Реквием по Ушедшему Богу

*******

— Бара-бара-бам, пара-пам-пам-пам~. Дуру-дуру-ду, туру-тум-тум-тум~. — с такой незатейливой, но вкрадчивой мелодией Акира высунул голову из-за угла коридора, будто перископ подводной лодки.             Оглядевшись взад-вперёд, он вышел из-за поворота уже весь и уставился на сцену того, как Куруму и Тофания-сан валялись на полу в кругу из собравшихся зевак и застыли, подобно фотографии, в позе так называемой «кошачьей драки». Одна из них удерживала другую за запястья, чтобы не получить оттопыренными пальцами в глаз, одновременно с этим вцепившись зубами в короткий галстук и оттягивая на себя, как бы придушивая нападающую. Обе они были в равной степени потрёпаны, рубашки выправлены из-под юбок, пара-тройка пуговиц пиджака Леонарды куда-то запропастилось, причёска на голове суккуба несла на себе следы буйно-когтистого вмешательства, да и на лицах их было не избежать ссадин и неглубоких порезов от наманикюренных ногтей.             Куруму явно доминировала над своей противницей, ведь из них обеих сверху находилась именно она, но их яростное противостояние было на полуслове остановлено какой-то мистической силой. Окружающее пространство тоже как бы замёрзло во времени, остальные ученики стояли безжизненно и неподвижно, чей-то падающий с парты ластик так и не достиг пола. И так было везде, не то, что на всём этаже, а во всей школе, если уж не во всём мире… Хотя сам Акира двигался вполне свободно, как и несколько других персон, которых увидел при помощи прозрения.             Подойдя к дерущимся девчонкам, юноша задумался, а затем со злорадной ухмылкой принялся ваять из них замысловатую композицию. Он не знал причину девичьего конфликта, но догадаться было сравнительно не сложно, и, не обрадовавшись своему умозаключению, решил их хоть как примирить. Своеобразным, конечно, образом примирить, но показательным, а самое главное — вернувшись к привычному течению времени, они должны сразу понять, чьих это рук дело и что лучше бы им вернуться к простым словам, заместо кулаков.             Довольно кивнув результату своих стараний, лже-вампир было собрался уходить, но услышал звук шагов, а когда обернулся, то увидел идущего к нему директора.             — Я, признаться честно, и не сомневался, что уровня силы Шимады-куна окажется вполне достаточно, чтобы противостоять «Запретному взору Балора». Доброго дня.             — И вам доброго, Микогами-сенсей. Так значит, вы что-то знаете об этих стихийных тайм-стопах?             — Судя по тому, что ты выглядишь ни капли не обескураженным ситуацией, это и не впервые с тобою происходит, верно?             — Ну, где-то пятый раз с тех пор, как я только сюда поступил. Самый эпичный раз был, когда мы сражались с Кëей и я терпеливо подождал, пока время не вернётся в норму, ведь это как-то скучно — до смерти избить врага, пока он ничего не отвечает и не чувствует в аномалии, вызванной даже не тобою. Это ведь не из-за меня, да? — с опаской поинтересовался Акира, на что получил смешок.             — Не беспокойся, это началось ещё два года назад, с тех пор как в нашу среднюю школу поступил один из прислужников Риас Гремори. Ты верно оценил эти инциденты, как «стихийные», ведь он не самым лучшим образом контролирует свою силу и время от времени срывается. Полагаю, это произошло оттого, что его опять кто-то или что-то напугало…             — Но вы опять с этим ничего не планируете делать, учитель? Я как бы понимаю, что это мир монстров и паранормальных явлений, но создаётся впечатление, что вы просто ради веселья плодите всяческие нестандартные ситуации, словно это какой-то ситком.             — Я сделал уже достаточно. Радиус «Взора» не слишком широк сам по себе, поэтому, позволив ему учиться здесь, я оградил внешний мир от в высшей степени опасных и компрометирующих всех нас происшествий, а вдобавок к этому подарил ему особую печать, чтобы в значительной мере ослабить эффект этого Святого Механизма. К сожалению, печать изначально предназначалась не ему, так что работает всё это нестабильно.             — Понятно. Вы не будете против, если я сам что-нибудь предприму, чтобы вот так больше не было? — Акира указал на связанных по рукам и ногам Леонарду и Куруму, которые, стоит им вернуться в сознание, обнаружат, что дышат друг дружке в промежности. — Всё-таки, это вы попросили меня присоединиться к подготовительному комитету на правах секьюрити-менеджера.             — Какая деловая хватка!             — Потому что я знаю себе цену. Пока я тут за старшего — подобная херня в моей школе не пройдёт!             — Так уж и быть. — старик кивнул и благосклонно улыбнулся. — Только прошу тебя проявить деликатность. Влади-кун — своеобразная личность, но он вовсе не плохой молодой человек.             После разговора с директором, а также услышав, когда время вернулось в привычное русло, в свою сторону проклятья со стороны синевласой демоницы и жалобы от не так давно спасённой им однокурсницы, Шимада направился в один из корпусов Академии Ёкай — в ту его часть, которую руководство отвело под деятельность некоторых кружков. Собственно, здесь он уже побывал, когда глава Клуба Оккультных Исследований попыталась переманить его на свою сторону, но в этот раз он направился не в обитель Риас Гремори, а на шестой этаж самого дальнего крыла, где в конце коридора находилась окружённая множеством бумажных магических печатей дверь. Именно окружённая, а не опечатанная, ибо талисманы были наклеены на самом полотне, по стенам, полу и потолку коридора таким образом, чтобы не рвались, когда дверь открывалась, да и сама она не была заколочена досками или перевязана цепями, ручка не сбита, а само это место не забетонировали, не заложили кирпичом и не заклеили обоями. Определённо, дверь время от времени открывалась.             — «Тайная комната снова открыта. Враги наследника, берегитесь», да? Давай посмотрим, не заржавел ли мой парселтанг. — Акира прищурился…             А через несколько минут из-за угла ближайшего к концу коридора поворота выползла небольшая коробочка.             