Лорд неудачник

Проснулся Матиас лишь рано утром, на полу. На кровати развалился Ева в одной рубахе, а на коврике перед дверьми свернулся Эрик. «А ведь в комнате только одна кровать» — улыбнулся про себя Гельбкрест и, поднявшись, решил сделать то, что в камере с низким потолком сделать было сложно: размяться. Сходив в отхожее место и умывшись, Матиас окончательно понял, что он человек, а не животное и что он свободен. Если бы он хотел, он мог бы выскочить из окна и уехать на родину без обузы в виде ссорящихся спутников, но какое-то чувство подсказывало, что с ними будет безопасней. Да и вообще, данная компания вполне устраивала без пяти минут лорда. Разбудить Еву не составило труда. Смущённо натягивая штаны, храмовник заявил, что завтракать в этой дыре они не будут, а лучше купят на рынке хлеба и поедят в дороге. Эрик же, сверкая глазами, занимался бытовыми делами оруженосца: чистил мечи, вытряхивал из окна одежду и кормил лошадей. — Чем быстрее мы покинем это место, тем лучше, — заметила сестра Хелена, выходя из своей комнаты. Выглядела она, в отличие от мужчин, невыспавшейся. — Почему же? — поинтересовался Матиас, наблюдавший за тем, как Эрик собирает вещи. — Тут бесы! Всю ночь меня кусали, святая дева спасла меня лишь к утру! Да и народец тут, безбожники, прямо под окнами сношаются! Ужас! — ответила Хелена, быстро спускаясь вниз, не прекращая перебирать чётки. Матиас прыснул и последовал за ней. Когда всё было готово к отбытию, и даже еду Эрик купил, сбегав на рынок, оказалось, что куда-то пропал сэр Ева. — Может поедем без него? — с надеждой спросила монахиня, начав активно крестится. — Нет уж, я один всех разбойников не одолею, — улыбнулся Матиас. — Пойдём искать, а вы пока что подождите нас здесь. Поиски продлились недолго — сэр Ева нашёлся на задворках, в объятьях какой-то девицы. Инициатором свидания был явно он, потому что на лице у него было написано такое удовольствие, что словами не передать. — Я вернусь, обязательно вернусь! — шептал рыцарь, поглаживая девушку по спине. Как вдруг он заметил остановившихся невдалеке Матиаса с Эриком, сделав невинное лицо, отстранил красавицу и громко заявил: — Прости, Ната, меня ждут! Пора в святой поход! Мы уничтожим лес дьявола! — Ну и зачем ты девушку дуришь? — серьёзно спросил Матиас, чьи принципы были не такими гибкими, как у храмовника. — Я никогда никого не дурю! — улыбнулся Ева. — Мы с ней обязательно встретимся! Я же не уточнял, когда я вернусь. — И вот так всегда, — подытожил Эрик. Гельбкресту было жалко девушку, но нужно было ехать. Сестру Хелену они нашли у ворот, она с лошади проповедовала огромной толпе. — И церковь Бога нашего разнесёт проклятый альянс! Нечестивцы будут наказаны! Император Адольф поднимет знамёна и изгонит их полчища из наших земель! Толпа ликовала, слуги церкви вызывали у набожного населения всеобщее уважение. Тем более, если несли подобное слово в массы. Народу была нужна надежда, что их страна не развалится. Но увы, всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и проповедница была вынуждена уехать вместе со своими спутниками. Ее провожали до самых городских ворот. — Вы и вправду думаете, что империя не проиграет? — спросил Матиас, рассматривая висевшие у ворот изуродованные тела преступников. — Я не думаю, я знаю! Если сэр Торальт сказал, что империя спасётся, значит, так и будет! Магистр не ошибается! — уверенно ответила монахиня. — Ну, надеюсь, хотя что-то мне не кажется, что в такой ситуации у империи есть какой-то шанс, — заметил Матиас. В городе он слышал, будто войска альянса во главе с королём Белой уже у столицы. Остаток пути прошёл довольно однообразно. В перерывах между молчанием Хелена с Евой сцеплялись в своих типичных склоках, Эрик всё это шёпотом комментировал, очаровательно улыбаясь. Матиасу же было явно не до этого: он пытался оживить в памяти прошлое. Ну а что ему было помнить? Мать, которую он видел лишь во время барщины, когда в поле рядом с замком сгоняли крестьян? Отца, который погиб и, судя по всему, вместе с мерзким сводным братом Клодом? Первый, конечно, воспитывал Матиаса как рыцаря, но простить его за мать он никак не мог. Мачеху, которая измывалась