Привет из будущего

      Фенцио словно во сне видел то, что на самом деле было перед его глазами.       Там, чуть-чуть вдали, стая Субантр окружила Дино и Энди, не позволяя им вырваться из смертоносного круга. Птиц было так много, что не было видно ни звезд, ни луны.       И только два парня бились против них, пока тут, на земле, воевала цитадель и те, кто примкнул к Мальбонте.       Старик бросился к ним на помощь, переживая, что может не успеть. Конечно, счёт в любом случае будет неравным — Субантр намного больше, но всё же Фенцио не смог бы жить с мыслью, что ничего не сделал, чтобы спасти своего единственного ребёнка.       — Я помогу! — кричит мужчина, в голове продумывая план действий.       Стукнув посохом об землю, пропускает через него поток энергии, которая в последствии материализуется в лианы, захватывающие птиц в плотный кокон. Конечно, долго это не протянет, но зато поможет выиграть время.       Энди и Дино были на последнем издыхании, а заметив помощь, сильно удивились, но продолжали биться. Блондин не ожидал увидеть отца сейчас, не ожидал он, что тот придет на выручку.       — Зачем? — еле слышно спрашивает ангел, заглянув в серые глаза родителя. Ему ведь всегда было на него плевать. Разве он думал о нём, ступая на сторону Мальбонте кучу лет назад? Думал ли, убивая неповинных, лишь ожидая за это награду? Ради чего сейчас всё это? Решил поиграть в хорошего отца? Поздно, слишком поздно.       — Тебя спасаю, — отвечает Фенцио и тут же атакует Субантр, почти выбравшихся из «заточения», пронзая насквозь сразу парочку птиц. Но их было очень и очень много…       Непризнанный и два ангела не прекращали биться, хоть и силы покидали их.       — Получай, тварь!       — Ха!       Общими усилиями у них получалось сократить число поганых существ, и уже чувствовалось некое облегчение — они справляются, значит всё будет хорошо, всё обязательно будет хорошо! Шумно выдохнув, убив последнюю Субантру, между «сторонниками» повисло молчание.       Энди старался отдышаться, держась за небольшую рану на руке, не зная, что ответить. В его глазах виднелась благодарность учителю, но в тоже время и недоброжелательность, презрение. Конечно, к старику были настроены враждебно, и впрочем, по делом.       — Я… С тобой всё хорошо, Дино? — спрашивает Фенцио, сильнее облокотившись о посох. Ощущения сейчас были не слишком приятными, хотя он вроде и не был ранен. Делает шаг к сыну, но тот наоборот от него отступает. Ангел осекается, отводит взгляд и застывает на месте. Да… Он всё надеялся, что сможет поговорить с Дино как раньше, но как раньше уже никогда не будет. Он понимал это, но надежда всегда умирала последней.       — Да, — сухо, кратко, без эмоций. Лёд в глазах и сталь в голосе, но пальцы еле-еле подрагивали.       — Я рад. Очень. Я бы хотел как-то перед тобой объясниться, но тут и объяснять нечего, просто… — мужчина запинается, чувствуя, что в голове просто какая-то каша. Он пытается сказать что-то нормальное, но всё никак не получалось. Это казалось ему странным, он ведь в полном здравии.       Вдруг бывший Престол теряет равновесие, но тут же находит баланс. Что, черт побери, сейчас происходит?       Дино, несмотря на всю обиду в сердце, всю ту боль, подхватывает родителя за локоть, пробегаясь по нему глазами. Что-то же сейчас случилось, но что?       — Отец… — он замечает причину происходящего. На животе Фенцио разрасталось кровяное пятно, причем значительно быстро…       Старик оседает, за ним и Дино, совершенно не зная, что предпринять.       — Видимо… Видимо ранили проклятые птицы, как только не заметил, — усмехается мужчина, приложив руку к ране. Та моментально окрашивается в красный цвет. Осознание ситуации пускает по телу ток. Недолго ему осталось.       — Это… Это выглядит серьёзно, может полететь в лазарет, может я могу что-то сделать? — тараторит юноша, смотря то на ранение, то на лицо отца.       — Ещё чего? Пустяки. Да и кому я там нужен? Заживёт как на собаке, — пожимает плечами, хватая своего дитя за руку, — Мне так много хочется тебе сказать…       Энди позади не смеет произнести и слова, понимая, что этот разговор, вероятно, очень важен для отца и сына.       — Только не оправдывайся, твоим действиям нельзя найти оправдание.       — Едва ли я пытался оправдаться. Я хочу попросить прощения, мальчик мой, — язык путался, но он хотел хоть чуточку исповедоваться, успеть извиниться, — Я был ужасным отцом, как бы я не хотел в это верить, но это так. Я отнял у тебя так много, в надежде не дать тебе шанса допустить мои ошибки и… и сделать тебя лучшей версией меня самого. Но это было неправильно, и я… О, мне жаль, что я только недавно это понял. Я так виноват перед тобой.       На глазах Дино наворачиваются слезы, но тот старательно их игнорирует. Конечно, он понял, что это его последний разговор с отцом, и что он умирает у него на руках…       — Я не держу зла, отец. Мы все допускаем ошибки, — и пусть ошибки отца были через чур глобальными, сейчас он предпочёл это не упоминать.       — Повезло же мне с сыном, — улыбается старик, не спуская с Дино взора. Крепче сжимает его ладонь в своей, чувствуя, что крови под ним становится лишь больше. Он дрожащей рукой достаёт из кармана одеяния конверт, протягивая его парню, — Отдай его Вики. Если захочет, она объяснит тебе, зачем он.       Ангел кивает, быстро-быстро, пока по щеке всё же стекает одинокая слеза, забирая конверт.       — Я отдам. И я…я ведь всё равно люблю тебя, папа, — как давно он не называл его именно так. Кажется, даже в детстве он очень редко позволял себе такую маленькую слабость, назвать отца именно папой. Фенцио просто не воспринимал подобного. Но сейчас… Сейчас хотелось нарушить этот запрет.       — И я тебя…       Фенцио ещё раз улыбается и закрывает глаза. Тяжёлый вздох вырывается из его груди и мужчина навсегда стихает…       Дино трясёт его за плечи, но не получает в ответ ничего. Просто тишину.       Сердце обливается кровью и ему хочется закричать, что есть силы. Пусть Фенцио был не подарком, пусть он был ужасным отцом, пусть он предал его, пусть… Но он был его единственным родным человеком. И как бы ангел к нему не относился, блондин всегда верил, что отец любит его. Всегда пытался найти оправдание любому его поступку.       — Всё будет хорошо, Дино, — Энди кладёт руку на его плечо в попытке поддержать, — Слышишь, всё будет хорошо…

***

      Теперь в заброшенном холле было только двое бессмертных — Мими и Андреас.       Мальчик грустно поглядывал в цветное окно, шмыгая носом. Он не знал, что ему сейчас делать. Мама сказала сидеть здесь, значит… Значит именно этим он и будет заниматься.       Мими же притащила в их тайный уголок два больших пледа, пару подушек и две плошки похлёбки. По пути столкнулась с раздраженной Ребеккой, которая безмолвно убивала всех взглядом. Серафим не стала останавливаться у дьяволицы и направилась к воротам, перед этим дав кому-то какой-то знак. Что именно произошло, Мими не поняла.       С желанием пройти незамеченной, она встречала на своём пути просто всех знакомых. Чтоб их черт побрал, они сейчас все очень мешали.       — Так говоришь, ты из будущего? — задает вопрос дочь Мамона, обращая взгляд к ребёнку.       Андре, совсем стихший, немного нехотя, отвечает:       — Да. Меня перекинуло на тринадцать лет назад из моего времени. Не знаю, почему настолько далеко.       Девушка вскинула брови от удивления, черпая ложкой похлёбку. Тринадцать лет? Это ведь очень много…       — Ого… А тебе сейчас сколько?       — Мне десять, — он обнимает свои колени руками, положив на них голову. Молчит, отворачивая лицо от дьяволицы. Почему-то сейчас не хотелось ничего. Только если быть вместе с мамой и папой. Большего он и не желал.       — Да ты уже очень взрослый, — Андреас чувствует улыбку в её интонации, — И… как там, в будущем? Получше, чем тут? — Мими старается спросить осторожно.       — Даже не знаю… Но думаю, получше будет. Там всё совсем по-другому, тяжело сравнивать.       — М-м-м, вот как.       