не жалей о моем спасении.

      Сказитель ловко поднимает руку вверх и показывает Люмин оставаться на месте, прежде чем открыть рот и начать свой диалог, медленно шагая в сторону Путешественницы. Златовласая шокировано глядит перед собой, часто моргая, словно в попытке осознать происходящее, открывая и закрывая рот словно задыхающаяся рыба. — Послушай, сейчас ты должна быть спокойна — здесь не стабильно, любые твои эмоции отрицательно повлияют на тебя, — шаг за шагом, стуча деревянной подошвой обуви, Куникудзуши ловко переступает по скрипучим доскам, лишь бы быть ближе и уберечь блондиноволосую от последующих ошибок. — Как ты. Как ты можешь? — чувство ядовитого предательства осело на языке, вызывая глубокое отвращение и злость, что вырывается огнем из груди. Меч, что ранее находился на полу, вновь оказался в сжатой руке и Хотару сделала шаг вперёд, прежде чем свалилась, корчась от боли и хватаясь за голову. Тупая боль прошлась по всему телу и та буквально не смогла удержать себя на ногах, заваливаясь прямиком в руки юноши. — Я ведь предупредил тебя, глупое создание, — подхватывая подругу, предвестник выдохнул, выпрямляясь и держа капитана рыбы меч за ее талию и руку. — слушай внимательно, если Синьора получит аудиенцию с Сёгуном, Фатуи получат Сердце Бога… Ты слышишь меня? Эй? Ты великая путешественница или жалкое насекомое? Встань на ноги и останови Синьору. — Как это мило. Видимо, я застала момент предательства Царицы. Право, ожидаемо, — женский голос наполненный сарказмом с ноткой высокомерия слышится с темного угла, после чего Яэ выплывает из темноты, вступая под лучи света.       Сказитель на мгновение теряется, укладывая Почетного рыцаря на спину и выступая вперёд, прячя за собой ее и Паймон. Та испуганно жмется к плечу Сказителя, после чего признает в неожиданной гостье Жрицу храма Наруками и расслабляется. — Мико! — Что ты здесь делаешь? — голос Райдена холоден и прыскает ядом через каждую букву, пропуская сквозь звуки все презрение. — не смей подходить ближе, даже не думай, — предупреждающе шепчет он, призывая катализатор, в попытке защитить своих друзей. Он не верит Мико и знает, какова ее натура на самом деле. Вероятно, Паймон и Люмин плохо знакомы с ее светлостью госпожой Кицунэ, раз компаньон героини так реагируют на прибывшую розоволосую лису. — Пришла договориться с тобой, разве не ясно? Твое поведение и вопросы заставляют усомниться в твоём интеллекте, дорогой сын. — Я тебе не сын, тупая сука. — Как грубо, — посмеиваясь, ловко переступая ногами, та подходит ближе, притесняя Скарамуччу к стене. — а ведь у нас могли быть такие хорошие отношения… — Не могли и никогда не будут, — сверкая злостью лиловых глаз, тот вызывает сильное тресканье, направляя электричество по кончикам пальцев. Запах озона распространяется по всей комнате и Сказитель понимает, какую ошибку совершил.       Сильная головная боль поражает голову, заставляя юношу зашататься и с силой заставлять себя стоять на ногах. Непреклонный, суровый взгляд помутнел, когда боль стала невыносимой.       Цоканье каблуков и размытый силуэт, словно в насмешке, схватил Скарамуччу за руку и вложил в нее что-то яркое, притягающее. Сказитель выдохнул, чувствуя на инстинктивном уровне тепло от этого предмета. — Синьора ни за что не получила бы сердце Бога. Это не так занимательно, — шахматная фигура, светящаяся ярким фиолетовым огнем, мельтишила в глазах. — впрочем, твои решения вызывают у меня намного больше интереса. Действуй, малыш Предвестник.       Мико не церемонится, прежде чем развернуться и поднять путешественницу с земли. — Нет, не трогай её, — сквозь последние силы, откидывая прочь злополучный предмет его мучений, Сказитель тянет руку вперёд. — не трогай, блять, нет. — Ради неё ты готов отречься от своего сердца? — Яэ смеётся, поворачивая голову в бок, лукаво оглядывая беспомощную куклу. — человеком вздумал стать, считашь, милосердие и притворные эмоции сделают тебя им? — Они не притворные, — цепляясь ногтями за пол, тот сжимает губы. — что тебе-то понимать в этом? У тебя никогда не было сердца, ни материнского, ни похожего на человеческое. В тебе нет и никогда не будет места для любви. — И в тебе тоже. — Ты ошибаешься, — смеётся Скарамучча, надменного глядя на Кицунэ. — сильно ошибаешься и доказательство перед тобой. — Доказательства моей любви перед тобой тоже, — улыбается лисица, разворачиваясь и ступая прочь из этого места.       Паймон, что все это время летала около Люмин, с сочувствием глянула на Предвестника и помахала ему ладошкой на прощание. Куникудзуши остаётся один на один со своим сердцем.

