Копье, арфа и солдатики

— День воссиял снова! — воскликнул Эрейнион, салютуя копьём, ледяной блеск которого был ещё запятнан чёрной вражеской кровью. — Узрите же, день воссиял для нас, и тьма повержена! — Айа!!! — разом отозвались воины, грохнули мечами и копьями о щиты. Вот и всё. Война была окончена. Когда Гил-Галад по бесконечным коридорам и пещерам Ангбанда прорубался всё ниже и ниже, в самое средоточие Тьмы, ему казалось, все его родные, его друзья, его верные соратники стояли за его спиной. Они жаждали отмщения, они направляли его руку и разум, благословляли и поддерживали. «Помни, он не всесилен, — говорил дед. — Заверши начатое мной». «Ты стоишь там, куда я не добрался, — вторил отец. — Иди вперёд, и ты победишь». «Мы дали тебе время вырасти и возмужать, — слышались бесчисленные голоса воинов Кольца Осады. — Не оставь нашу гибель напрасной». И Эрейнион крепче сжимал оружие, которое ещё в юности отдал ему отец. Аэглос был скован из той же стали, что уже испила крови Моргота. И она жаждала этой крови вновь. Но боя не было. Лишившись войска, Моргот не вышел биться. Он униженно простерся у ног Эонвэ, моля о пощаде. Жалкая, трусливая тварь, отличающаяся от пойманного разъездом одинокого гоблина лишь колоссальной силой. Но что толку в той силе? Гил-Галад поймал себя на том, что кривится от омерзения. Многие хотели бы добить Врага — но ему стало противно даже смотреть на него. Стоило бы радоваться, что ничьи жизни Моргот не заберёт прежде, чем его повергнут, но вместо этого король нолдор-изгнанников испытывал лишь свербящее чувство досады. Неужели Моргот всегда был так жалок? Или за века войны настолько извел себя собственной злобой? Впрочем, это не имело значения. Война окончена — вот что главное. Если бы мог, Эрейнион вовсе не стал бы смотреть, как скованного Врага тащат прочь из Ангбанда. Воинов, что меньше других страдали от ран и усталости, он отправил обыскивать Ангбанд в поисках узников, которых нужно как можно скорее освободить, пока твари, разбегаясь, не выместили на несчастных свою злобу. И он сам с радостью присоединился бы к этому благородному занятию, но — увы. В тронном зале Моргота еще оставалось дело. Над поверженным Врагом стоял Эонвэ с несколькими своими майар, а еще Ингвэ с лучшими из воинов ваниар. А напротив них — Феанариони и двуродная бабка Иримэ. — Мелькор будет доставлен в Валинор и предстанет перед судом Валар, — возвестил Эонвэ. — Такова воля Владыки Манвэ. — Зачем Манвэ судить его? — отозвался Маэдрос, как бы невзначай положив руку на яблоко меча. — Разве злодеяния Моргота вам и сейчас не очевидны? — Конечно, преступления Мелькора очевидны, — Эонвэ согласно кивнул, но не двинулся с места. — Однако Манвэ должен озвучить свой приговор. — Какое дело нам до приговора? — вмешалась Иримэ. — Убьем его здесь и сейчас. Так Моргот не причинит больше зла. Про себя Эрейнион невесело посмеялся такому единодушию. После разорения Арверниэна Иримэ не скрывала своей неприязни к сыновьям Феанора, а те не оставались в долгу. И если бы не общий враг, эта ссора давно бы уже закончилась кровопролитием. — Дух Моргота воплощен и связан с его телом, — добавил Маглор. — И уничтожение тела лишит его сил, а возможно, и разума. Он сделается всего лишь немощной злобной тенью. — И это не навсегда, — возразил Ингвэ. — Столь великое существо возродится рано или поздно. — Но Валар исторгнут его из пределов Арды, — добавил Эонвэ. — Здесь не о чем спорить. Понимание Валар превосходит ваше, а суд их выше вашей власти. — Однажды они уже судили Моргота, — Иримэ сделала шаг вперед, прямо к Эонвэ. Она смотрела на герольда Манвэ снизу вверх, но без тени страха или трепета, какой испытывали многие другие при виде столь могучего майа. — И вот что из этого вышло, — она обвела Ангбанд широким жестом, призывая обратить внимание на каждую деталь ужасного подземелья. — Так почему мы должны довериться приговору Валар снова? — Валар дали шанс Мелькору, ведь он раскаивался, — пояснил Эонвэ. — Он и сейчас напоет вам, что раскаивается, — усмехнулся Маэдрос. Однако Эонвэ невозмутимо продолжил: — И Мелькор упустил этот шанс, он окончательно пал во Тьму и никто, кроме самого Эру, уже не вернет его к свету. Более Валар не проявят к нему снисхождения. — Скажи, Эонвэ, — снова заговорил Маглор. — Когда ты сражался в подземельях Утумно, думал ли ты, что Моргот заслуживает прощения? Лишь на миг Эонвэ опустил взгляд, показав замешательство. Но этого оказалось достаточно. — Тогда почему ты уверен, что у Валар хватит духу избавиться от своего падшего брата на этот раз? — Иримэ потянула из ножен меч. — Решим его судьбу здесь и сейчас! Эрейнион тяжело вздохнул. Он не знал, кто прав, он никогда не видел Валар, не говорил с ними. Но Эонвэ он доверял. А еще думалось ему, что неверие его старших родичей вызвано больше старыми обидами, чем здравым смыслом. Вряд ли хоть кто-то в целом мире усомнится, что Моргот, каким бы он ни был раньше, сейчас — зло, чистое и абсолютное. — Довольно, — он подошел ближе и встал между спорящими. — Что бы ни решили Валар, Моргота не станет здесь, в Серых Землях. Пусть даже тени его здесь не останется. А кроме того, — он повернулся к дядьям и бабке, — пусть развеется и та тень, что заставляет вас спорить на развалинах Ангбанда, Врагу на радость! Последнее замечание заставило родичей умолкнуть на время — но лишь затем, чтобы подобрать новые доводы. Однако Эрейнион не закончил. Теперь он встал перед Эонвэ, величественным воином в сияющих доспехах, — совсем юный эльда, с ног до головы залитый кровью, своей и чужой, потерявший почти всех, кто был ему близок, но полный непреклонной решимости. — Но я хочу, чтобы ты принес клятву, посланник Манвэ, — торжественно проговорил он. — Поклянись же, что когда спросят тебя в Круге Судеб, в твоем сердце не найдется и капли милосердия к Морготу. Поклянись, что не отступишь перед своим владыкой, как не отступил перед врагами. Поклянись, что сам вышвырнешь эту тварь за Грань Мира! Эонвэ смерил Эрейниона долгим взглядом, удивленный подобной дерзостью. Но на лице юного короля не дрогнул ни один мускул. Он знал, что делает, и не собирался уступать. — Я клянусь, — наконец отозвался Эонвэ. — Клянусь, что Мелькор получит по заслугам и никому более я не позволю поверить в его ложь. После этого он с усилием потянул за цепь, сковывающую руки Врага, и потащил его прочь. Эрейнион же просто отошел в сторону, давая дорогу. Война была окончена. Но Ангбанд еще предстояло зачистить до основания.