Everybody wants to rule the world

Лёгкий ветер и слегка накрапывающий дождик сделали это Петербургское утро вполне сносным для тренировки, не сказать конечно, что в остальное время погода как-то сильно отличалась. На зеркальной веранде внушительной загородной постройки появилась девушка, которая явно бодрствовала уже как час минимум. -Надо бы звать парней на пробежку, — девушка скептически выгнула бровь в ответ на свои мысли, физическая нагрузка обычно отбивала любые сомнения и неуверенность. -Кать, — в дверном проёме появился широкоплечий мужчина, одетый в спортивный костюм темных цветов, лицо его было не намного ярче в гамме оттенков, — парни уже ждут, пойдём. С Олегом Волковым Катя познакомилась ещё несколько лет назад на службе, после чего тот предложил ей работать на одного известного человека, ну и тогда девушка не рассчитывала, что известный на всю Россию эксцентричный и загадочный миллиардер станет одним из её самых близких людей. Конечно, Катерина не жила вместе с Олегом и их импровизированным отрядом военных у Разумовского под боком всё это время — группировались подобным образом они перед весьма важными встречами, в остальное время Сергея сопровождали только вдвоём. В последнее время в России было неспокойно — периодически происходили стычки граждан с представителями высшего общества, недавно вот первые заявились на какую-то закрытую тусовку и разгромили там всё к чертям собачьим. Но в такой ситуации надо было отдать должное полиции, они обычно образовывались на месте «встреч» через десять или пятнадцать минут, после чего разгоняли всех по домам или проводили задержание. Разумовский был холериком, но не являлся параноиком, однако после подобных новостей предложил Волкову и Пальковской оставаться на расстоянии нескольких метров от него, хотя людям было не за что его гнать. Сергей регулярно вкладывал огромные суммы на благотворительность и строительство, но не баров и ресторанов, а медицинских центров и детских учреждений. Не редко его можно было бы увидеть на открытии картинных галерей и прочих подобных мероприятиях, куда он привозил нечто сотворенное своими руками. Да и делал Сергей всё это не под страхом подвергнуть себя нападкам, а потому что действительно считал, что это в какой-то степени улучшит жизнь людей и общества. В общем, поводов для паники относительно своей сохранности у него не должно было быть, потому что в общем нападки случались чаще всего на владельцев не совсем чистых банков, да и остальных охреневших мажоров, которых в Питере было к сожалению полно. Конечно «замечательно» выполняла свою работу жёлтая пресса, которая пыталась приписать всей троице и отряду телохранителей любые человеческие грехи — чего только девушка не читала в принесённых Сергеем или Олегом газетах и журналах, всевозможных статьях в интернете и социальных сетях. Это было похоже на карнавал в детском саду — в понедельник Катерина становилась любовницей Разумовского, во вторник ей приписывали огромные суммы Сергея, в среду она заводила роман с Волковым и чуть ли не с половиной телохранителей Разумовского, а к пятнице всех троих могли заметить на заднем сиденьи какого-то внедорожника. По началу это было смешно, потом стало раздражать, а к настоящему моменту до этих грязных журналистских статей не было никакого дела. *** Девушка, спустившись с веранды, которая находилась на втором этаже загородной виллы Разумовского, проходила главный холл, который был куда ни глянь украшен картинами и скульптурами Сергея, иногда из-за этого создавалось ощущение, что жили они прямиком в музее. В огромные стеклянные окна, обрамлённые серебряными завитками было видно, как с неба падали мелкие белые хлопья — чёрт бы побрал эту погоду в конце октября месяца. Помимо своеобразных бунтов и назойливых журналистов была ещё одна проблема, которая пока что зарождалась, но уже имела внушительный оклик — наркотики. Да, периодически где-то в уголке газеты или в промежутке ленты можно было увидеть новость, что нашли какого-нибудь торчка под мостом или в какой-то заброшке, но это было и раньше. Сейчас же намного чаще могли задержать или вскрыть какой-нибудь подпольный пункт