Она разглядывает мальчика перед собой, отмечая для себя схожести с его родителями. Он ну очень напоминал Вики, причём чересчур, но всё же было в нём и что-то от отца. Так странно… Как Вики сошлась с Малем? Как же Люцифер? У них же была такая любовь… Или так казалось только Мими, и она много не знала? Что ж, сейчас она сомневалась во всём.       — А мы уже были знакомы с тобой?       — Конечно. Я тебя прекрасно знаю. И очень часто вижу, — на секунду на детском личике появляется улыбка, — Но я не скажу, кем ты стала, — он поворачивается к ней обратно, — уже предвижу этот вопрос. Извини, но думаю, скажи я это, я допущу большую ошибку. А мне ошибок хватает, — вздыхает, укутываясь в плед.       — Так даже интереснее. Буду гадать, кем же я стала, если так часто вижу такую милашку, — темноволосая, поставив плошку на пол, подсаживается ближе к мелкому, положив ему ладонь на плечо, — Переживаешь за родителей, да?       Андреас слабо кивает, дотрагиваясь до амулета на груди.       — Переживаю, хоть и верю, что у них всё получится. Они ведь такие сильные и смелые, но всё же я чувствую неладное, Мими.       Девушка закусывает нижнюю губу, не зная, что ответить.       — Это твой дар? Предугадывать будущее? — предполагает она, вспоминая ещё одного человека из своего окружения с таким же даром… Бедный, бедный Сэми.       Андре какое-то время молчит в раздумиях.       — Мой дар… Я не знаю, какой он. Ещё не проявлялся, но папа с мамой говорят, что он будет таким же особенным, как и я.       — Уверена, твои родители правы, пупс, — хихикает Мими, встряхнув его за плечи, — Не переживай, всё будет хорошо. Мы тут пока посидим, а дальше уже… Видно будет.       Конечно, она не знала, что будет дальше. Маленький мальчик ужасно переживал, а она чувствовала, что ей просто необходимо его поддерживать и приободрять.       — Мне кажется, что родители из будущего знают больше, чем говорят. Словно им известно больше, чем кому-либо. И будто они уже знают, что будет.       — Родители всегда не договаривают, когда происходит что-то очень серьёзное, в попытке оградить тебя от опасности, — девушка вздыхает, — Сама знаю, мой папа делал также. И до сих пор делает. Но они не со зла, поверь.       — Говоришь как дядя Ади, — усмехается шатен, — Он мне тоже самое сказал, и я с ним, и с тобой согласен, но ведь всё это неспроста.       Мими поджимает губы. Несмотря на свои десять лет, этот мальчик понимал порой больше, чем взрослые. И даже сейчас он довольно глубоко видел проблемы.       — С Ади ты тоже в будущем знаком? — перескакивает на другую тему дьяволица, думая отвлечь дитя от собственных мыслей.       — Ага. Он очень классный. Вы вдвоём очень весёлые в будущем, когда мы находимся все вместе, — улыбается Андре. С Мими и Ади ему и в правду всегда весело в будущем. Они всегда хохотали и подшучивали над друг другом, поэтому малыш всегда любил находится с этими двумя бессмертными.       Брюнетка же внутри себя где-то облегченно вздыхает. Значит Ади будет жить дальше… Это было прекрасным известием. То, что друг перенесет потерю любимого без потери самого себя — просто небывалая радость. Мими не сомневалась, что и Вики, узнав об этом, выдохнула.       Она хочет ему что-то ответить, как понимает, что кто-то приближается к их убежищу. Сердце тут же пропускает удар.       — Андреас, прячься!       Мальчик тут же впопыхах подскакивает и думает, куда спрятаться. В почти пустом помещении не было укромного уголка…       Но он не успевает и сделать и шага, как к ним заходит незваный гость.       Ребекка с тенью хмурости на лице окидывает взглядом дьяволицу, которая всячески пыталась прикрыть Андреаса собой, понимая, что мать всегда найдёт схожесть со своим ребёнком, особенно когда это твой внук…       — Нас атакуют, нужно защищать школу, Мими, — грозно говорит Серафим, — Тебя обыскались. В том числе и твой отец. Собирают все старшие классы, и чем ты тут…       — Уже иду, — резко отвечает девушка, прерывая речь женщины.       Старшая Уокер хмурится ещё больше, а потом, простояв на месте с секунду, вздыхает.       — Кого-то скрываешь? Будь любезна, представь нас, — она скрещивает руки у груди. Думалось девчонке, что та сможет её провести? Провести Серафима? Почти невозможно.       