***

      Чайльд со временем свыкается с климатом и условиями жизни Инадзумы, пусть это и дается ему тяжким трудом. Остров Рито поражал его своей красотой, но не легальный проезд и условия «беги, пока не словили» заставляют его поторопиться, прежде чем его засекут стражи порядка страны вечности. По совету яксы, Чайльд не стал лишний раз задерживаться и опрашивать штаб, поэтому захватил с собой всего несколько бравых бойцов и не имел никакой информации, по поводу того где Синьора и Скарамучча находятся. — Господин Чайльд, мы готовы к продолжению пути. Какие указания вы дадите? — Фатуи с огненными кинжалами благородно преклонился пред Предвестником и уткнулся взглядом в пол, не смея посмотреть в лицу своему начальству. — Нам нужно отыскать госпожу Синьору, здесь должны находиться наши люди, обязательно свяжитесь с ними и отыщите меня. Я пока немного прогуляюсь, — взмахивая рукой на прощание, снежнаец направился куда-то вдаль, в глубину острова Каннадзука.       Тяжесть дыхания после долгого путешествия давили на грудь и рыжеволосый с поразительным любопытством разглядывал загадочный лес, в который по случайности забрел. Все вокруг напоминало о первичной цели его миссии. Он не мог скрыть, насколько сильно тосковал по Скарамучче и желал увидеть его. События в Ли Юэ заставили его еще больше думать о Сказителе. Потерять Чжун Ли было больно, он был его товарищем и другом, пусть и воспользовался его недальновидностью в своих целях. Как бы то ни было, самого Тарталью отвращала мысль, что ради Скарамуччи он само лично убил бы и Властелина камня и Чжун Ли, работника похоронного бюро, своего друга.       Кажется, он зашел слишком далеко. Лес погустел и впереди юноша мог видеть танцующие силуэты хилличурлов, которых выхватывал свет от огня костра. Руки сами собой, по рефлексу, потянулись к оружию, а губы искривились в довольной улыбке. Самое время повеселиться.       Чайльд ощущает густые капли крови на своих руках и лице, стекающие, наверня-ка оставляющие бардовые следы на коже. Это чувство приносит триумф и садистское удовольствие, а эмоция на лице слишком довольная. Тарталья желал бы соперников посильнее, но даже так он получил неплохую разрядку. — Сэр Чайльд, наконец мы нашли вас, — обеспокено вздыхая, стараясь отдышаться, проговаривает один из членов Фатуи, даже забыв поклониться — Что произошло? — Госпожа Синьора погибла.