Непонятно, как Шимада мог бы поместиться в столь мелкую и компактную коробку из-под, возможно, компьютерного блока, которую нашёл в одном из чуланов корпуса, но он уверенно пополз по извилистой траектории в сторону двери, пока не стукнулся об неё фронтальной стороной. Затем чуть приподнял края и осмотрел окружение.             По правде говоря, одна только неизвестность и отдалённость этого закутка от основной жизни учебного учреждения служила хорошей защитой от посторонних глаз, никому бы попросту не пришла в голову мысль сюда забрести даже случайно, а для тех, кто искал это место с дурными намерениями, талисманы должны были предстать преградой. Акира чувствовал от них сильную чистую ауру, которая на его самого лишь слегка коробила под ложечкой, но создавалось впечатление, что ёкаев и прочую нечисть это бы довольно сильно угнетало и оборачивало вспять.             «Тем лучше для меня». — подумал он, и принялся настукивать костяшкой указательного пальца некий ритм об дверь.             — О-ой, кто там?! — донёсся из-за двери писклявый паникующий голос, а после чертыхнулся. — Б-блин, то есть, я видел в виду, что никого нет!             — Тогда кто же говорит со мной?             — Эм, а, это автоответчик.             — Умно, но меня не проведёшь. Поймёт ли автоответчик этот референс с коробкой?             — «Metal Gear»?             — Агась! — усмехнулся Шимада и прошёл сквозь дверь, как сквозь занавеску при помощи «Камуи».             Изнутри комната была темна и мрачна, единственными источниками освещения служили тусклый торшер у одной из стен и монитор компьютера, на котором большими красными буквами высветилось «You died». Другим примечательным элементам смотрелась куда более крупная и комфортная с виду коробка напротив самой двери, в которой жилец помещения, судя по его отсутствию где-либо ещё, как раз и спрятался. Кробка Акиры подползла к ней поближе, а та слегка отшатнулась с девичьим визгом «Н-ни шагу дальше!».             — Хорошо, я здесь не за тем, чтобы пугать таинственного студента Академии Ёкай, который своим испугом замораживает время в радиусе сотен метров вокруг. Просто хочу поговорить.             После минуты тишины, послышался подавленный голос:             — Извините. Я надеялся, что это не будет так заметно…             — В принципе, это и не заметно, по крайней мере для абсолютного большинства, потому что об этом явлении до сих пор не сложили городской миф. Хотя мне кажется, что кто-нибудь да уловил бы периодическое расхождение в ходе собственных и сетевых часов, тайм-стоп ведь не на всю страну работает. А единственные, на кого это не действует, заняты чем-то другим, кроме как ловить виновника. Меня просто интересует: не тяжко ли с такими приступами?             Снова воцарилась тишина, пока две коробки стояли друг напротив друга.             — Я сожалею… Это как паническая атака, когда я очень взволнован и напуган — происходит это.             — Почему бы не обратиться к Донован-сенсей и не попросит курс успокоительного, по аналогии?             — Я уже пробовал, но человеческие медикаменты на подобных мне не работают нормально, только половина эффекта, а этого недостаточно. А демоническое успокоительное никто не производит, *хнык*.             Послышался жалобный всхлип, отчего стало понятно: он сам не рад своему состоянию.             — Хм, в таком случае стоит прибегнуть к радикальной медицине. Как насчёт запечатать эту фигню, чтобы она больше не действовала на нервы?             — Если бы это было возможно, я бы полностью избавился от этого проклятья, *хнык*, я столько из-за этого п-пережил…             Акира вылез из укрытия, подошёл к своему собеседнику, обхватил его коробку и, перевернув вверх тормашками, вытряс содержимое на пол. Послышалось смачное «Кья!», и брюнет увидел перед собой миниатюрную девочку… Вернее, миниатюрного парня со светлыми короткими волосами, подстриженными под каре, что был обряжен в женский вариант школьной формы.             — Н-нет, не смотрите на меня! — завизжал этот довольно миловидный трап, а радужки его малиновых глаз обрамило пурпурное-жëлтое сияние.             В этот момент окружающее их пространство снова застыло, Шимада ощутил это по очевидному искажению, но, как и до этого, тайм-стоп конкретно на нём не сработал. Брюнет навис над попытавшемся отползти от него младшекурсником, уселся на него и принялся раздевать.             Под протесты и плач Влади, Акира всё же оголил его живот и прикоснулся к нему пятью пальцами, вспыхнувшими фиолетовым призрачным огнём.             — Ну, в общем-то, всё. Надеюсь, это поможет. — эти слова паренëк услышал, когда уже не почувствовал на себе давления чужого веса, его никто не держал и не принуждал.             Посмотрев на Шимаду, тот увидел его алые глаза с замысловатыми узорами. После этого, ощутив нечто странное в себе, он посмотрел на своё тело и увидел на животе завихряющуюся печать.             — Это…             — Я знаю, каково это: быть пленником и жертвой силы собственных глаз. Я сам однажды пострадал от всего этого, да так что… Впрочем, сейчас это уже не важно. Действительно, Влади-сан, никто из нас не выбирает, с какими способностями рождаться или какой расы быть, иногда эта сила может быть нам не по плечу и причинять боль. Но, знаешь, хорошо, когда удаётся познакомиться с человеком, который способен тебе помочь.             Он подал мальчику руку, но тот стремительно шмыгнул обратно в коробку и закрыл крышку.             — У-уходите, пожалуйста!             — Конечно. Буду рад видеть вас на предстоящем фестивале, всего доброго. Покинув его обитель также, как и вторгся, — пройдя сквозь дверь, подобно призраку, — Акира направился по своим делам, ведь скоро должен был прозвучать звонок на очередное занятие, а Гаспер остался удивляться тому, что это вообще всё было.             Подождав, пока шаги в коридоре не стихнут, он аккуратно выполз из своего убежища и осмотрелся. Это было странное ощущение, будто бы от него отрезали нечто неуловимое, нечто, без чего он не помнил ни единой минуты своей жизни.             Гаспер натужился и попытался задействовать ту силой, ощущения от действия которой помнил в меру неприятными — и ничего не произошло. Совсем ничего. То, что попадало в его поле зрения, не останавливалось и даже не замедлялось, глаза не болели, а слабость в коленях ушла.

