ним отношениях. — она сказала это с такой гордостью и предубеждением, что Куроно и Акасия чуть было не поперхнулись от возмущения. — Но имеет ли моя интуиция под собой основания, скажите пожалуйста?             — Это куда больше, нежели обычные сказки на ночь. Я сам, естественно, не настолько древний старик, как может показаться на первый взгляд, — старый кишин зловеще посмеялся. — И не застал тех событий воочию, однако точно знаю, что существование господина Амэноминакануши — это не миф. Как минимум, вся Синтоистская, Буддисткая и Индуистская мифологии могут провести свои корни к нему, и его покровительство действительно обеспечивало нашему народу в древние времена благоденствие, однако его «внезапное исчезновение» представляет собой лишь намеренное умалчивание правды, потому как его сущность оказалась заключена в Святом Механизме, известном как «Око Ушедшего Бога». В глазах Шимады Акиры.             Это откровение вновь заставило их впасть в ступор.             — Прародитель ёкаев, якши и асур — в его глазах?!             — Ну, вернее будет сказать, что в головном мозгу, поскольку, несмотря на само название, артефакт перерождается именно там, в черепной коробке, а глаза и глазные нервы — это лишь наикратчайший путь для высвобождения таящейся силы, «выхлопная труба», если можно так выразиться.             — И в этом уже кроется основная проблема. — вновь напомнила о себе главная медсестра Академии Ёкай. — Головной мозг — это крайне хрупкий и сложный по своему устройству орган, который в случае Шимады получил серьёзные повреждения сейчас, когда Канеширо раздробил ему затылочную часть черепа об стену, нанеся непоправимое сотрясение, но помимо всего, как я могу судить, и до этой битвы его мозг подвергался значительным поступательным нагрузкам. Как минимум, три микроинсульта в течение нескольких лет, это для начала.             — !!!             — Удивительно… Хотя, впрочем, нечто подобное от одного из Мудрецов стоило ожидать. Каждый из них платит за силу постоянным риском лишиться самого дорогого — своей головы.             Соне трудно было в полной мере понять всё услышанное, но большую часть она усвоила, а пока наиболее близкие Акире люди обмозговывали информацию и боролись с противоречивыми эмоциями и тревогой за друга, решила всё же спросить:             — Господин директор, вы частенько употребляете слово «мудрец» в отношении Шимады. Кроется ли в этом какой-то контекст, а не просто подчёркивание его умственных качеств?             — Вы, Ситри-кун, должно быть знаете, что у Святых Механизмов имеется занятное свойство эволюционировать под воздействием эмоций своих владельцев или иных факторов и достигать формы так называемого «Крушителя Баланса»?             — В таком случае даже самые, на вид, безобидные артефакты могут обратиться оружием массового поражения…             — В отношении «Ока» это было бы даже преуменьшением. В своей обычной форме эти глаза дают носителю весьма разнообразные, но, стоит признать, не особо экстраординарные возможности — не больше, чем можно достичь обычной магией или творческим подходом к контролю демонической ауры, однако стоит достичь формы «Котоамацуками» — и этот человек обречён на то, чтобы одним лишь своим существованием менять географию мира и самой истории. В узких кругах их принято называть Мудрецами, и первым известным из них был никто иной, как Цинь Шихуанди.             — Вы имеете в виду первого императора Китая?             Микогами кивнул, но большего раскрывать уже не пожелал, ибо сейчас это не относилось к обсуждению.             — Получается, Шимада Акира — это человек, который не только родился со столь могущественным артефактом в своём теле, но и сумел развить его до состояния сверх-формы? — Невария серьёзно озадачилась. — А как бы вы оценили его силу по сравнению с остальными Мудрецами, Микогами-сенсей?             — Этого вам уже знать не следует, это мои субъективные оценки. — он одарил её дружелюбной улыбкой, чем мгновенно выбесил.             — Тц!             — Микогами-сенсей, что теперь будет с Акирой? На утреннем собрании вы выставили всё так, что наш кружок предотвратил работу преступной группировки, но он в процессе очень сильно пострадал, чтобы Танабата прошёл успешно. Да и ваши прежние действия, секреты от нас… У вас ведь есть какие-то планы на него и его силу? — беспокойство Моки было искренним, как и Куруму, и при взгляде на них никто из присутствующих не мог этим не проникнуться.             — Теперь же мы вернулись к тому, с чего начали этот разговор — к моим извинениям перед всеми вами за то, что втянул в столь опасные разборки с врагами моей школы. Для меня лично этот ученик имеет куда большее значение, нежели любой из вас — и пускай подобная риторика недопустима для преподавателя, простите уж старика за сентиментальность. Люди, в полной мере раскрывшие потенциал этих глаз — это национальное достояние народа ёкаев, и я верю, что именно в их способностях и личностях кроется ключ к тому, чтобы восстановить, что когда-то давно было разрушено. По этой причине я бросил все свои силы, чтобы найти через поисковую систему Божьего Горнила владельца «Ока» и пригласить обучаться в Академии Ёкай. Я, к своему стыду, надеялся, что путём не самых чистых и честных методов мне удастся его пробудить… И каково же было моё удивление, когда Шимада-кун оказался не только уже пробуждённым обладателем базовой силы своих глаз, но и более того — по моим предположениям и наблюдениям, он достиг статуса Мудреца Шести Путей. То есть, у меня прямо под боком оказался, возможно, самый перспективный и могущественный обладатель столь ценного артефакта… И распорядился я им совершенно бездарно.             — Микогами-сенсей, это… — Асия хотела что-то сказать, но вперёд вышла Куруму.             — Вы правы, это всё из-за вас! И из-за тебя, Мока! Если бы вы не привлекли его к тому, к чему он ВООБЩЕ отношения не имеет! Если бы вы лучше заботились о своей чёртовой академии, а не спускали всё на самотёк! И, *хнык*, если бы вы просто попросили нас всех помочь… подстраховать… то ему бы не пришлось сражаться в одиночку.             Пока излагала всё то, что скопилось у ней на сердце от несправедливости, Куруму расплакалась, а Мока, прекрасно осознающая свою часть вины, не стала оправдываться, и сейчас напоминала лишь мрачную тень себя былой. От «Внутренней», всегда уверенной в себе и резкой по отношению ко всем окружающим, ожидать это было странно, но что-то подсказывало Гину, Асии и остальным членам их клуба, что будь здесь сейчас «Внешняя» — смотреть на неё было бы куда больнее, чем сейчас.             — И именно по этой причине я бы хотел впредь оградить Шимаду-куна от подобных потрясений и жертв. И надеюсь, что в этот раз все вы мне в этом поможете.             — «Оградить»?             — Прежний Мудрец Тёмного Пути, Шинсей Кагуя-доно, погибла как раз от того, что не сумела совладать с тем напряжением, которое испытывали её мозг и сознание от чрезмерного использования своего Святого Механизма. Под конец жизни её нервная система сильно износилась, она практически ослепла, даже начала испытывать психологические проблемы, и это было знаком к тому, чтобы отойти от дел. Знаком к этому для вашего друга является его госпитализация: как бы искусен он ни был в применение шести стихийных и шести божественных стилей своих глаз, но до сих пор это ему вредило, пусть и незаметно. С полученной травмой затылка всё может только лишь усугубиться, вплоть до трагической гибели.             — Я этого не допущу! — выпалила Куруму со всей решимостью и злобой, на какие была только способна.             — В таком случае, вам стоит позаботиться об его здоровье и покое. Я был слишком беспечен, однако нападение «Антитезиса» можно использовать в качестве предлога для усиления безопасности нашей школы — это уже давно следовало сделать, но и Клубу Журналистики стоит попытаться оградить его от лишних беспокойств. Похоже, Шимада Акира страдает некоей формой гиперактивности, но если он будет в прежнем духе бросаться на каждый несущийся на него поезд — он даже до выпуска может не дожить. Я уже пересмотрел учебное расписание и переставил осенние каникулы таким образом, чтобы следующий понедельник ознаменовал начало вашего двухнедельного отдыха… А также связался с его родителями, так что эти каникулы ему придётся провести дома, вдали от столь опасного места, как Академия Ёкай.             — Вы хотите его отослать в мир людей?             — Благодаря крови кицунэ, у Шимады весьма развиты регенерационные способности, в его стиле «Идзанаги» присутствуют эффективные восстанавливающие техники, кроме того, если Ардженто Асия поможет своим «Сумрачным Целителем» — он встанет на ноги уже через пару дней. — Донован скрыла губы за краем планшета. — Отдых в домашних условиях благоприятно сказывается на человеке психологически, это тоже немаловажный фактор. По крайней мере, там ему не придётся пребывать в состоянии постоянного перевозбуждения и натянутости из-за множества окружающих раздражителей в вашем лице, детишки. От деятельности в каких-либо кружках, особенно от руководства собственным, я настоятельно рекомендую впредь отказаться.             И они повесили головы. Не было никаких сомнений, что Акире придётся сторониться общества окружающей его нечисти, и если так ставить вопрос, то его уход из Клуба Журналистики являлся хоть и печальной, но необходимой мерой. Но хуже всего было осознавать, что по состоянию здоровья Шимаду вообще могут исключить из академии — факт, который Микогами не счёл нужным озвучивать, поскольку увидел в их глазах понимание и без этого.             После того, как этот всеобъемлющий и, возможно, чрезмерно откровенный брифинг окончился, Куруму, Мока и Мизорэ попросили у главной медсестры разрешение навестить Акиру.             — Вы не поняли, что я вам сказала? Ему. Необходим. Покой.             — Мы вовсе не имели в виду ничего такого, учитель, просто…             — Мы беспокоимся об Акире больше всего на свете. Он ведь защитил всех нас и сам пострадал! Мне бы просто хотелось взять его руку, чтобы он не чувствовал себя одиноким, когда, наконец, проснётся. Может же что-то понадобиться, а мы тут как тут, и…!             — Ладно, ладно. Чувствую, что вы от меня не отстанете просто так. Эх, что же такого этот ублюдок сделал, что я упустила из виду, и от чего карма одарила его потомка такой привлекательностью для кучи столь добрых девочек? — последнюю фразу она произнесла как будто бы случайно, а девушки переглянулись.             — Донован-сенсей, под «ним» и «потомком» вы имеете в виду, что знали одного из предшественников Акиры? Ну, то есть, других Мудрецов, да?             Она искренне удивилась тому, что действительно произнесла свои мысли вслух, но что-либо разъяснять этим трём пигалицам не пожелала. Согласия допустить посторонних к пациенту и так хватало с лихвой.

