Beastmaster

      Хосок устало вздыхает и потягивается, откинувшись на спинку кресла. За окном снова светает, а он снова не спал всю ночь. И что? Ночью работается лучше. Прошло уже два дня с того момента, как Тэхён заставил Чонгука выпить крови, и Гук, кажется, полностью восстановился после произошедшего неделю назад, так что пора сделать кое-что безумное.       Кстати о случившемся неделю назад. Суть Чонгука, если это ещё можно так называть, тогда впервые решила полноценно поговорить с Хо. Решил. Он. Суть Гука – это некий «он», который, между прочим, пытался убедить Чона сразу в нескольких абсолютно невероятных, но довольно… интересных вещах.       Во-первых, в том, что «он» - не суть. Во-вторых, в том, что суть это вообще не то, с чем можно вот так напрямую пообщаться, что это что-то сродни внутреннему «я» или другой стороне личности. Суть не имеет ни собственного имени, ни собственного прошлого. Что есть в существе, то есть и в его сути, они неотделимы друг от друга, но могут конфликтовать, как конфликтуют сознание и подсознание человека. Поэтому суть нужно просто понять и научиться использовать во благо существа.       Из всего этого получается, что тот, кто всегда приходил на смену Чонгуку во время его пробуждений, то есть этот самый «он» - не суть Гука. Потому что у «него» есть своё имя и своё прошлое. А ещё потому что с Чонгуком «он» связан только тем, что сосуществует в его теле и даёт ему свою силу сверх той, которая изначально заложена в Чоновой сути.       И в-третьих, «он» сказал, что ему нужно пообщаться с сутью Тэхёна. Точнее не с сутью, а с тем, кто, так же как и «он» с Гуком, сосуществует с Тэ. Как сказал сам «он»: «Мне нужен мой Пресветлый. Нам давно пора поговорить». На самом деле звучало это что тогда, что сейчас, по прошествии почти недели, по меньшей мере странно, но дело не в этом.       Тогда Хосок отказался позволить ему это сделать. Потому что опасно и не понятно, что может из этого получиться. А ещё потому что «он» поставил условие, что они должны поговорить наедине. То есть без Чона и его присмотра. А оставлять пробудившегося тёмного наедине с таким же пробудившимся светлым сродни безумию. После Хосокова отказа «он» разозлился и попытался преодолеть защитный барьер, за что собственно и поплатился магическим истощением позже, но дело опять же не в этом.       Пауза в неделю дала Хосоку время подумать. И вот сегодня Хо намерен провернуть кое-что безумное. Их встречу, если быть конкретнее. Есть целый ворох причин, по которым Чон не должен делать этого ни в коем случае, но кроме них есть несколько маленьких деталей, которые почти вынуждают его согласиться на «его» условия и дать им поговорить.       Первая деталь – видения, начавшие преследовать Тэхёна два дня назад. Как описывает их сам Ким: это маленькие обрывочные сны, или просто голос среди темноты, который шепчет каждый раз одно и то же бессмысленное «Ама… Ама, просыпайся», и вынуждает его вскакивать с кровати по несколько раз за ночь. На первый взгляд это просто небольшая проблема, никак не связанная ни с сутью Чонгука, ни с её неожиданным желанием. Только вот есть одно но: эти видения начались только после того, как «он» захотел встретиться с Кимовой сутью и достаточно восстановился.       Деталь вторая, которая даже не деталь, а скорее практический интерес – эта встреча может дать много новой информации о сутях Чонгука и Тэхёна, или по крайней мере об этих загадочных «сосуществующих». Нужно будет придумать им название позже, чтобы не морочиться. Можно у Гука спросить, у него хорошо получается улавливать смысл того, что нужно назвать. Но это позже.       Сейчас же Хосок удовлетворённо крутит между пальцев небольшой резец, оглядывая лежащее на столе перед ним приспособление. Нечто, больше всего напоминающее старую масляную лампу, только без фитиля и масла как такового, но зато со слабым пока синеватым свечением внутри. Простейший магический светильник на первый взгляд, но на самом деле с помощью этой вещи Чон сможет видеть происходящее в закрытой для него комнате. Этакая магическая скрытая камера, которая позволит Хо отчасти контролировать предстоящий разговор. Ну или просто знать, что будет происходить.       