*******

            — Куруму-чан, ты злишься? — поинтересовался Акира у девушки, при этом ощущая, как на его лицо и затылок оказывается мощное давление.             Это было давление от того, что демоница затащила своего ухажёра в тёмный уголок, усадила на пол и прижала его голову своей грудью к стене, да так, что тому едва удавалось вздохнуть.             — А сам-то как думаешь? Насколько нужно быть наивным, чтобы возомнить, будто можешь связать свою девушку с какой-то левой потаскухой и так нас помирить? При этом, когда освобожусь, я тебя, типа, не задушу своими сиськами?!             — С-согласен, просчитался… но где?             Тем не менее, дискомфортной такую асфиксию можно было назвать едва ли, ведь мягкость её бёдер и пышного бюста напоминала пуховое, только-только расстеленное одеяло. Куроно Шимаду определённо пыталась наказать и заставить раскаяться, но столкнулась с тем, что он просто перестал сопротивляться и сам зарылся носом в ложбинку, явно уже желая заснуть.             — Ты как будто переутомился. — казалось, что былая злость схлынула, когда тот приобнял её за талию, и она ответила ему взаимностью, став поглаживать макушку. — Это всё из-за подготовки к фестивалю? Неужто Мока совсем всё скидывает на тебя?             — Насчёт фестиваля ты права, но она тут не причём. Наоборот, я, наверное, слишком легкомысленно отношусь ко всему этому, а для неё это, должно быть, важно.             — Я могу вам помочь, если хочешь! Мы почти закончили с газетой и обустройством большинства стендов, поэтому…             — Но я ведь тоже стараюсь, чтобы тебе с ребятами понравился праздник. Вы должны встретить разгар лета полными сил, а не выжатыми, как мы. Это жертва, которую я готов принести… — с напускным драматизмом продекламировал Акира и усмехнулся. — Может, не к слову будет сказано, но ты не надела лифчик?             — Заметил-таки? Ага, у меня в последнее время всё сильнее болит спина и из всех своих припасённых бюстгальтеров я вдруг выросла — и всё из-за тебя!             — Я ещё и тут виноват?!             — Я стала консультироваться с Луксурия-сенсей по поводу моих демонических способностей, она ведь тоже суккуб и прокомментировала резкий рост параметров моего тела «чрезмерно сытной диетой». Мол, когда подобные мне «присасываются» к мощному источнику духовной и жизненной силы, с которым мы находимся в «высокой степени резонанса» — это способствует росту силы и, вроде как, эволюции.             — О, как всё закручено! Получается, то, что мы с тобою так часто проводим время вместе, из-за этого ты сама скоро станешь ворчливой лилим, как учитель?             — Хей, Моку это тоже должно было коснуться, она ведь сосёт у тебя не переставая!             — Очень двусмысленно прозвучало.             — На то и расчёт. Вообще, я и сама чувствую, как во мне растёт моя демоническая сущность, чувствую себя всё более жадной и наглой, будто бы вообще уже никого не боюсь… — и тут она скосила взгляд в сторону. — Но есть и минусы.             Куруму задрала к горлу свитер, а рубашку пришлось расстегнуть, чтобы не порвать — и перед глазами Акиры подпрыгнули два спелых арбузика с круглыми липучками на месте сосков.             — Это такое техническое решение, чтобы за неимением лифа бугорки на груди не торчали? — изумился он.             — Поверь, мне вообще наплевать, торчат у меня соски через одежду или нет, я сама лифчики ношу, только чтобы при ходьбе по подбородку не шлёпало. Вот в этом беда!             С этими словами она аккуратно отлепила один из этих своеобразных тампонов и показала возлюбленному, как от сразу же вздыбившейся «вишенки» по мягкой розовой коже побежали ручейки бело-прозрачной жидкости.             — У меня месячные были неделю назад, так что я не беременна, не бойся ты так. — молниеносно ответила она на собирающийся прозвучать вопрос, отчего Акира закрыл рот.             — Просто, как оказалось, ты даёшь мне слишком много питательной энергии, я не успеваю ею усваивать — ну и вот, у меня лактация. Очень неудобно, знаешь ли!             — Извини, если бы я знал, то… Хотя, с этим я, наверное, ничего не придумаю. Тебе не больно?             — Я чувствую дискомфорт каждый раз, как приходится надевать липучки-впитывалки, но увы, иначе вся одежда просто промокнет. Блин, ощущаю себя дойной коровой, которую никогда ещё в жизни не доили…             Видя, насколько она всеми этими обстоятельствами угнетена, Акира не нашёл иного решения, кроме как сомкнуть губы на её груди и потихоньку всасывать бегущее грудное молочко, как из трубочки.             — Т-тебя даже просить не пришлось…!             — Что, ты не для этого мне их показала? — ухмыльнулся он и вновь почувствовал на своей макушке и шее её нежные пальцы; Куруму принялась гладить его, будто бы в мольбе не разговаривать с набитым ртом.             — Вот это — истинное доказательство нашей идеальной совместимости, ты понимаешь меня без слов.             