Любовь за запретным яром Нави

Пока я была жива, в хате меня кликали Танькой. Мамка всегда запрещала ходить в лес, но в тот день я её ослушалась и пошла к озеру. Брат любил ходить к этому лесному озеру, пока однажды не вернулся. — Маменька, что с ним тогда случилось? — Лесные русалки утащили, мёртв он, дочь. — Мавки? Дара говорила, что при виде паренька, они впадают в некий затин и будто она к нему неравнодушна. Будто из-за него она ушла в мир Нави и оттого ластится ближе. А когда осознаёт она содеянное — он мёртв. — Побольше сказ от Дары слушай, нечиста будешь. — Да что же вы такое говорите? — Пошла прочь работать. И в лес не вздумай ходить. Но я её ослушалась. Через месяц, когда весенняя капель только закончилась и распустились первые цветы, да солнце отнюдь не по-вешнему пекло, я нашла то озеро. Поваленное древо над обрывом с болотным мхом так изыскано лежало над синей гладью потязя, что я загорелась желанием забраться на него. Шаг, второй — я дошла до середины ствола. Неосторожное движение на мокрой поверхности и падаю с высоты. Падая, вмиг выпускаю из лёгких весь кислород. Стремительно пытаюсь глотнуть воздух, но сознание покидает мою душу, а она в свою очередь — меня. Время оставляло миг на вдох и вечность на выдох. Я больше ничего не чувствую. Меня больше нет. Открыв очи осознаю, что все ещё в озере. Могу дышать под водой, а волосы вмиг стали светлее. Помню, что из дома выходила в расшитой рубахе, но ныне она белая. Кожа прозрачная, кровь в пальцах синяя. До крайности мерзло и я осознаю, что мертва. Это конец всему. Я умерла. В следующий миг чувствую, как меня тащат из озера. — Кто ты, дитя? — Татьяна, меня Таней звать, — может обозналась? Может, мне почудилось все же? — Ты умерла, — жестокая правда. — И, кажись, ты теперь одна из нас. Ты мавка. Говорит такая же, как и я. Только волосы у неё зеленее, чем мои светлые, а в волосах алые цветы. Вероятно, единственное живое от прошлой жизни. — Милая девица, скажи, тебя должно быть предали? — у второй мавки бирюзовые волосы с вплетенными цветками белой дрёмы. Она, кажется, взрослее и опытнее. — Отнюдь нет… я оступилась. Самая глупая смерть… Матушка горевать должно быть будет. — Ты не одна в семье. Погорюет денёк, другой и забудет, — отвечает первая. — Как звать-то тебя, дитя? По-нашему? — Тиха… — Красиво, действительно. Жаль только, что такой младой умерла, столько не увидела. Девица, ну что ж… я Веда, это Ясена, она главная мавка в лесу. — Запомни главное. Если не хочешь стать убийцей и видеть на собственных руках ещё тёплую чью-то кровь — никогда не выходи из леса. И к озеру не подходи. Ноша проводника в Навь тяжела, поверь на слово. Усвоила правило леса, дитя? — Да, Ясена. Спасибо вам. — А сейчас пойдём вглубь леса, здесь оставаться опасно.

***

Я была не из тех, кто любил ходить к озёрам, а после хвастать тем, что почувствовали хоть какое-то тепло. Я же любила уходить выше в горы и там собирать лютики и белые камнеломки. Всю жизнь любила животных, но лишь со второй жизни смогла с ними общаться. К счастью, на животных я не чувствовала желания кого-либо убить. Я вообще его не чувствовала. Как впрочем и всего остального. Отсутсвие чувств и замершее сердце в прозрачном теле под светлой сорочкой. Вот только любовь к животным меня привела к страшному случаю. Я влюбилась. Он — лис. Дух Леса и действительно достойное существо. Я была влюблена в его стан, чёрную, настолько редкую шерсть для лис, что она меня поражала. Я была влюблена в него. — Даник, — звала я его, как мама когда-то младшего брата. Это единственное, что я помнила из прошлой жизни. — Давай сбежим? — Не стоит, девочка. Ты так мала, твоя душа ещё настолько юна, тебя можно спасти. Ты станешь птицей, увидишь горы, которые так любишь. Таня, ты станешь свободной, к тебе не прийдет жажда крови и не от моих объятий ты будешь греться. — Стой… ты умеешь разговаривать и ты… не лис? И… как ты знаешь мое настоящее имя? — Я ялошмите, девочка. Лис — оборотень. Я наблюдал за тобой с твоего появления в Лесу. Да, хоть и я неправильный дух и охраняю сторону Леса по другую сторону Карпат, я с самого начала уверен, что ты не должна была в тот день умереть. И это ошибка Леса и моя в том числе. Мы должны пойти к роднику. Запомни, чтобы со мной не случилось — ты не должна меня спасать. Доверься мне, Тиха… — Таня… называй Таня. Мне так больше нравится. А что будет, когда… ты превратишься в человека. Я… я же не убью тебя? — Нет, девочка моя. Ты не можешь меня убить… такой любви, какая у тебя внутри часто и в живом не сыщешь. Люби… Никогда не думала, что мавки умеют плакать… ведь последнее, испытанное мною чувства было отчаяние — под водой. — Плачь, родная, плачь… только не долго. До родника немного осталось. — Зачем мы туда идём? — Спасти тебя от мучений, которых ты не заслужила, Тань. Спасти тебя от ошибки Леса. А что там за красная полоса? — Тебе не понравится… это мавки… не наши. Они танцуют хоровод и в этот момент они часто опасны. — Закрой глаза и доверься мне. Если я успею обрызгать тебя водой из родника, всё закончится. Чувствую, как он превращается в человека и крепко прижимает к себе. Может это все того не стоило? Может мне лучше навсегда остаться мавкой? — На правах духа Леса освобождаю Тихечку, мою девочку от учести нечести, то бишь низших божеств. Стань смертной, стань птицей, но живой и с чистой душой. Целует в чало и прижимает к себе ближе. Чувствую, как уменьшаюсь. — Вот, девочка моя… теперь ты будешь маленькой серенький пичугой королёк с яркой алой головкой — Таня. Лети, родная, спасись, а Лес тебе поможет. Я тебя люблю и пускай моя любовь тебя окрыляет во всех смыслах. Ты теперь живая. Маленькой птичкой взмахиваю к верхушке ели и надеюсь, что Мой Лис спасётся. Но нет… чудес не бывает. Мавки окружают его и даже превращение в лиса и статус духа Леса его не спасают. Жду, пока шум внизу утихнет и стремглав несусь вниз. — Дан! Он весь в крови и я ненавижу за это бессердечие лесных русалок. Я знаю, что Лес их покарает, но вижу его последнюю слезу. — Лети отсюда, Таня. Ты не должна это видеть. Не смотри на меня преданными глазами, не привязывайся. Ты сможешь ещё полюбить. — Не смогу. И в этот момент маленькая мавка, вероятно, задушенная ещё младенцем, хватает меня и с силой бросает о ствол рядом с Лисом. Чувствую раздирающую боль и замертво падаю к ялошмиту в ладонь. И это суровая реальность… и дальше ничего от нас не зависит. Но эти пару дней, пока я любила, я и была живой, даже после смерти…