Мими закусывает губу. Они в полной заднице, что ей делать? Если сама сейчас не покажет, в чем причина, её заставят силой, и тогда она точно может не надеяться, что сможет искусно солгать, да так, чтобы Ребекка просто ушла, оставив их в покое.       Отходит, являя блондинке мальчика. Тот стоит, заламывая пальцы. Нервно поправляет волосы, прижимая крылья к спине.       — Укрываешь здесь ребёнка? — скептически спрашивает Ребекка, не думая, что демон это делает по доброте душевной, — Все младшие классы сейчас в другом корпусе.       Она осматривает этого мальчика с ног головы и на секунду, всего на маленький миг, она видит в нём свою дочь, когда та была где-то такого же возраста, когда ещё Ребекка, будучи Непризнанной, тайком следила за мужем и дочерью.       Холодный и мрачный день ноября. Морозный ветер, голые деревья, и мурашки по коже.       Ребекка, не отрываясь, смотрела на детскую площадку, где мужчина раскачивал свою дочь на качелях, а та весело смеялась, как только отец прикладывал больше усилий, и качели, как малышке казалось, взлетали почти до небес. Это было волшебное чувство полёта.       Подойти к ним так хотелось, но блондинка понимала, что так сделает хуже и себе, и им. Они выглядели так счастливо сейчас, что она боялась нарушить их счастье. Поэтому смотрела на всё со стороны.       Её принцессе с большими голубыми глазами в этом году стукнуло шесть. Ребекка отметила про себя, что на детском личике она стала замечать собственные черты…       Вики, почувствовав на себе чей-то взгляд, повернулась в сторону незнакомки, изогнув одну бровь в немом вопросе. Она тут же помахала незнакомой тёте рукой, но та, словно ошпаренная, резко развернулась и скрылась.       Скрылась и приняла решение, что больше не будет навещать свою семью, крепко сжимая пузырек с голубой жидкостью в ладони.       Это… Это останется в её земной жизни. Навсегда.       Андреас смотрел на неё также, как и Вики тогда. Абсолютно также. Абсолютно такими же глазами, в которых застыло непонимание.       Но его энергия… Она никак не могла почувствовать её, только если какие-то еле-уловимые отголоски. Это в любом случае было подозрительно и конечно не было нормой.       Мими заметила тень на лице женщины и будто бы уловила ход её мыслей. По спине пробежался холодок. Дьяволица даже приготовилась обороняться, ведь абсолютно не знала, чего ожидать.       Но Ребекка, на её удивление, с прежним холодом оглядела девушку и ребенка. Сейчас проблемы были глобальнее, чем отсутствие энергии у непонятно чьего чада.       — Отведи его в другой корпус и сделай то, что просят, Мими. Жертв всё больше, — и Серафим покидает помещение.       Теперь в заброшенном холле снова только два бессмертных — Мими и Андреас.

***

      — Всегда задавался вопросом, что побуждает бессмертных предавать?       Выживший советник смотрел на Вики с злобой и презрением в глазах, готовый броситься на неё в любую секунду.       Уокер не ожидала встретить Серафима сейчас, особенно в таком выжатом состоянии, поэтому собирала все свои силы в кулак. Ей хотелось выиграть пару минут и улететь в школу, чтобы проведать сына и убедиться, что у него всё в порядке. Иначе сердце было неспокойно.       — Идея и вера в неё, — отвечает в той же интонации, в какой был задан вопрос. В грубой, сухой, с ноткой отвращения.       — Да будет так! — советник развернул меч, поднял над головой, выставив ногу вперёд. Лезвие озарилось голубым светом. То, как этот свет двигался, напоминало языки пламени.       В голове сразу пролетела мысль, что лучше бы эта штуковина её никак не коснулась. Казалось, это оружие могло испепелить дотла одним только касанием.       Старый мужчина сделал выпад, но Непризнанная успела увернуться, и меч рассёк лишь воздух. Однако Серафим был настроен серьёзно и, не дав даже развернуться, ещё одним стремительным движением порезал девичье плечо.       Виктория тут же вскрикнула от боли. Ощущения были адскими, будто у нее и руку отрезали, причём мучительно долго растягивая процесс.       