Пока «кормила» его, она почувствовала внутренней часть бёдер и самого нутра, что юноша возбудился, а потому освободила его из плена ремня и ширинки и плавно уселась на горячий член. В такой позе и в таких обстоятельствах они были впервые, ему самому было не до того, чтобы двигаться, ибо всё внимание занимал поток молока, а вот Куруму решила не спешить и сильно не разгоняться, поэтому просто стала двигать тазом не вверх-вниз, а взад-вперёд и по кругу.             — Ты… просто… воплощение жадности, Акира… ох~. — с таким сдавленным стоном она достигла оргазма, когда ресурсы в одной груди наконец иссякли, а это ненасытное чудовище принялось за вторую.             — Ничего не могу с собой поделать! Ты ведь жалуешься, что это «излишки», вот я и исправляю свою вину… Хм-хм, на вкус — как клубничный коктейль.             — Пошляк!             Тем не менее, никто из них не был против таким образом провести время. К тому моменту, как оказалась полностью истощена, Куруму получила ещё парочку кремпаев и сама чуть было не потеряла сознание от ряда собственных оргазмов, но на этом они и остановились. Его член, однако, даже после этого и во время всего процесса не обмяк ни на мгновение.             — Б-блин, хотела просто тебя поддразнить в отместку за твои выходки, но опять не рассчитала, с кем имею дело… Ты наелся?             — Угусь.             Интонация юноши заставила её вздрогнуть и поцеловать в лоб.             — Ну в чём дело? Разве ты не должен быть сейчас доволен, как налакавшийся молочка кот?             — Тело моё удовлетворено, но амбиции растоптаны. На втором собрании подготовительного комитета я предложил идею, которой очень давно загорелся: устроить в качестве кульминации праздника концерт, на котором ученики смогли бы проявить свои музыкальные таланты. Я даже первым вызвался открывать мероприятие! Но… меня отвергли, а идею украли. Сказали, что раз уж я состою в комитете и помогаю старосте класса, то не могу принимать участия в таких делах… Хотя я уверен, что это из-за зависти к моему безупречному музыкальному слуху! Я был бы звездой, а теперь…             Она посчитала нетактичным разубеждать Акиру в его «неповторимых вокальных способностях», но и врать ему о том, что он хорошо поёт, ей претило. Куруму было грустно видеть его подавленным, но куда больнее было бы в чём-то обманывать, а потому решила прислушаться к зову беспокойного сердца и просто обнять его так, чтобы тот поддался лёгкости и мягкости на своих глазах и лице. Плевать, что на сегодня они пропустят занятия, ведь для неё не было ничего важнее его спокойствия и уюта.             И вот так, неделя за неделей в заботах и учёбе студенты и преподаватели встретили день летнего фестиваля, посвящённого «Танабата». Незначительное, казалось бы, празднество, которое в человеческих школах и городах либо не замечают, либо не придают особого официального значения, однако для ёкаев седьмой день июля представлял особую сакральную ценность, и именно с их подачи имел название «Фестиваль звёзд». Кто-то видел в этом дань уважения некоторым знаменательным историческим личностям, а для кого-то это служило напоминанием о том, что они, демоны Востока, берут своё происхождение вовсе не на Земле…             Как бы то ни было, в эту пятницу занятий не намечалось, что лишь сильнее подстёгивало задор школьников, которым подарили дополнительный выходной к уже имеющимся, однако аудитории и корпуса ломились от народа, будто во время уроков, потому как кабинеты и залы были переоборудованы в лавки, кафешки и разного рода самодельные павильоны с различными интерактивными увеселениями. В бассейне Клуб Спортивного Плавания, состоящий преимущественно из русалок и прочих водоплавающих монстров, с утра до позднего вечера показывал представления синхронного плавания, кружки Прореслинга и Восточных Единоборств устроили на школьном стадионе своеобразную бойцовскую яму, куда приглашали померяться силой и удалью всех желающий, а в коридорах внутри корпусов и на площадках снаружи просто не было продыху от различной пищи, как заказанной администрацией специально для мероприятия, так и приготовленной решившими себя попробовать в кулинарии студентами.             — Похоже, всё проходит даже более, чем успешно, Канеширо-семпай. Преподаватели, которые также следят за праздником, отмечают всеобщее хорошее настроение, а та парочка драк, которые спонтанно вспыхнули во дворе, сразу же подавил Дисциплинарный Комитет под предводительством Ситри-семпай. — отрапортовала Мока вслед главе подготовительного совета и взглянула на планшет со списками.             — Если свериться с расписанием, то где-то через полчаса должен начаться музыкальный концерт. Пх-х-х, как слышно? — Акира сказал это в кулак и методично поправил чёрные солнцезащитные очки, надетые для создания ощущения агента службы безопасности на важном государственном мероприятии; тёмный цвет школьной формы и тянущийся от нагрудного кармашка к очкам провод, вообще ни к чему не подключённый, только способствовали образу.             