Чон снова зевает и включает телефон, чтобы посмотреть время. Цифры на экране показывают почти шесть утра, а значит долго ждать, пока парни проснутся, не придётся. Хосок встаёт с кресла и, стараясь не сильно шуметь, переходит из своей комнаты в зал, чтобы начать приготовления заранее: привешивает лампу на угол большого шкафа, достаёт и раскладывает в качестве барьера ровно посередине комнаты цепи, которые в таком положении никак не получится закрепить, и задёргивает почему-то открытые шторы.       Через пару часов, когда Чон сидит на кухне за второй или третьей кружкой чая за утро, из своей спальни наконец выходит ещё не до конца проснувшийся Чонгук, а полчаса спустя к нему присоединяется и Тэхён, виснущей на парне сонной коалой. Начинается типичная вялая утренняя суета заваривания чая и приготовления завтрака, сопровождаемая тихими разговорами ни о чём, которые Хосок нетерпеливо прерывает.       - Это всё конечно очень хорошо, - тянет Хо, подытоживая обсуждения планов на сегодняшний ужин, - Но у меня есть одна идея, которую я собираюсь сегодня реализовать вместе с вами обоими. Немного… необычная идея.       - Необычная? – серьёзно переспрашивает Гук, поднимая на старшего внимательный взгляд и продолжая мерно размешивать сахар в чашке с чаем, - Не говори, что ты снова собираешься провернуть что-то, что затронет обе наших сути.       - Не совсем, - Хосок замолкает на несколько секунд, но потом всё-таки продолжает, - Это затронет обе ваших сути, да… Но не так, как ты об этом думаешь.       - Нет, - отрезает Чонгук и со звяканьем откладывает ложку на стол, складывая руки на груди, - Я всё ещё помню, чем это закончилось в прошлый раз. И я ещё тогда сказал тебе – больше никаких подобных экспериментов. Это слишком опасно, ты не сможешь контролировать нас обоих одновременно.       - Мне и не придётся, - спокойно выдыхает Чон-старший, бросая короткий взгляд на молча наблюдающего за разговором Тэхёна, - Твоя суть с этим прекрасно справится. Точнее то, что мы до сих пор считали твоей сутью.       - Ты с ума сошёл? – Гук хмурится, не понимая чужого спокойствия и уверенности, - Я ведь правильно понимаю, что ты хочешь пробудить нас обоих? – Хосок кивает в подтверждение чужой догадки, - И говоришь, что не будешь контролировать? Ты хочешь посмотреть, кто из нас кого прикончит или что?       - Не драматизируй, - устало выдыхает Хо и отпивает глоток горького перезаваренного чая, - Никто никого не убьёт. К тому же мы сможем многое узнать. И прекратить видения Тэхёна, скорее всего. Это всё связано с тем, что произошло неделю назад. Я объясню, но только после всего. Сейчас это не имеет никакого смысла.       - Нет уж, объясни сейчас, - упирается Чонгук, сверля старшего серьёзным взглядом       - Я же сказал, сейчас в том, что я тебе скажу, не будет никакого смысла, - повторяет Хосок, начиная медленно закипать от чужой упёртости, - Для меня неделю назад это тоже как бред звучало. Я хочу сначала всё проверить, а потом уже объяснять чёрт пойми что.       - Хорошо, давай попробуем, - вдруг спокойно выдыхает Ким, до этого не вставивший в разговор ни слова, - Если ты говоришь, что ничего не случится, давай сделаем это.       - Но… - Гук разворачивается к парню с таким видом, будто тот только что его предал, - Тэхён, это опасно, мы не можем просто…       - Можем. Да, это может быть опасно, но Хосок-хён говорит, что всё будет в порядке, а значит всё скорее всего будет в порядке, - мягко произносит Тэ и осторожно берёт парня за руку, как бы стараясь его успокоить, - К тому же это поможет мне избавиться от видений.       - Есть ещё тысяча и один способ от них избавиться, - продолжает протестовать Чонгук, но уже постепенно смиряется с сумасшедшей идеей старшего, - Это не лучший.       - Гукки, всё будет в порядке, - уговаривает Тэхён и ободряюще улыбается, видя, как младший всё-таки сдаётся, - Давай, это шанс что-то узнать. Что-то важное. Ты сам говорил, что тебе надоело топтаться на месте, так давай попробуем.       - Хорошо, - побеждённо выдыхает Гук и притягивает парня ближе к себе, - Хорошо, раз ты так в этом уверен, давай попробуем.       - Отлично, - Хосок улыбается, поднимаясь с места и попутно отставляя опустевшую кружку в раковину, - Тогда пойдёмте пробовать, голубки, а то Чонгук опять передумает.       Гук закатывает глаза и торопливо допивает свой чай, прежде чем подняться с места и последовать за старшим. Шторы в зале почему-то снова оказываются раздвинуты, и обычно тёмную комнату заливает непривычный свет из окна, пока Хосок его не закрывает во второй раз за утро. Ким уходит на дальнюю половину комнаты к столу, Чонгук же плюхается на пол перед цепью, дожидаясь указаний старшего.       - Итак, Чонгук, тебе нужно призвать свою суть, - начинает Хо, на всякий случай поправляя барьер и отходя к двери, - Обычно я прошу тебя делать это с осторожностью, чтобы ты всё-таки оставался в сознании, но сегодня нужно сделать ровно наоборот. Тэхён, можешь просто расслабиться. Твоя суть просыпается, как только чувствует Чонгукову, мы это уже проверяли, так что тебе ничего особенного делать не придётся.       - И ты собираешься уйти? – неуверенно интересуется Гук, устраиваясь удобнее и бросая на Хосока короткий взгляд через плечо, - Барьер… не самая надёжная штука. Уверен, что стоит оставлять нас наедине?       - Не уверен, но давай попробуем довериться твоему тёмному, - выдыхает напоследок Чон-старший и, коротко улыбнувшись, выходит из комнаты.       Закрыв за собой дверь, Хосок торопливо возвращается в свою комнату и усаживается за стол. Оставленная на нём плоская металлическая пластинка начинает отражать всё, что видно с лампы, давая Чону наблюдать практически за всей комнатой ровно до того момента, пока не происходит что-то странное. Чонгук, а точнее тот, кто приходит ему на смену, пробуждается первым, но остаётся сидеть на месте, молча смотря на замершего по другую сторону цепей Тэхёна. Несколько минут спустя светлый пробуждается тоже, они с сутью Гука, кажется, перебрасываются несколькими фразами, а затем вокруг них обоих начинает закручиваться какой-то вихревой поток энергии, не дающий рассмотреть происходящее, а через несколько секунд и вовсе ломающий передатчик с лампы.       Чон на несколько секунд застывает на месте, а затем подрывается обратно к двери в зал. Из-за створок доносится звук, похожий на завывание сильного ветра или урагана, и шелест, почему-то явно напоминающий звук драки. Хосок прикусывает щёку изнутри и берётся за ручку, потому что происходящее в комнате явно вышло из-под какого угодно контроля, но дверь не поддаётся, оставляя парня стоять в коридоре и ждать итога этого всё-таки безумного эксперимента.

***

      Проходит несколько минут, слившихся в размытые звенящие мгновения для каждого из них. Два клинка, явившиеся к своим хозяевам, стоило только одному пожелать схватки, с тихим стеклянным дребезгом разлетаются, не выдержав очередного пришедшегося на них удара, и возвращаются в сотворивший их вихрь энергии, вынуждая двоих остановиться.       Они замирают по разные стороны разорванного барьера, прожигая друг друга полными пламени взглядами, всё ещё готовые к продолжению драки. Свет и Тьма, два вечных, холодных клинка, схлестнувшиеся в очередной схватке никто не знает за что. Мечущиеся вокруг потоки ревущей высвобожденной энергии гудят и еле-ощутимым ветром бьют по коже, постепенно заполняя чашу терпения обоих.       Но всё вдруг начинает стихать, когда Тёмный медленно, плавно опускается на колени, усаживаясь на пол, но по-прежнему не сводя взгляда с существа в паре метров от себя. Он укладывает руки на бёдра и снова замирает, будто ожидая таких же действий от своего противника. Нет, конечно нет, он знает его слишком хорошо.       - Разговор, - медово тянет банхэ, чуть приподнимая брови, - Пресветлый, прошу, не будем повторять наших ошибок.       - Говоришь, будто знаешь, кто я, - бросает светлый, опуская руки, но не садясь. Не опускаясь на его уровень       - Конечно знаю. А ты, ты разве не помнишь меня? – тёмный мягко улыбается, обнажая клыки, и тихо коротко фыркает, - Неужели ты, защитник слабых, сам столь слаб, что боишься помнить? Амалиэль, я даже обижен.       Бриллиант хмурится, но секунду спустя широко распахивает глаза. Сидящий в паре метров дух, только-только дух, кажется таким поразительно знакомым. Все эти усмешки, голос, подобный мёду, притяжение, что он создаёт каждым взглядом и жестом.       - Ситри, - выдыхает пресветлый, и впервые его бесцветные, ледяные глаза на секунду отражают взвившийся внутри ураган       - Узнал-таки, - банхэ всё не отводит взгляд от чужого лица, продолжая наслаждаться эффектом, который только он – двенадцатый дух и великий принц может вызвать       - Как? – светлый поражённо замирает, раз за разом пробегаясь взглядом по чужому телу       Амалиэль прекрасно помнит этого самонадеянного, отвратительно-непосредственного демона, но… он ведь не банхэ, это тело не может принадлежать ему. Уж кому, как ни светлому, об этом знать, ведь именно он тот, кто уничтожил тело великого принца, потеряв и своё собственное.       - Всё очень просто, Пресветлый. Ведь не вы одни можете воскресить дух в другом теле, - Ситри смотрит на светлого чуть ли не снисходительным взглядом, и чёрт, так тянет подойти ближе и притронуться. Жаль нельзя, - Я должен благодарить господина Асмодея за то, что он даровал мне тело своего прямого потомка как сосуд. Сила моего духа питает его истинное обличие, наделяя его магией много большей, чем изначально ему отпущена. Так что дядюшка доволен таким применением своей крови. Жаль только, что я больше не полноценен, как, впрочем, и ты. Но мне интересно знать, кого благодаришь ты за столь редкое проявление Света. Тебе крайне подходит эта форма, Ама.       - Я благодарю судьбу, - отрезает Бриллиант, пытаясь ещё оставаться настороже и не чувствовать покалывания воспоминаний, - Чего ты хочешь?       - Я не хочу, я лишь предлагаю. Договор, Пресветлый, - серьёзнеет тёмный, снимая с пальца невесть как появившееся кольцо, свитое из вибрирующей, леденящей тёмной энергии, - Я в долгу перед твоим сосудом, а значит и перед тобой. И, как ни неприятно это признавать, мы должны остановиться. Эти тела не принадлежат нам. Ни мне, ни тебе не завладеть ими полностью. А значит, нам так или иначе придётся уважать их настоящих хозяев, - банхэ крутит в пальцах колечко, будто то какая-то безвредная безделушка, а затем тихо вздыхает, поднимая взгляд и бросая украшение светлому, - Не думал, что скажу это когда-нибудь, тем более тебе, но… Я, двенадцатый дух, великий принц Ситри, прошу тебя, Власть Амалиэль, защитник слабых, о покровительстве. Пусть это прекратит нашу вражду на время.       Светлый молча ловит кольцо и, подобно тёмному раньше, крутит его в пальцах. Заключить договор с тёмным. С духом самого принца Ситри. Покровительствовать тому, кто был врагом на протяжении неизмеримо долгого времени, и чьё тело он уничтожил так давно. Покровительствовать. Тёмная энергия заставляет кончики пальцев леденеть, а узы наложенной на неё магии щекочут кожу крошечными разрядами, когда Бриллиант наконец зажимает кольцо чужой души между большим и указательным пальцами.       - Нет, - коротко отвечает Амалиэль, незаметно для чужих глаз создавая во второй руке своё кольцо, похожее, только светлое, будто свитое из белого тумана. Он вероятно делает глупость. Глупость, за которую наверняка поплатится, но… иначе нельзя. Он уже думал об этом, тогда, бесконечно давно, стоя лицом к лицу с Ситри настоящим на краю бездны. И ещё тогда, неопытный и глупый, такой дохуя сострадающий он думал о том, что проделывает сейчас, складывая два кольца вместе и позволяя их энергиям неделимо сплестись. Тогда, вечность назад, толкая демона с обрыва, он неосознанно позволил ему утянуть себя тоже. Потому что, может из-за чар, может нет, но он слишком остро-хорошо чувствовал себя, когда чужие руки сжимали его плечи, притягивая лицом к лицу в последнем полёте, и этот тёмный мягко улыбался, выдыхая ласковое «И совсем не страшно, правда, Пресветлый?», - Я не буду покровительствовать тебе, тёмный.       