Она упала, поскользнувшись в грязи, и попятилась от него, оставляя за собой кровавый след.       Советник же, как умелый хищник, размеренными шагами настигал свою жертву, замахиваясь мечом.       — Это конец.       Но не успел он сделать и шагу, как над ними возникла длинная тень, и небо заполнилось рыком дракона. На помощь девушке спешил Фыр.       — Прочь, животное! — прогоняет его старик, гневно сводя брови к переносице.       Фыр, приземлившись, положил полукругом хвост вокруг Вики, защищая её со всех сторон, угрожающе зарычав.       — Приручила дракона? — на секунду удивляется Серафим, — Похвально.       — Я никого не приручала.       Сама трактовка предложения выводила Уокер из себя. Разве Фыр какая-то игрушка?       — Прочь! — советник махнул мечом, но дракон вырвал его из рук и бросил в сторону.       Мужчина принялся обороняться, метнув в животное белый шар. Фыр хотел увернуться, но тогда бы шар попал в Вики, поэтому ему пришлось принять весь удар на себя.       — Фыр, нет!       Она раскрыла крылья, чтобы улететь, чтобы Фыр тоже мог спастись, но старик тут же метнул шар в неё. Он обжег её крылья.       Завидев это, дракон взревел и бросился на советника, впиваясь клыками в его шею, вырывая из противника плоть.       Шансов на выживание у советника было ничтожно мало, и Вики, словно боясь, что он успеет предпринять что-то ещё, добивает его, тяжело дыша.       Её руки были по локоть в крови, но это война, по-другому тут быть не могло.       — Фыр? Ты как? — она бегло оглядывает дракона, погладив того по морде.       Он был весь в ссадинах, царапинах, но был жив. И это было главным. Он был жив…       — Лети, помоги остальным, я справлюсь, — слабо улыбается ему Виктория, заглядывая в такие человеческие глаза животного, — Лети, Лой, лети, — шёпотом добавляет она и, дракон, кивнув, как ей показалось, взмывает в небо.       Вики мешком опустилась на землю, протирая лицо. Грудь сковало, будто от нехватки воздуха, а саму её периодически потряхивало. Недавняя лихорадка, жуткий стресс, отсутствие сна — всё это сливалось в один огромный котёл, который был готов вскипеть. Это навалилось огромным комом, и хотелось просто где-то утопиться.       Мысли постоянно возвращались к сыну. Ей было необходимо его увидеть, но она понимала, что это во-первых опасно, во-вторых, невозможно сейчас. Так она его лишь подставит, поэтому оставалось надеяться на благоразумие Мими и Андреаса, и что если что-то и случится, они смогут за себя постоять.       Вдруг её кто-то хватает за руку и рывком поднимает к себе.       Вики всего на миг удивляется такому визиту, а потом тут же берёт себя в руки.       Перед ней стояла Ребекка. С клинка её стекала кровь, волосы были растрепаны, ледяные глаза смотрели исподлобья, почти полностью скрытые за капюшоном. Белоснежный наряд покрылся бордовыми каплями и грязью.       — Я тебя не узнаю, Вики. Что с тобой стало? — она бросает взгляд на труп советника и тут же возвращается обратно к дочери, — Ты предала меня, ты предала своих друзей. Как ты могла?       Уокер младшая сжимает губы в тонкую полоску. Тут же вспоминаются слова Астра.       — Твоя мать считает тебя предательницей. Каково это, потерять влияние Серафима за твоей спиной? — зачем-то распинается перед ней парень, продолжая улыбаться, — Ходят слухи, что скоро Ребекка откажется от того факта, что вы родственники.       Наверное, это больше не слухи, а чистые факты. Вики знала, что так будет. Всегда знала, когда может ещё неосознанно, но выбирала позицию монстра из старых легенд. В них был смысл, в них был новый свет, так необходимый и Раю и Аду. В них чувствовались перемены, которых невозможно было бы добиться.       Каждый должен нести ответственность за свой выбор, за свои слова и поступки. Что же… Шатенка была готова ответить и дать отпор.       — Нужно что-то менять.       — Изменения будут, но не таким способом, — Ребекка остаётся хладнокровной.       — Правда? Я не верю. Будут те изменения, которые выгодны лишь цитадели. Ваше правление подошло к концу, мама! — загорается Вики, чувствуя, как на кончиках пальцев скапливается магия.       