передачи. Не более, но девушку начинало это пугать, раньше она не особо следила за чем-то, что напрямую касалось полиции. Вот тут то и Разумовский проявил свою блестящую способность влезать в чужие дела — он начал прямое сотрудничество с полицией, чтобы выяснять у кого из высшего общества есть хотя бы малейшие вероятные связи с потенциальными наркодиллерами и перевозчиками, полиция прочищала остальные слои населения, но пока что эти старания были тщетными. Конечно, задерживали очередных сынков мажоров, которые хотели найти новые ощущения и впечатления, но поставки продолжались и это означало, что копали они не там. Следом за Разумовским в это дело полезла пресса, которая сразу же попыталась выдать Сергея и его прямое сотрудничество, однако этим сыграли его положению на руку. Дело в том, что в лицах простых жителей он стал ещё большим героем, а богачи не доверяли сплетням, потому что понимали насколько те бывают лживы, и продолжали считать Разумовского за своего. *** Под сопровождение этих мыслей девушка вышла на заднюю площадку около дома, дальше находился участок пять на пять гектар леса, где под руководством Волкова была оборудована своеобразная полоса препятствий и остальные всевозможные произведения искусства, на которых ребята не теряли сноровку, приобретённую во время войн и нахождения на горячих точках. Весь участок, принадлежащий Разумовскому был около сорока гектар, но чему тут удивляться, если однажды этот человек проснулся посреди ночи и начал создавать проект постановки огромного сада в виде шахматной доски у себя перед домом. Перед входом в лесную чащу уже стоял Олег и рядом восемь сравнительно молодых парней подстать ему самому. Им было по 27-32 лет, но возраст не делал таким людям опыт и сноровку, именно поэтому ребята попали в этот своеобразный отряд, работавший на одного человека. Они все были до одури простыми парнями, настоящие вояки, которые вызывали у творческих и эмоциональных людей, вроде Разумовского, нервный тик и передозировку простотой и приземленностью. Никто не сердился на Сергея за его, порой, чересчур прямые высказывания об уровни духовной образованности ребят. Он сам понимал, что эти люди увидели и пережили такое, после чего просто жить, нормально видеть и иметь все свои конечности на местах это самое большое счастье. -Сегодня в лес не пойдём, там всё размыло, поэтому начинаем здесь- громкий голос для девушки стал своеобразной особенностью, за которой шли все эти мужчины. Разумеется они видели в ней красивую и привлекательную женщину, помимо своего наставника и командующего, однако их уважение к ней было намного сильнее. Они безмерно дорожили друг другом, по-простятски заботились и обхаживали — их объединили передряги, в которых те были на протяжении своей жизни. Иногда Сергей на фоне их дружбы и взаимопонимания казался невероятно одиноким человеком, однако он таким не был — рядом с ним всегда находились Волков и Пальковская. *** Спустя сорок минут тренировки дождь усилился, что не оставляло им шансов продолжать на улице. Всей компанией ребята мокрые и слегка замазавшиеся вернулись в дом через запасной вход, предварительно снимая грязную обувь — все помнили какой скандал устроил Разумовский в прошлый раз, когда прихожая была похожа на теннисный корт. Ребята, тихо перешептываясь и усмехаясь после пробежки, пошли на этаж, который специально был выделен под них, там находилась личная столовая, тренажёрный зал и казармы, каждая из которых выглядела приблизительно как люксовый номер в пятизвездочном отеле. Сами же Олег и Катерина жили на одном этаже с Разумовским, потому что были наиболее к нему приближены, обедали и работали вместе с ним, но это абсолютно всех устраивало. Так и сейчас, к девяти утра Волков и Пальковская заканчивали с завтраком и параллельно наблюдали, как сонный и взъерошенный Сергей выбирался из своей комнаты к ним за стол, в такие моменты он был похож на нахохлившегося воронёнка. За домом следили все сами, а еду часто готовил на них троих Олег, иногда заказывали по наставлению Серёжи. Просидев так ещё пол часа Олег откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. -Сегодня вроде ничего