Банхэ удивлённо вскидывает брови и тоже позволяет на мгновение прочитать себя, свою ненаигранную обиду, ловя брошенное назад кольцо. Только оно почему-то другое, покалывает пальцы и блестит в свете окна серебристыми звёздами, заставляя тёмного застыть, заворожённо глядя на сплетения самих Света и Тьмы в его руках.       - Но я сделаю иначе, - в голосе Бриллианта звучат искры смеха, когда он показывает точно такое же двоякое кольцо и изгибает губы в слабой улыбке, - Я, Власть Амалиэль, защитник слабых, заключаю с тобой, двенадцатый дух, великий принц Ситри, равный договор. Ты согласен?       - Нас обоих ждут большие неприятности, - усмехается банхэ, надевая кольцо на палец и заглядывая в жемчужные переливы чужих глаз, - Я согласен, Амалиэль. Выбора ты мне всё равно уже не оставил.       - В таком случае, думаю, пора уходить, - светлый вздыхает и усаживается на пол, прикрывая глаза       Тёмный кивает, соглашаясь с тем, что пора бы возвращать тела их истинным хозяевам, но всё же не удерживается, пододвигаясь ближе и касаясь чужого лица самыми-самыми кончиками пальцев. Всё так же холоден, всё так же светел и всё так же прекрасен, как когда-то давным-давно. Ситри мягко усмехается самому себе, представляя, что бы произошло, узнай об их договоре хоть кто-то, и коротко впечатывается поцелуем под нижней губой Пресветлого, прежде чем всё-таки уступить свой сосуд его истинному хозяину.       Несколько минут спустя Чонгук разлепляет глаза и трёт лицо ладонями, стараясь прийти в себя. Тэхён, сидящий в нескольких сантиметрах от него, тоже промаргивается и растерянно оглядывается вокруг, видимо, пытаясь понять, что произошло. Комната выглядит почти так же, как и до их пробуждения, за исключением разве что сметённого к стене барьера-цепи и распахнутых штор.       - Ты как? – мягко спрашивает Гук, осторожно протягивая руку к старшему и касаясь его щеки       - Удивительно, но в полном порядке, - Ким светло улыбается и придвигается ещё ближе, расслабленно обнимая Чонгука и заваливаясь вместе с ним на пол окончательно, - Кажется, в этот раз Хосоки-хён ни с чем не накосячил. А ты как?       - Всё хорошо, - кивает Чон и тоже улыбается, на несколько минут просто замолкая, чтобы полежать рядом в тишине, прежде чем всё-таки подняться, - Ладно, хватит валяться. Я не завтракал, а тебе к двум часам в кафе.       Тэхён вздыхает, позволяя поднять себя с пола, и за Чонгуком подходит к двери. Стоящий прямо за ней в коридоре Хосок выглядит обеспокоенным и на удивление серьёзным, а ещё растрёпанным, но в последнем нет ничего сильно удивительного.       - Вы оба в порядке? – напряжённо спрашивает Чон-старший, проходясь внимательным взглядом сначала по Гуку, затем по Киму       - Да, в полном, - немного удивлённо отвечает Чонгук, выходя из комнаты, - Хён, что-то случилось?       - Да, что-то случилось, - раздражённо кивает Хо, проскальзывая мимо младших в зал и торопливо снимая с угла шкафа не пострадавшую на вид лампу, - Только я понятия не имею что. Я не мог быть здесь, но планировал хотя бы видеть, что происходит с помощью вот этой штуковины, - Хосок встряхивает светильник в руке, показывая его заинтересованному Чонгуку, - Только эта херня не работала. Точнее нет, она работала. Минуты две. А потом вы устроили здесь энергетический вихрь, и она перестала передавать. Надеюсь, что хотя бы видеть не перестала.       - То есть ты не знаешь, что происходило, но у тебя есть запись? – спрашивает Гук с хитрой улыбкой, опираясь плечом на дверной косяк       - Я надеюсь, что у меня есть запись, - поправляет его Чон-старший и устало вздыхает, поясняя, - Вероятнее всего она есть. Но я не спец в технической магии, так что мне понадобится время, чтобы её вытащить.       - Мы подождём, - не менее заинтересованно тянет Тэхён, оглядывая лампу в руках у Хо, - Только… как лампа, ну… может записывать?