над ним? Первый рыцарский турнир, в котором он проиграл? Сэра Альберта, промышлявшего развратом, у которого Матиасу посчастливилось быть оруженосцем и натерпеться немало? А может, Шерру? Вот тут поток сознания юноши остановился, и он вспомнил то, ради чего стоило вернутся в Нордфолк в целости и сохранности. Юная дева, сидевшая в библиотеке за святым писанием. Воспоминания о ней радовали Матиаса. *** Ночь они провели в городе похожем на Лирую как близнец — такой же бедный, грязный и вонючий. Еда в нём была получше, но девушки не такие симпатичные. Поэтому, к радости Матиаса, Ева провёл ночь в комнате, не отлучаясь по своим делам. Утром они покинули город и к полудню уже вошли на территорию феода Нордфолка. — Вот я и дома! — заметил Матиас улыбаясь от уха до уха. В воздухе витал запах родины. — Отлично! Осталось добраться до замка живыми, — оскалился Ева, обнажив зачем-то меч, да и Эрик отчего то сжал пику с новой силой. — Не понял? — заметил Матиас, пытаясь понять, почему его товарищи не радуются. — Разбойников на Нордфолкских дорогах как, извините, говна в нужнике, — улыбнулся Ева, гарцуя на лошади. На него было страшно смотреть. Огненные волосы взъерошились, даже вши на них смотрелись угрожающими, а что творилось в глазах — и передать страшно. — То есть, мой феод не только разорён, но и на дорогах мерзавцы? — спросил Матиас. Он был не готов к такому. Как- никак, в наивной душе двадцатилетнего рыцаря таилась надежда, что он вернётся и всё будет не так уж и плохо. — Да, сэр Матиас, ваш отец погиб недавно, в сражении, поэтому все наемники из его войска сбежали в эту область, где и промышляют. Ваша матушка, леди Сирена, не справляется, — ответила за Еву Хелена. Матиас пришпорил коня. «Чёрт, пускай я её ненавижу, но нужно как можно скорее увидеть её и навести в замке порядок! Я не дам в обиду сестёр и моих подданных!» — думал юноша, тоже обнажая меч. Земли, в которые они въехали, оказались и вправду более чем разорённые. Деревни были полузаброшенные. Матиас не боялся загнать коня, он бы добрался до замка и пешком. За ним следом неслись Ева, Эрик и Хелена. — Какая муха его укусила?! — спрашивала монахиня, которая гнала лошадь, даже быстрее храмовника. — А вы бы вернулись домой, а там не прибрано, — расхохотался Ева, до крови раздирая бока коня. Ему жутко нравился обновлённый сэр Гельбкрест. Ехать вот так Матиасу долго не дали, конь остановился посреди дороги. Перед ним лежал ствол дерева. — Я вас вижу, отродья! — вскричал Гельбкрест, взмахнув рукой. Из придорожной канавы, тут же высыпало человек десять оборванцев, вооружённых копьями. — Ты кто такой, рыцарь? — спросил самый крупный из них. — Я Матиас Гельбкрест! Лорд Нордфолка! А вы, я вижу, разбойники? Умрите, гады! — выкрикнул юноша, взмахивая мечом и спрыгивая с коня. Оборванцы отпрянули, хороший мечник мог уничтожить и сотню таких, как они. — Иржи, сообщи капитану, что в земли вернулся порядок! — приказал бугай. Названный разбойник быстро смылся, ну а Матиас, поуспокоившись, спросил: — Вас, мразей, что, ещё и много? Бугай оскалил пустой рот и проговорил: — Нас сотня! Сотня чёрного Вилли! И ты, гадёныш, нас не одолеешь! — Это всё, что я хотел знать, — заметил рыцарь и, недолго думая, бросился на главу отряда. Меч вновь стал продолжением руки, а мышцы вспомнили, что такое рукопашная. Голова бугая отлетела, оборванцы с воплями бросились на Матиаса. Но тот не сдавался. Да, навыки были уже не те, и все силы ушли в один удар, но землю защищать от вредителей нужно было. — Ну что, гады, нападайте! — закричал юноша, когда его уже окружили. Но оборванцы побаивались, смерть командира подорвала боевой дух. Вдруг в толпе трусов нашёлся один смельчак, бросившийся вперёд. За ним последовали остальные. Так бы и погиб сэр Гельбкрест, если бы вовремя не подоспела сестра Хелена на коне, она въехала прямо в толпу. Взбесившийся конь раскидал разбойников, тех, кто бежал, настигли сэр Ева и Эрик. — Ещё раз вы меня покинете, и я буду жаловаться сэру Торальту! — начала выговаривать монахиня Матиасу, попутно перевязывая раны и давая пить воды. — Простите, — лишь произнёс Гельбкрест. «Что я творю? Если я погибну здесь, кто тогда защитит