не предвидится, может быть съездим куда-нибудь, — мужчина переглянулся с девушкой и посмотреть на птенца, -что скажешь, Серый? Разумовский смерил его скептическим взглядом и уткнулся в кружку с кофе, наверняка мечтая в ней утопиться. -Ну вообще то сегодня у нас есть дела, -девушка наблюдала за изменением выражения лица у обоих мужчин, — Серёжа должен быть на подписи договора о реконструкции… -О реконструкции детского дома, — Разумовский закончил за неё, улыбаясь и наблюдая как девушка начинает хмурится из-за того, что он её перебил, — я вспомнил, хотя не должен хранить всё у себя в голове. -Ну разумеется, я просто хотела напомнить, чтобы Олег не раскатывал губу с планами на вечер. -Тогда я пожалуй поеду за костюмом для нашей звёзды, — Волков почти что вскочил со стула, оглядываясь на то, как лицо у Сергея принимало блаженное выражение. -Пожалуйста, мне то что, — девушка раскинулась на стуле, — кому охота ехать в такой ливень к чёрту на куличики, хотя я не помню чтобы ты нанимался личной секретаршей. Волков усмехнулся и вылетел из гостиной, а Разумовский встал за спиной девушки и скрестил руки, оперев их на верхнюю спинку стула. -Ну а ты, моя дорогая, будешь помогать мне репетировать мою речь для желтой прессы о том, как важно в наше время сохранять доброту и сострадание… — последние слова он произнёс с нарочитой показушностью, будто бы тот уже находился на сцене, а глаза девушки сами собой расширились от ужаса и осознания. Теперь понятно почему Олег так быстро угнал отсюда за этим чертовым костюмом, он сразу понял, что в противной ситуации будет играть роль мамы, которая слушает как ребёнок с интонацией рассказывает заданное на дом стихотворение. Катя завела глаза наверх так, что они могли бы описать полный круг и вымученно вздохнула. -Ну-ну, что ты, — настроение Разумовского явно поползло вверх, — веселье только начинается. *** На самом деле девушка была даже рада, что так сложилось. Ей нравилось наблюдать за ним — это успокаивало. Часто можно было заметить их по разные стороны комнаты или веранды, каждый из них уткнулся в свою бумажную волокиту, но понимал, что тайно подглядывает друг за другом. Катя знала, что для Разумовского это похоже на игру — надо успеть отвести взгляд, прежде чем он поднимет свои чисто-голубые глаза в ответ. Она мечтала понимать его, ведь периодически создавалось ощущение, будто бы её Серёжу подменили. Однако девушка не старалась выучить его полностью, чтобы предугадывать ход мыслей, было достаточно поддерживать мужчину перед новой безумной идеей и оставаться рядом. Однако она сомневалась, что если бы, подобно Олегу, росла с Сергеем бок о бок с самого детства, то знала бы его на все сто процентов. Нет, таких людей либо с самого рождения чувствуешь, либо нет — третьего не дано, хотя девушка думала, что даже Волков не знал своего друга с головы до пят. Это было как дар, а может и проклятье, для каждого своё. Вот и сейчас она наблюдала как на огненно-рыжей макушке играли солнечные лучи. Волосы, чуть ли не до пояса, собраны в легкий низкий хвост, который спускался по широким и острым плечам. Разумовский выглядел настолько по-домашнему, работая, подписывая какие-то бумаги или как сейчас, проговаривая почти что про себя текст своей речи. Только он мог привести прилагательное «уютный» в эксцентричный вид, потому что иногда на сделках мог появиться так, как сидел сейчас перед девушкой — нежно-бежевая водолазка с овальным вырезом, которую частично закрывало нечто похожее на пончо с маленькими кисточками по всей окружности, легко перетекала в домашние брюки цвета только что сваренного капучино, ну а своеобразной вишенкой этого образа были оранжевые тапочки с помпоном. Пальковская, к превеликому сожалению, не часто появлялась в домашней одежде — много времени она ходила в деловых и спортивных костюмах, хотя фактически жила под одной крышей с Сергеем. Но такой контраст её даже устраивал. Иногда Разумовский, очередной раз тяжело вздохнув, мог повернуться к Кате в пол оборота и поманить её либо кивком головы с поджатыми губами и бровями домиком, либо одним слегка замученным взглядом. Это походило на то, как мама зовёт к себе