Хокуто же улыбнулся, сам поправил очки, и было видно, что наслаждался он сегодняшним днём больше, чем кто-либо иной.             — Хорошо, Акасия-сан, благодарю вас всех за тяжкий труд. Приятно видеть, что столько новой крови влилось в деятельность организации столь важного праздника. Могу я ещё тебя попросить найти главу Клуба Искусствоведения, Минаги-сана? Пару дней назад он приходил ко мне лично и попросил, чтобы ты к нему зашла. Говорит, у него есть для тебя какое-то предложение по случаю фестиваля.             — Предложение для меня? Но ведь это…             Ей явно было важно мнение Акиры по этому вопросу, а тот кивнул и показал пальцы, сложенные пистолетиком.             — Пх-х-х, я прикрою.             — Тебя, Шимада-сан, я бы хотел попросить помочь мне в штабе комитета. У меня там остались кое-какие документы касаемо фестиваля… и вроде бы они касались тебя.             — Вряд ли это что-то срочное, раз уж фестиваль уже идёт, — он дёрнул плечами. — Но если нужно, то хорошо. Увидимся у входа на концертную площадь, Мока-чан.             — Не беспокойся, Акасия-сан, это много времени не займёт, верну его в целости и сохранности.             — Н-ну ладно.             Напоследок она получила от любимого подмигивание и направилась выполнять поручение, а они пошли в сторону старого корпуса.             — Ох, блэт…             — Что такое, Шимада-сан, тебе не хорошо?             — Д-да, я вспомнил кое-что трагичное! Утром Микогами-сенсей через Руби передал мне, чтобы я к нему зашёл, он хотел со мной «что-то обсудить», но во всей этой суматохе я совсем забыл… Боюсь, как бы это было не по поводу очередных шалостей моего кружка самообороны. Я… как-то побаиваюсь директора, поэтому не могли бы вы, после того как разберёмся с документами, помочь мне? Наверняка он не станет меня сильно ругать при таком уважаемом студенте, да?             — Это не хорошо. — Хокуто поправил сверкнувшие очки. — На честь нашего комитета и всего праздника может пасть тень, если окажется, что одна из наших ключевых фигур находится в разногласиях с администрацией. Бумаги подождут, сейчас важнее разрешить конфликт с директором. Я тебе помогу.             И они направились в резиденцию Микогами. Хокуто шёл впереди и ухмыльнулся с мыслью о том, как же гладко всё складывается… И невдомёк было ему, что за спиной у него расцвела ещё куда более зловещая и злорадная улыбка. Похоже, они оба замышляли нечто грандиозное, но вот кому предстояло смеяться последним — большой вопрос.             Дойдя до двухэтажного здания, представляющего домом и рабочим местом для главы этой школы, оба парня вдруг посмотрели в небо, разрывающееся от разноцветного салюта. Акира присвистнул со словами «Ох, они уже начали без нас» и сложил очки в карман пиджака, а затем они оказались в гостевом холле. Именно там, куда были устремлены взгляды не только терпеливо ожидающего своих студентом Тэммея, но и около дюжины агентов из его охраны.             Встретившись взглядами с аякаси, третьекурсник понял, что его сюда привели хоть и в соответствии с собственными ожиданиями, но у присутствующих имелись расходящиеся с его интересами планы.             — Похоже, я угодил в западню, не так ли? — самодовольно кинул очкарик себе через плечо.             — Будем откровенны, Канеширо-семпай: вот это ваше «особое предложение» и «касающиеся тебя документы» звучало настолько фальшиво, будто вы придумали это только что. Я хотя бы был честен, у директора ко мне действительно было дело, правда вот я про него не «внезапно забыл». Он хотел, чтобы я привёл к нему лидера «Антитезиса», и я сработал безупречно.             — Смелое заявление, но необоснованное. Имеются ли у тебя доказательства моей связи с этой преступной группировкой, кроме твоих возможных умозаключений?             — Очень хладнокровный ответ на обвинение. Обычно так говорят те, кто думает, что обеспечил себе идеальное алиби.             — Или же те, кто действительно невиновен? — он показал раскрытую ладонь.             — Невиновному даже в голову не пришло бы, что его могут так внезапно обвинить, а ты очень спокоен. Видимо, ты сам сюда планировал наведаться, просто наши пути пересеклись.             — Похоже на то.             — В принципе, я давно подозревал тебя в некоторых тёмных делишках, Хокуто, но сомневался, что они приобретают такие масштабы. — отозвался Тэммей спокойным голосом.             — Как участника группы «Антитезис», хочу спросить тебя по-хорошему: каковы твои собственные мотивы здесь учиться и строить все эти козни?             — Вы действительно думаете, что я собираюсь что-либо раскрывать до того, как всё будет исполнено и мои слова ни на что не повлияют? Я похож на злодея из воскресного телешоу? — он в очередной раз поправил очки, а затем резко обернулся, чтобы заблокировать руками хай-кик Акиры прямо себе в затылок.             