***

      Утомительные битвы и события, чередующиеся друг за другом, забили все время и отобрали силы Путешественницы, что к концу приключения не могла стойко держаться на ногах. Кто бы мог подумать, что она сможет сразиться с самой Сёгун Райден, могущественным архонтом Инадзумы? И что именно она станет героем, спасший весь регион и исполнивший мечту всех жителей.       Тяжесть вздоха, что упал с чужих губ, был оглушающе громким и очевидным. Свои личностные проблемы Люмин привыкла прятать за призмой спокойной рассудительности, но сейчас она была не в состоянии сохранять самообладание. Сколько времени прошло с тех пор, как она видела Скарамуччу в последний раз и куда он направился?       Около Священной сакуры к Хотару начало приходить умиротворение и глубоко вздохнув яркий сладкий аромат вишнёвых ноток, девушка обернулась на кицунэ, вопросительно сгибая брови. —Яэ, — начинает Люмин, но почувствовав себя не в своей тарелке, возвращается к разглядыванию раскидистой громовой сакуры. — Скараммуча. Где он? Я должна разузнать, все ли с ним в порядке… — Путешественница пожимает плечами и прижимает кулак к губам, слегка выдыхая. — очень надеюсь, что они с Синьорой не были слишком близки… наверное, он расстроился. Нужно позвать его куда-нибудь прогуляться. — Паймон не думает, что он на нас злится, — Спутница мило улыбнулась, наклоняя голову в бок. — за парочку инадзумовских сладостей он нас простит! — Точно, — Люмин улыбнулась и посмотрела на подругу. — мы испечём ему столько сладкого, что он не сможет на нас обижаться. — Я бы не стала строить таких планов, — на непонимающим взгляды, Мико прикрыла веки. — Сказитель вскоре погибнет.       Люмин широко раскрывает глаза, смотря прямиком на по обыденности спокойную Яэ, чьи эмоции проглядеть сквозь пелену притворности было тяжко. — Что? — Что? — Мико улыбается ядовито лукаво и блаженно. — думаю, Фатуи объявили за его голову много, много моры. — О чем ты говоришь? — Он украл сердце Эи не для Фатуи. Если бы это было так, Синьора бы осталась жива, — Мико выдохнула и посмотрела на пейзаж Инадзумы. — он украл его… для себя, — тон ее был нейтральным, но уголки губ оставались приподнятыми, словно она играется. «Украл» было слишком громким словом, ведь кицунэ сама отдала реликвию в чужие руки. — Одиннадцатый предвестник, прибывший на остров Рито, видимо, отправился по его голову, — розоволосая жмурит глаза и улыбается еще шире. Путешественнице это не нравится. — или же, чтобы признаться в любви. Одно из двух. — Нет, — Люмин отшатывается, услышав это, и широко раскрытыми глазами, смотрит на испуганную Паймон. Воздуха становится мало и героиня прижимает руку к груди, чувствуя собственное громкое сердцебиение. — я остановлю Чайлда, я не дам ему совершить это…       Воспоминания о кошмарах, что преследуют ее с самого начала путешествия по стране грома, закончили этот паззл. Сказитель, что предал организацию Снежной ради гнозиса и Тарталья, что прибыл для того, чтобы восстановить справедливость и вернуть сердце электро архонта. А правда ли то, что Скарамучча в одиночестве смог провернуть это и забрал реликвию? Словам жрицы Люмин перестала доверять уже очень давно. Девушка понимает, что времени на раздумья мало и ей пора идти.       Путешественница уже делает первые шаги, но Яэ хватает ее за локоть. — Это их дело. Твоё геройство закончилось на спасение Инадзумы. — Отпусти меня, — рычит Люмин, однако Яэ Мико это вовсе не пугает, скорее ее развлекает.       Цепкой хваткой она удерживает героиню и за второй локоть, крепко прижимая к себе, не давая ступить и шагу. — Яэ, — Люмин злится. Сверкает разозлёнными желтыми глазками и напрягается всем телом, пытаясь накопить силы для выпада. — Ребят, — Паймон пугливо прижимает свои руки к груди. — прекратите! — Я сказала, — Путешественница сильно размахнувшись ударила каблуком туфель по голени Мико. — отпустить меня.       Каталистка, издав громкий болезненный стон, падает на землю, слегка шокированная тем, что Люмин взаправду ударила ее. Паймон отлетела и прижимала руки к ушам, пытаясь абстрагироваться от этого конфликта.       Не успевает Мико одуматься, как подле ее шеи оказывается лезвие меча. — Люмин… — Не играй со мной в игры, — Люмин поднимает подбородок и поддается вперёд, лезвием немного царапая тонкую кожу на шее. — ты слишком много на себя берешь, — Девушка улыбается и слегка прищуривает глаза. — Тебе только на руку, если Сказитель погибнет, разве нет? Ты видишь в этом не более, чем развлекательное представление. Просто хочешь узнать, что произойдет дальше. Я не позволю своему другу погибнуть, так и знай. А что насчёт тебя… Если ты будешь на моем пути, — Блондинка нагинается к уху кицунэ. — я тебя убью.       Путешественница разворачивается и делает пару шагов вперёд, но напоследок оборачивается. — Имея силу трёх элементов, я уж точно смогу тебя одолеть. Так что прошу по хорошему, — Люмин оборачивается через плечо и презрительно оглядывает жрицу. — Яэ Мико.       Героиня стремительно покидает храм и Паймон следует за ней, даже не смотря в сторону повергнутой в шок кицунэ, что ещё некоторое время сидела на холодной земле, прижимая к своей шее руку.