Нордфолк? Кто станет мужем Шерры?» — подумал юноша. — Ну что же, никто не ушёл живым, — объявил Ева, спускаясь с лошади. — Устроим привал, а то лошади помрут. — Нужно похоронить трупы! — заметила Хелена. И тут Матиас увидел нечто странное: сэр Ева Ист не стал спорить с монахиней, а, кивнув, направился искать в поле заступ. Шокированный данным рыцарь и не заметил, как меч из его рук перешёл к Эрику, который собрал всё оружие оборванцев и своих в кучу, теперь сидел на бревне и чистил его. — Ну что же, их сотня, нас всего трое. Я не уверен, что сестра Хелена их переубедит, поэтому нам нужно дуть в замок как можно скорее, — заметил Ева, снимая рубаху и начиная копать. Отчего-то к похоронам противника он относился серьёзно. — Согласен. Вот только туда ещё полдня дороги. И то, если не останавливаться и гнать лошадок как в последний раз, — ответил Матиас, осматриваясь, не идёт ли на них из-за какого-нибудь леска орда чёрного Вилли. — Ну значит, нужно сейчас как следует отдохнуть. До заката до замка нам не добраться, поэтому остановимся в Висмуте, — отчеканил Ева, напрягая все свои мускулы. — Хорошая идея! Если тамошний староста жив, он узнает меня! — обрадовался Матиас, наблюдая, как уставшие лошади мирно жуют придорожную траву. Девять тел было погружено в большую яму. Хелена благословила разбойников в их последний путь, ну а Ева с Матиасом за пять минут зарыли братскую могилу. «Я не хочу чтобы в моём феоде были покойники, валяющиеся у дороги!» — думал про себя Гельбкрест. Дорога продолжилась, только теперь компания была более осторожной и избегала лесов, старясь их объезжать. Да и мечи, и отобранные у разбойников копья теперь были наготове. У вечно весёлого Евы на лице появилось кровожадное выражение, Эрик же каждые минут пять приобнимал своего ослика за шею, как бы прощаясь. — Ну что же, через час мы будем в Висмуте, — наконец начал разговор Гельбкрест. Ехать в полном молчании было странно и страшно, хотя было время подумать о будущем. — Слава Богу! — лишь сказала Хелена, которая от всеобщего напряжения выглядела болезненно. — Да нечего бояться! Такой рыцарь как я, стоит целой армии голодранцев, — оскалился Ева и вдруг радостно заметил: — Гляньте, а там впереди мельница! А деревня, наверное, за ней! — Да, прекрасное местечко, — улыбнулся Матиас. Увы, его слова не оказались правдивыми. Доехав до мельницы, они увидели то, что осталось от деревеньки. — Ну с тем, что это — местечко, я согласен. А насчёт красоты, у тебя, Матиас, странные вкусы, — ухмыльнулся Ист, обнажая меч. — Я эту деревню другой помню, — заметил Гельбкрест, направив копьё вперёд. Висмут выглядел и вправду слегка иначе чем его запомнил Матиас. Над шпилем дозорной башни реял чёрный флаг с черепом. Половина зданий была сожжена, оставшиеся выглядели разорёнными. Поля, раскинувшиеся вокруг деревни на многие мили, были черны, все посевы разбойники уничтожили. По деревне, как у себя дома, бродили точечки оборванцев. Даже издалека была видна сталь на их копьях и топорах. — Нужно валить, — коротко заметил Ева, разворачивая коня. От деревни отделились несколько всадников, которые быстро приближались. — Согласен, — с сожалением заметил Матиас. Он знал, что в деревне ещё есть жители и он хотел их спасти, но втроём они вряд ли выстояли бы. Над головой путников просвистела первая стрела. — Говорила мне мама, не носи плащ храмовника повсюду! — злобно прошипел Ева, остановив лошадь. — Я вас прикрою, — крикнул он, метая копьё в врага. Гельбкрест скакал не оборачиваясь, по лицу его катились слёзы. Он оставил своих людей на произвол судьбы. «Я трус! Чёрт, я вернусь! Клянусь!» — думал он. К вечеру они добрались до леса, где и остановились. Хелена молилась, чтобы Ева как можно скорее вернулся, Эрик же спокойно разводил костёр и ставил ловушки на зайцев. — Ты о нём совсем не волнуешься? — поинтересовался Матиас. — Он обязательно вернётся, он ни разу меня не бросал, — улыбнулся Эрик. Он оказался прав, ночью к костру прискакала лошадь, на которой лихо восседал Ева. Он был весь в крови. — Ну что, сестра Хелена, похоронили меня уже? — оскалившись, спросил он. — Да! Думала уже не увижу твоё лицо! — плача от радости, сказала монахиня.