Серафим угрожающе улыбнулась.       — Пусть ты и моя дочь, я не позволю тебе сделать это. Никогда! — она бросила меч на землю, свела ладони вместе. И ветер завыл вокруг них.       — Что ты делаешь?! — крикнула Вики, обескураженная происходящим. Она не знала, что предпринять. Ветер всё кружил и кружил, пока не начал смыкаться вокруг неё. Мать решила с ней расправиться…       Кольцо стало сужаться, Непризнанная ощутила недостаток кислорода. Сознание тут же затуманилось. Жизненные силы, словно песок, проскальзывали сквозь пальцы.       — Не знаю зачем, но ты нужна Мальбонте! Он тебя не получит! — Ребекка перекрикивала собственноручный вихрь, продолжая воздействовать.       Вики лишь делала попытки вдохнуть воздух, упав на колени и схватившись за горло, но тщетно.       Она не могла позволить убить себя вот так! Ей хотелось жить, как и каждому сейчас, кто без перерыва орудовал мечом, в попытке сохранить свою жизнь, отнимая её у другого.       Женщина была непреклонна, но было видно, что ей всё же тяжело сейчас. Она заглянула в глаза дочери и вдруг…       Вдруг увидела то, что не должна была.       Уокер старалась закупорить разум от матери, но тратя все силы на то, чтобы вырваться, у неё не оставалось сил на блокировку.       Ребекка увидела того самого мальчика, с которым была Мими, увидела, как он смотрел на Вики, как он её называл — мамой, а главное, она увидела того, кем являлся его отец. Все взаимоотношения, всё, что так старались скрыть, всплыло на поверхность так глупо…       Теперь… Теперь стало ясно, почему он был так похож на её маленькую дочь. И его отсутствие энергии — всё теперь стало понятным.       Это тяжелое осознание накрыло лавиной, и Серафим ослабила хватку. Она была похожа сейчас на статую, застывшую от шока.       И это позволило девушке выбраться, использовать свои силы. Звуковая волна отбросила всех, кто был рядом с ними. Ветер, сжимающий её кольцом, утих.       Вики жадно вдохнула воздух, ожидая реакции женщины. В какой-то степени она боялась. Причём сильно. Ведь рука Ребекки не дрогнет.       Блондинка поднялась, полная злобы, и вновь сложила руки для очередного воздействия, но Виктория вовремя среагировала.       Уокер старшая замерла, всё её тело свела судорога.       Она пыталась что-то сказать, но едва могла говорить сквозь сжатые от напряжения зубы.       Шатенка подошла к ней.       — Я не позволю тебе сделать то, что ты задумала. Ты его не тронешь, мама, — в её голосе вдруг почувствовалась такая сталь, такая мощь, что Ребекка не переставала удивляться.       Женщина пыталась вырваться из плена силы дочери, но та ей не позволяла.       — Какого это — быть заложником чужих решений? Ты в моих руках, — усмехается Вики.       — У-убьешь… меня?       — Я не хочу убивать тебя.       — Придётся, потому что, если освободишь меня, я сделаю всё, чтобы помешать вам. И я убью монстра, что вы породили, — она почти плюётся ядом.       Чаша с гневом Виктории заполняется до краёв. Она усиливает хватку, и с небывалой яростью смотрит на родную мать.       — Только посмей тронуть моего ребенка. Он не монстр! Если кто и есть монстр, то это тот, кто закрывал глаза на происходящее на Небесах, тот, кто не вмешивался, когда его отчаянно об этом молили! — контроль над эмоциями был окончательно потерян.       Ребекка увидела в ней себя. Готовая убивать, стоя горой за себя и своего ребёнка. И сама она убила Йора, чтобы сохранить тайну родства с Мальбонте. Дочь была на неё похожа. Причём очень сильно, и это вызывало некое уважение.       — Ненавидишь меня за мой выбор? — спрашивает Вики, не спуская взор.       — Нет. Восхищение борется с разочарованием, но ненависти нет. Ты похожа на меня, Вики. Но ты идешь дорогой, что я никогда не приму. И я убью тебя, если ты не решишься.       Непризнанная знала, что однажды до этого всё и доведёт. Такие разные, но такие похожие, встанут на разных баррикадах, и придётся делать выбор. Либо ты, либо тебя.       