Как ни странно, но эта атака, пускай и проведённая с недоступной для неподготовленного взгляда стремительностью, не заставила Канеширо даже пошатнуться… А скулы и брови Шимады выгнулись в крайне лучезарное выражение, будто он был ребёнком, которому купили долгожданное мороженное. Очкарика это явно удивило, а в следующий момент отнесло от удара в грудь, которым брюнету отбросить его в этот раз удалось.             Хокуто вынесло на середину холла, практически к подножию лестницы, и он притронулся к тому месту, куда последовал хук. Это было и в половину не так болезненно, как предполагалось, его будто бы и вовсе просто отпихнули раскрытой ладонью, но, судя по хлопку воздуха и чётким следам торможения ботинок о плитку — парню пришлось приложить немалые усилия, чтобы удержаться на ногах.             — Как и предполагал, способности, даруемые моим Святым Механизмом, на тебе не работают… По крайней мере, те, что усиливают физические параметры. Не против, если я испытаю свои стихийные техники? Больно уж любопытно!             — Тц, я рассчитывал на досаду с твоей стороны от осознания этого факта, — Канеширо слегка улыбнулся и выставил перед собою раскрытые ладони, чтобы принять на блок выпущенный в него огромный огненный шар. — А теперь ощущаю себя лабораторной крысой.             Сгусток испепеляющего пламени оказался предсказуемо рассечён надвое и рассеян. После этого Хокуто подвергся атаке со спины от двух телохранителей Микогами, но с поразительной лёгкостью и ловкостью отправил их в нокаут, попутно разбросав по полу выбитые зубы и кровавую росу. Акира же вновь обдал его огненным дыханием, но на этот раз не взрывным шаром, а плотной струёй напалма, от которого тому, впрочем, не было ни холодно, ни жарко.             — Продолжаешь испытывать меня на прочность?             — Не-а, просто раздражаю и отвлекаю внимание.             На этих его словах, пол под ногами Канеширо вспыхнул многосложным магическим кругом, что и для огненного потока стало преградой, ведь предводителя подготовительного комитета, оказавшегося членом террористической организации, оградило непроницаемым и незримым, пока его не попытаться прорвать, барьером.             — За сим твой мятеж заканчивается, Хокуто. — декламировал директор и предстал перед своим учеником лицом к лицу, где их разделяла лишь кромка печати. — Ты показывал весьма хорошие результаты, когда только-только поступил в мою школу, даже несмотря на то, что был обычным человеком.             Услышав это, юноша слегка дёрнул бровями:             — Вы знали?             — От моего внимания почти ничто не способно укрыться в стенах этого заведения, особенно когда это касается столь талантливого студента.             — В таком случае, — он коснулся оградительного барьера обеими руками. — Почему вы допустили, чтобы меня, простого человека, сюда вообще зачислили? Вы хоть представляете, насколько тяжело мне было балансировать в обществе, наполненном убеждёнными людоедами? И я ведь не единственный, кто попал в вашу ловушку, верно?             Он посмотрел себе через плечо, на Акиру, а тот закатал рукав и показал ему предплечье, испещрённое пульсирующими красными венами, словно паутиной.             — Не уверен, что меня отныне можно в полной мере назвать «обычным человеком», даже если не брать в расчёт мои глаза. Я ведь не настолько наивен, чтобы всю жизнь полагаться только на них, мне как-то уже доводилось оказаться в ситуации, когда они бесполезны, а потому пришлось найти альтернативу. Оказывается, когда в твоём теле бьётся дополнительное сердце, забранное у хвостатого демона-лиса, и обогащает перегоняемую кровь частицами йоки — это мало-помалу изменяет твоё ДНК на нечто средне межлу человеком и ёкаем. По крайней мере, я так это для себя объясняю.             — Хах, на удивление находчиво. Получается, ты просто ударил меня рукой, облачённой демонической чакрой, а не способностью своего артефакта? Да и, по всему выходит, убийство Инари Кёи было делом хладнокровного расчёта, а не сиюминутным импульсом… — Канеширо обратил свою улыбку к Микогами. — Вы уверены, господин директор, что в этом круге должен находиться именно я?             — Ты словно бы тянешь время, Хокуто. — подметил Тэммей, а затем содрогнулся от внезапно ударившей по нему силовой волны.             Этого было недостаточно, чтобы даже отодвинуть древнего ёкая, не то что опрокинуть навзничь, однако факт оставался фактом: в том месте, где студент давил на барьер обеими ладонями, по нему начали распространяться трещины.             — Вы правы, как никогда, учитель. Мне просто необходимо немного времени, чтобы принятый ранее стимулятор полностью меня раскочегарил. — пока говорил это, на его лице и руках вздулись вены, а во рту несколько заострились резцы.             Охранники поспешили прикрыть собой босса — и не зря, ведь последующим ударом от плеча Канеширо пробил себе проход, а высвободившаяся энергия печати поглотила помещение, словно сдетонировавший ящик взрывчатки.