*******

            Визвейн Фокалор, наследница одного из графских родов Преисподней, как раз пила чай в тот момент, когда в дверь её покоев постучались.             — В чём дело?             — Моя госпожа, мистер Канеширо пришёл в себя. Мы привели его в порядок согласно вашему приказу и немного подлатали, но ходить он пока не сможет, поэтому…             — Тогда принесите мне то, что от него осталось. Или что, предлагаете мне навестить его самой?             — Мы уже привели его, если позволите.             С этими словами двое слуг вкатили в комнату весьма жалкое на вид существо на кресле-каталке, а дьяволица одарила его презрительной ухмылкой. Ей понравилось наблюдать за тем, как пришедший в себя мальчишка пытается выпрямится в полный рост на одних лишь руках, опираясь на подлокотники своего нового транспорта, но, в конце концов, она жестом скомандовала ему отставить эти трепыхания.             — Я подвёл вас, госпожа… Я сожалею.             — Хорошо, что ты хотя бы в состоянии членораздельно говорить и ясно мыслить, Хокуто — в противном случае, мне бы пришлось потратить на тебя одну из своих драгоценных пешек или вовсе поднять в качестве нежити, а это прискорбно. — она отставила чашку с блюдцем на столик и подпёрла голову. — Итак, перечисли мне те выгоды, что приобрела взамен расходов на твоё предприятие. Куда ты дел Кирию?             — Я оставил ему разбираться с одной из студентов Академии Ёкай, Акасией Мокой… Но если он не присоединился ко мне или не отправился сюда, то, похоже, погиб от её рук.             — Твой первый провал. Где моё Божье Горнило? Ты хоть представляешь, чем мне пришлось пожертвовать, чтобы раздобыть информацию об этом сокровище, и за какие ниточки подёргать, дабы обеспечить тебя всем необходимым?             — Я его не достиг. Единственное, в чём могу быть уверен — Микогами его контролирует и надёжно хранит, мне помешали прежде, чем я сумел заставить его отдать или увидеть собственными глазами.             — Второй провал. — она протянула руку, и горничная подала обломки артефакта, что Канеширо некогда носил на запястье в качестве неприметного браслета. — Уж не то ли это анти-магическое устройство, какое я пожаловала тебе для противодействия ЛЮБЫМ Святым Механизмам, что могли бы тебе помешать? Каким образом ты его сломал?! И более того — это лишь половина, где ты оставил остальное? Это же улики против меня!             — Шимада Акира, это всё его вина. Этот пацан дал мне бой и привёл в тот вид, в котором я пред вами предстал, госпожа… Он… разрушил все наши планы.             Химера скорбно опустил взгляд.             — Ты просто воплощение бездарности, Хокуто. Все убытки, все мои жертвы — и вот это, — она обвела его ладонью. — Единственное, что я в итоге получила?             — Мне нет оправданий…             — Что ж, по крайней мере, твой проигрыш смотрелся достаточно убедительно, чтобы это можно было принять за искренние старания. Когда отошлю тебя Гёкуро, ты хотя бы предоставишь ей подробный отчёт об эффекте разработанного «Сказкой» допинга.             Услышав это, он резко открыл единственный оставшийся глаз и поднял склонённую до сих пор голову:             — В-вы дадите мне работать дальше?             — Ты будешь работать, Хокуто. Работать и приносить пользу, чтобы в полной мере компенсировать мне всё то, что я на тебя уже потратила. Их исследования, их активы, даже конечный итог их стремлений — всё это ты преподнесёшь мне в дар, раз уж руки не дотянулись до Горнила. — каждое сказанное слово было наполнено тёмной силой, заставляющей Канеширо содрогаться.             Это был животный, неприкрытый страх перед чем-то непостижимым и первобытно-злым.             — Я-я в этот раз вас не подведу, кх…!             — Не сомневаюсь. На этот раз я выделю тебе поддержку несколько серьёзнее, чтобы ты смог правильно отыграть свою роль, но если подведёшь и сейчас, то пожалеешь, что сегодня я тебя не убила.             С этими словами она щёлкнула пальцами — и всё тело Хокуто объяло покровом из чёрно-зелёного огня. Его поглотила жуткая агония, несравнимая с той болью, которую испытал от действия усиливающего наркотика, и юноша свалился на пол, не в силах удержаться от воплей и конвульсий.             Самовозгорание некромантическим пламенем потухло также внезапно, как и произошло, и Визвейн царственным жестом приказала увести этот обгорелый кусок мяса, а также прибраться.             — Гретхен. — скомандовала она, и по правое плечо от своей повелительницы возникла миниатюрная девушка с пронзительными змеиными глазами и длинными чёрными волосами, облачённая в наряд горничной.             — К вашим услугам, графиня.             — Разузнай всё возможное о том, кого Хокуто назвал «Шимадой Акирой». Разузнай и принеси мне его голову, в качестве компенсации за все те страдания, что мне пришлось пережить.

—— Конец первой книги ——