И несмотря на всю ту злость, несмотря на все слова и действия мамы, она не могла её убить. Она сжала губы, чтобы сдержать подступающие рыдания.       Маленькая девочка целую неделю плакала на руках у отца, узнав, что мамы больше нет. Ещё два месяца та ходила не разговаривая ни с кем. И спустя столько лет, встретив самого родного человека вновь, ей надо её убить. Разве можно так легко решиться?       — Не смогу, — Вики делает шаг назад, ослабевая силу.       Ребекка расслабленно повела плечами. Но лицо её было измученным, словно она была не рада принятому решению.       — Лучше бы ты убила меня, — она какое-то время молчит, — Прости.       И тут же бросает в дочь заряд энергии, и на глазах её заблестели слезы сожаления.       Виктория замерла, потрясённая смертоносной силой, направляющейся к ней, и тем, что мама всё же сдержала своё обещание…       Но в последний момент, когда уже казалось бы гибель неминуема, когда ты считаешь секунды до собственной смерти, Мальбонте отражает атаку Серафима, закрывая Вики своей спиной.       Ребекка удивляется, но не пророняет и слова.       — Вот так семейка, да? — усмехается Маль, смотря прямо в глаза женщине.       Она бросала в него шары энергии, но полукровка отражал каждый. Он приближался к ней, пока, оказавшись рядом, не сжал её запястье.       — Не заставляй её пожалеть о том, что она выбрала тебя, — на секунду Серафим смотрит на дочь, но потом тут же переключает колючий взгляд на Мальбонте.       — Не пожалеет, обещаю.       Больше Ребекка не сопротивлялась. Она достойно приняла своё поражение. Маль коснулся виска, и чёрные жилы покрыли её тело. Глаза женщины почернели, изо рта вышел серый дым.       Серафим упала замертво.       — Нет!       Вики прильнула к ней, обняла, не сдерживая рыданий. Заглянула её пустые глаза и лишь громче зарыдала.       — Мама… Прости меня, мама. Я же… Я же так и не…       Мужчина нагибается к Уокер, беря ту за плечо.       — Мне жаль. Но такие личности, как Ребекка, выходят либо победителями, либо мертвецами.       Слез не осталось, из груди вырывались лишь хрипы.       Полудемон посмотрел на небо, окропленное звёздами, в центре которого замерла кровавая луна.       — Нам пора, — он тянет к Непризнанной ладонь, приглашая подняться.       — Куда?!       — Поставить точку в этой войне.       Вики долго смотрела на протянутую руку, испытывая ноющую тревогу.       — А Андреас? Я хочу его увидеть. Мне надо проверить, как он.       — Я уверен, с ним всё хорошо, иначе бы он уже давно снял амулет, и мы это почувствовали, — спокойно произносит брюнет, — Ты всё ещё веришь мне?       — Верю, — она вложила его ладонь в свою.       — Хорошо.       Мальбонте достал из кармана ключ от врат Шепфа. Смотрел на них, о чём-то думая. Он так долго к этому шёл, что, дойдя до порога, вдруг решил помедлить.       На мгновение Виктории показалось, что в его взгляде промелькнула нерешительность, но Маль мгновенно отбросил её, сжал ключ в руках. Снова посмотрел на луну и сказал:       — Nil inultum remanebit. Возьми ключ.       Уокер послушно исполнила его просьбу. Они вдвоём сжали артефакт. Мальбонте вытянул руку и провернул ключом в воздухе.       Луч от красной луны осветил их руки, отразился от ключа и рассеялся. Пространство будто бы разорвалось.       Перед ними открылись огромные двери, уходящие в космос, и ослепляющий свет вырвался наружу.       — Пойдём, — командует полуангел, затягивая в эти двери.       Девушка обернулась. Вокруг все замерли, точно статуи, остановленные во времени. Грохот и крики прекратились. Тишина была оглушительной, неестественной на фоне животной бойни.       Мальбонте потянул её внутрь.       — Пойдём. Я слишком долго ждал встречи с Шепфа.       Вики на секунду мешкается, доставая из кармана кулон в виде солнца, который ей отдал Андре. Какое-то время она смотрит на камень чёрного белого цвета в центре солнца, но потом быстро убирает его обратно и тяжело вздыхает. Лишь бы всё было хорошо…       Они вошли во врата. Двери за ними захлопнулись и Непризнанная снова на мгновение услышала за ними какофонию смерти.