*******

            Мока изначально заподозрила в просьбе Канеширо нечто неладное, особенно после слов Акиры о том, что это парень — крайне подозрительный тип, но решила не спорить… А теперь, внезапно оказавшись в значительном отдалении от всего академического комплекса, поняла, что это было за предчувствие. Она даже не дошла до означенного места, как вдруг к её одежде приклеилась бумажная рукописная печать — и для окружающих девушка исчезла в снопе конфетти.             Теперь же она находилась возле обрыва, у подножия которого плескалось уходящее за горизонт бледно-лиловое море, напоминающее кровь, а до главного корпуса было, судя по далёким очертаниям, как минимум полчаса хода быстрым шагом.             — Как же, всё-таки, приятно, что Хокуто обо мне не забыл и направил в мои руки именно такую красавицу, а не этого мерзкого ублюдка, Шимаду Акиру, хм-хм. — за её спиной раздался незнакомый голос, а когда обернулась, то увидела миловидного блондина примерно своего возраста, что уселся на одинокое надгробие под столь же одиноким деревом и смотрел в небольшую раскрытую книжечку.             Одетый в клетчатый пиджак, брюки и кеды, на его лице играла лёгкая улыбка, а стоило поднять гетерохромные глаза на девушку, как та отступила на шаг.             — Не стоит бояться, Акасия Мока, я здесь не для того, чтобы хоть кого-то обижать. Как член «Антитезиса», я получил задание помочь своему боссу провернуть кое-какое дельце в этой школе, но есть и другая, не менее важная директива. Гёкуро-сама очень о тебе беспокоится, что ты никак с ней не контактируешь, понимаешь?             — Гёку-…?! — ей вдруг бросило в жар, и Мока чуть было не потеряла равновесие, но сумела удержать на ногах.             Она лишь в общих чертах помнила, что в принципе означало это имя — не самое приятное воспоминание, однако подкосило её не от этого, а от ощущения внезапно выпущенной им враждебной ауры. Тёмной, резонирующей с самим розарием на груди.             — К-кто ты вообще такой?             — Ах, я ведь даже не представился? Прошу прощения. Меня зовут Ёшии Кирия, прошу любить и жаловать.             — Что ж, Ёшии-сан, спасибо, что показался, не придётся искать тебя по кустам… — она прикрыла один глаз и ухмыльнулась.             — Хо, что это за уверенность и выражение лица? Почему ты делаешь вид, будто это я — тот, кто на самом деле попался в ловушку?             — Потому что так и есть. Акира как-то раз назвал твоё имя, а я боялась, что искать тебя придётся по стокам. Хорошо, что сам пришёл в руки, не пришлось самой выводить Канеширо на чистую воду.             — Хм, а ты весьма хорошо держишь лицо при плохой игре. Должно быть, поблагодарить в этом тоже следует Шимаду?             — «Поблагодарить»?             — Ага. Ты не представляешь, как чертовски трудно к вашей кампании близко подобраться, чтобы разделить. Мидо попытался наехать на самое, казалось, слабое звено в вашем маленьком кружке и провалился, или та озабоченная маньячка с жутким Святым Механизмом — тоже выстрел мимо. У меня даже была мысль встретиться с Куроно и надавить ей на больное, на ваше соперничество, и воспользоваться ревностью, чтобы вывести из игры… Но Шимада настолько хорошо руководит своим гаремом, то даже не подкопаешься, чёрт возьми! — блондин было предался праздным разговорам, но тут же сместился слегка в сторону, чтобы не получить прямо в лоб и в шею заострёнными кристаллами крови, которыми вампирша попыталась его застрелить. — Это крайне грубо, Акасия-сан.             «Омотэ, поменяй нас, у меня к нему будет серьёзный разговор!» — отозвалась Ура, но сестра её проигнорировала и бросилась в атаку, позволив коже на своей ладони разойтись в стороны, а хлынувшему потоку крови — затвердеть и принять вид зазубренной «сосульки».             — Э-ть, какая ты пылкая.             Казалось, что Ёшии не составило труда увернуться от её размашистого неуклюжего выпада и вновь разорвать между ними расстояние, но затем он скривился от резкой боли в боку. Действительно, попытка без лишних слов его обезглавить не увенчалась успехом, однако вампирша воспользовалась именно своей кажущейся безобидностью и намеренно медленными движениями, чтобы незаметно пырнуть его в живот кровавым кинжалом, появившимся уже из левой ладони, пока другой рукой отвлекла внимание и ложным выпадом перекрыла обзор.             — Тц, вот ведь сучка… Я изначально испытывал к тебе немалый интерес — в конце концов, вампиры представляют собой крайне редких и любопытных существ, — но сейчас ты меня прямо-таки покорила.             Даже получив столь унизительное ранение, он вновь улыбнулся и попытался в качестве демонстрации своего пренебрежения вытащить осколок, но столкнулся с тем, что нож не поддаётся, а кроме того — теперь он не может отлепить от куска её крови свою ладонь.             — Какого дьявола?             До него дошло это только сейчас, но в тот момент, когда кровавый кинжал пронзил плоть на боку, от него стали тянуться микроскопические усики и проникать под кожу; по той же самой причине и рука «прилипла» к осколку, что усики вгрызлись в мышечные ткани, и тот оказался в весьма неудобном для боя положении.             Это обстоятельство, впрочем, не заставило его поддаться гневу или отчаянию, а лишь небольшому раздражению, выраженному в злорадной ухмылке.             — Что смешного?             — Ты смешная! Все вы смешные! Только лишь сейчас я, наконец-таки, могу сказать, что не зря решил работать на неё.             — «На неё»?             Кирия не ответил, а приложил лишь больше усилий и без какого-либо сожаления вырвал у себя из живота осколок, вместе с приличным куском мяса. Моку это ужаснуло, ведь она рассчитывала, что её противник будет куда бережнее относиться к собственной целостности и окажется скован, но тот не только нанёс своему туловищу страшное увечье, чтобы освободить руку, а помимо этого и резким движением оторвал кисть правой руки.             