нашкодившего ребёнка, потому что не может долго злиться на своё чадо, а Разумовский это делал потому что ему нужна была помощь — Катя её с радостью оказывала. Она подходила к нему со спины и чаще всего опиралась одной рукой на стол, второй аккуратно обнимая за плечо Серёжу. Он опирался своим затылком на её грудь и благодарно закрывал глаза, тяжело дыша. В такой незамысловатой позе они могли простоять и просидеть часами, ведь в это время внутри всё становилось так спокойно и тепло, так правильно, что нарушить эту гармонию считалось бы самым страшным преступлением. Нет, он не излучал особой надёжности, не был опорой, мог вытворять свои эмоциональные постановки, но почему-то не возникало сомнений, что Разумовский не собьётся с пути. Всегда он вёл, а остальные слепо подчинялись, хотя никаких гарантий предъявлено не было. Есть такие люди — их почти никто не понимает, но им доверяют всё самое сокровенное — начиная от секретов и заканчивая своей жизнью. Череду тяжелых раздумий прервал легкий свист, который прорезал, как оказалось, гробовую тишину. Разумовский уже весьма продолжительное время смотрел на неё, но уже полностью повёрнутый в своём кресле. -Ты конечно очень красива, когда о чём-то думаешь, — он изобразил на своём лице корявую улыбку, будто бы в соседней комнате собственноручно разбил вазу, — но в таком положении ты застыла уже минут десять как… Это пугает. Ага, конечно, пугает его. Всегда все прекрасно понимали, и Катя не была исключением, что как бы Сергей миловидно не выглядел, общался или молчал, игру ведёт здесь он. И когда девушка мимолетно принимала их гляделки за охоту, то сквозь затуманенный разум стучалась в голову здравая и вполне осязаемая мысль — охотником тут является именно он, а все остальные лишь дичь. *** Спустя почти что три с половиной часа бессовестных издевательств над барабанными перепонками девушка облегченно вздохнула, когда услышала хлопок входной двери — вернулся Олег. Сергей в тот момент как раз в сотый, а может и тысячный, раз дочитывал свою речь. Опять же, он не был параноиком, тем более двуличным человеком, из-за чего по несколько часов перед массовыми собраниями зубрил свою речь, а в моменты выступления думал абсолютно о другом, однако всегда готовил безупречный текст, чтобы журналистам было некуда прикопаться — это была их маленькая, личная, но весьма увлекательная война. Теперь Разумовский стоял в своём гардеробе перед огромным зеркалом в полный рост, где могло бы поместиться по меньшей мере пятнадцать таких же Разумовских, и самодовольно разглядывал свой новый костюм. После недолгих раздумий перед заказом очередного комплекта Разумовский уклонялся в сторону темно-фиолетовых и бордовых оттенков, к которым всегда приплетал свои заношенные кеды, которые по каким-то непонятным причинам сохраняли первоначальную белизну. Разумеется, он не выглядел чересчур официально, наоборот, даже ближе к свободному стилю одежды, но Разумовский всегда следил за модой и на просьбы Олега хоть раз взять чёрный смокинг на официальные походы по светским мероприятиям, чтобы соответствовать Волкову, говорил, что он индивидуален так же, как и его стиль. Девушка должна была признать, ему чертовски всё шло, хоть картофельный мешок на тело и он возглавит топ самых сногсшибательных образов. Сергей оглянулся на двух телохранителей, которые по своему обыкновению стояли в строгих темных костюмах, и пропел, вероятнее всего девушке. -Дорогуша, пожалуйста обещай мне, что на встречу с группой из КНР ты наденешь какое-нибудь роскошное платье. Не пойми меня неправильно, — он покинул гардероб, увлекая всех за собой к машинам, где их тройку ждали два человека из общего отряда, — костюмы с летящими брючками тебе безусловно идут, но я хочу увидеть тебя хоть раз в чём-то по-настоящему роскошном. Бросив последний взгляд на загородный дом, девушка скользнула вслед за Разумовским в машину, только на переднее сиденье, после чего Волков захлопнул дверь за Сергеем, оставшимся сидеть на заднем сидении в гордом одиночестве, критично окинул взглядом второй джип с двумя телохранителями позади и сел в за руль, заведя машину. Внедорожники тронулись с места.