Истекая кровью, Ёшии не был похож на того, кто способен оказать серьёзное впечатление, но и не падал духом, поскольку мышцы и кожа на его боку принялись стремительно регенерировать. Правая рука тоже начала отрастать, но, вопреки ране на животе, не остановилась на простом восстановлении кисти, а обратилась в длинный костяной отросток, который, стоило закинуть его на плечо, предстал в виде своеобразной боевой косы или лапы богомола.             — Надеюсь, вот этот изобретательный трюк со своей кровью — не ключевой элемент твоей стратегии на наш бой, иначе это обещает быть крааааайне скучным.             — Подойди — и увидишь.             В ответ на её гордый призыв к битве, Кирия пару раз ударил мыском ноги об землю, будто бы поправляя кроссовок, и ринулся в бой. В следующее же мгновение широкое лезвие косы-конечности вышло у Моки из спины: она предпочла не уворачиваться, а приняла его выпад так, чтобы лезвие, направленное ей прямо под грудную клетку, достигло намеченной цели без помех.             В этот раз ёкай-заговорщик действительно удивился, в нём играла полная уверенность, что вампирша попытается увернуться и, в таком случае, ему удастся отсечь её руку или ногу с достаточной стремительностью, чтобы воспользоваться своей кровью она просто не сумела, но нет, она попросту остановилась и приняла удар, считай, в лицо. Удивление, однако, сменилось раздражением, ведь пронзив её тело насквозь, он совершенно утратил возможность двигать рукой. Кирия пытался одёрнуть косу и отстраниться, но просто застрял, будто топор в слишком толстом стволе дерева.             — К сожалению, Ёшии-сан, я пока ещё слишком неопытна в деле освоения своих способностей, поэтому манипуляции кровью и плотью при помощи «Изменчивости» — это пока что всё, чем могу похвастаться после тренировок с Цеппелин-семпай.             Её слова звучали пусть и со злостью и напряжением, но без какой-либо муки. От этого, казалось бы, смертельного удара она не получила совершенно никакого урона, поскольку заставила свои органы потесниться и попросту разойтись в разные стороны, а кроме того — кровь из страшной раны принялась не просто стекать, а собираться в подобие щупалец, заострённые и затвердевшие кончики которых вонзились юноше в стопы и, пробив их насквозь, пригвоздили к земле. Крайние фаланги своих пальцев она тоже обратила в когти и запустила ему в бока ради дополнительной фиксации.             Кирия, на этот раз не столь же наплевательски отнёсшийся к пронзившей его острой боли в целой куче мест, ударил её по лицу внешней стороной ладони наотмашь. Этим он разбил Моке губу и заставил отвернуться, но повернулась обратно она уже с полностью зажившими ранами и исчезнувшими гематомами.             Девушка вынула из него когти и вновь вонзила, но уже гораздо выше, в ключицу и макушку и развела в стороны, дабы открыть своим бритвенным клыкам беззащитную шею, в которую следом вцепилась, как акула — в мягкое подбрюшье тюленя или дельфина.             — ААААААРГХ!!!             В этом укусе не было ни грамма той изящности, бережности и страсти, которыми она старалась одаривать своего возлюбленного, когда хотелось его сладкой, живительной крови. На самом деле, с Акирой она практически забыла о том голоде, что подтачивал каждого вампира изнутри и порой заставлял идти на поводу инстинктов, а потому и в Кирию вгрызлась не по воле жажды или романтических чувств, ничего подобного и близко не стояло. В сущности, это был лишь холодный расчёт, ровно тот же самый, с которым Шимада в своё время казнил лидера Комитета Общественной Безопасности: просто в сложившейся ситуации она посчитала, что высосать своего противника досуха и выбросить его мумифицированный труп будет куда более эффективным методом, нежели пытаться с ним фехтовать и опытным путём определять границы его способности к регенерации. У неё попросту не имелось удобоваримых бойцовских навыком для длительной битвы с настолько опасным оппонентом, а рисковать Урой искренне не хотелось.             В процессе осушения того, кем хотела не покормиться, а именно убить, склеры её глаз налилить угольной тьмой, артерии и капилляры вокруг рта и на шее тоже почернели, а тёплую кожу жертвы разрывали уже не четыре клычка, а частокол из заострённых резцов. Как бы то ни было, расчёт оказался верным. К тому моменту, как к её горлу начал подступать рвотный рефлекс из-за перенасыщения горькой и мерзкой кровью, от столь высокомерного человека, как Ёшии Кирия, остался лишь иссушенный труп, которому она позволила выпасть из рук куклой с оборванными ниточками.             Мока срастила своё туловище воедино, зажив сквозную вертикальную рану, как той и не бывало, и вернула анатомию в предопределённое ей природой положение… а затем ощутила некий странный импульс, ударивший в голову электрическим разрядом.             — Акира?! — она тут же развернулась в сторону директорской резиденции, но прежде, чем сорваться с места на бег — пошатнулась и снова чуть было не упала.             Это Ура так выразила свой протест и требование поменяться с ней местами, а затем и выразила это словами:             «Омотэ, ты молодец, но теперь позволь мне! Благодаря „Стремительности“ я доберусь до него быстрее, прошу тебя!!!»             Они обе чувствовали одно и то же, а потому «Внешняя» отдала контроль «Внутренней» — и та сорвалась с места в рывке, от которого под её ногами треснула почва.             Для того, чтобы достичь источника тревожного импульса, ощущение которого заставило её сердце буквально пропустить один удар, демонице потребовалось не больше минуты, и Мока, возникнув в мерцании перед выбитыми дверьми в резиденции Микогами, застыла будто статуя. Перед её глазами возникла картина бойни, полной разрухи… И кровавого пятна на стене.             Пятна, которое тянулось широким мазком вниз, к голове усевшегося на пол Акиры, а перед ним стоял Хокуто.             — Нет… НЕТ!!!