Beastmaster

      Амалиэль нервно разминает шею и, собираясь с мыслями, входит в полутёмную комнату, освещаемую только единственным почти прогоревшим факелом. Там, уложив на грубый деревянный стол ободранные до локтей руки, сидит молодой человек с чёрными, как сама тьма, волосами и глазами цвета пламенного янтаря. Его шея и открытая часть испачканных сажей плечей поблёскивают в дрожащем свете пламени, а живые глаза отражают вместо положенного страха только спокойную уверенность и надменный интерес.       - Ситри, - серьёзно произносит ангел, садясь напротив юноши и ловя на себе цепкий взгляд, - Ты осознаёшь, что…       - Малыш, пропусти официальную часть и переходи к делу, - прерывает его спокойный медовый голос, и Амалиэль на несколько секунд теряется от такой наглости, - Ты ведь знаешь, кто перед тобой. Знаешь, что я всё осознаю, ни в чём не каюсь и ничего не собираюсь говорить просто так. Что тебе нужно?       - Для начала, чтобы ты обращался ко мне, как подобает, - наконец выдыхает ангел и хмурится, получая в ответ только нахальную улыбку       - А как к тебе подобает обращаться? – с наигранным недоумением интересуется юноша, внимательнее вглядываясь в лицо Амалиэля, - Светлый? Или, может быть… Власть? А вообще, малыш, мне было бы намного удобнее знать твоё имя.       - Пресветлый. Так подобает, - почти рыкает ангел и привстаёт с места, чтобы оказаться выше парня, - А имени моего тебе знать не нужно.       - Что, боишься, что зачарую? – юноша совершенно невинно вскидывает брови и слегка приоткрывает губы, неотрывно смотря на пресветлого снизу-вверх, - Не волнуйся, малыш, я ведь скован вашими заклятиями. Тебе не о чем беспокоиться, просто назови мне своё имя.       Амалиэль застывает на несколько секунд, принимая зрительный контакт и чувствуя, как двинуться становится всё сложнее и сложнее, а затем всё-таки хватает чужое запястье, обжигая касанием и заставляя прервать морок. Демон только отдёргивает руку и откидывается на спинку грубого стула, расплываясь в чуть удивлённой улыбке.       - А ты силён, Пресветлый, - тянет юноша, длинными узловатыми пальцами растирая мгновенно проступивший ожог, - Хороший барьер, крепкий. Но… ты ведь не думал, что он сможет остановить принца демонов, верно, Амалиэль?       - Замолчи и прекрати свои игры, - строго приказывает ангел, стараясь скрыть растерянность и мгновенно проснувшийся страх, - Я здесь задаю вопросы. Если ты ещё хоть что-нибудь выкинешь…       - Что? Что ты сделаешь? – весело переспрашивает демон, с искренним восхищением наблюдая за тем, как Амалиэль краснеет одновременно от гнева и от стыда за собственный маленький промах, - Ама, малыш, сколько тебе лет? Сотня? Что ты вообще можешь мне сделать?       Ангел вскакивает с места и выходит из комнатки, с силой закрыв тяжёлую дубовую дверь. Ситри даже не пытается что-нибудь сделать, только со смехом наблюдает за ним, позволяя оставить себя одного.       Во второй раз демон замечает его, когда впервые пытается сбежать – в вечер того же дня. Молодой ангел упражняется с мечами на небольшой поляне, на самой границе между поселением и диким лесом – на границе свободы. Тёмный без труда обходит его стороной, оказываясь под сенью деревьев, но всё равно замирает, рассматривая юношу. Закатное солнце заставляет его золотистые волосы отливать рыжиной и медью, а сосредоточенные васильковые глаза отчего-то никак не позволяют демону отвести от них взгляд. Ситри улыбается, следя за неумелыми, совсем неловкими ещё движениями, и всё-таки не удерживается.       - Возьми меч правильно, - произносит со смехом, подходя к ангелу со спины и останавливая его руки, - А то, чего доброго, выронишь ещё.       - Ты что здесь делаешь? – почти испуганно выдыхает Амалиэль, позволяя переложить свои пальцы на узкой рукояти и поправить хват       - Это разве не очевидно? Учу тебя владеть мечом, Ама, - демон ведёт ладонями выше, останавливаясь на чужих предплечьях и направляя медленный, пробный взмах, - И немного пытаюсь сбежать.       Ангел почти пропускает это уточнение мимо ушей. Позволяет чужим странно тёплым для демона ладоням направлять свои движения, постепенно всё ускоряя и ускоряя темп, и запоминает каждое прикосновение. Только для того, чтобы потом выучить технику меча и ни для чего другого. Для чего ещё вообще можно их запоминать?       - А ты быстро учишься, малыш, - Ситри удовлетворённо выдыхает, отпуская чужие плечи и отходя на пару шагов, - Думаю, дальше ты справишься и сам.       - Конечно, - фыркает Амалиэль, а затем делает резкий выпад в сторону демона, тут же подставляя ему подножку и заставляя грохнуться спиной на траву, - Справлюсь. А ты отправишься назад в камеру.       - А ведь чему-то вы всё же научились и у Иуды, - совершенно беззлобно произносит тёмный, разглядывая спокойное, чуть разрумяненное от тренировки лицо ангела       - О, отнюдь. Я не предал тебя, я всего лишь сделал, что должен, - пресветлый слабо улыбается, дожидаясь, пока за демоном придут те, кто его упустил, - И, Ситри, ты ошибся. Мне сто тринадцать.       - Красивое число. Я запомню, Ама. И его, и это предательство, - без нотки обиды произносит демон, по велению пришедших старших ангелов поднимаясь с травы.       Проходит около трёх лет пока Священная Война между тёмными и светлыми, а в частности между ангелами и демонами всё набирает и набирает обороты. И Амалиэль не может избавиться от мысли о наваждении или шутках судьбы, раз за разом сталкиваясь не с кем-нибудь, а именно с Ситри. На полях сражений и на заданиях по добыче информации, даже на нечастых вылазках для спасения людей. Раз за разом Амалиэль встречает именно его и раз за разом, кажется, чувствует что-то, чего не должен.       Потому что несколько раз на его глазах Ситри тоже спасает людей, а совсем не потому, что после каждого разговора с этим странным демоном ему становится не так тяжело переживать всё творящееся вокруг безумие. И наверное именно поэтому – потому что Амалиэль знает и о хороших его поступках, в душе становится так тяжело, когда он получает приказ покончить с двенадцатым духом и великим принцев демонов.       Когда ангел наконец находит его во время великой битвы, Ситри стоит на скале прямо над разверзшейся бездной. И это самый простой и надёжный способ убить его навсегда – просто столкнуть в небытие. Но Амалиэль почему-то совсем не хочет этого.       Вокруг всё в крови, и небо над их головами по-грозовому тёмное, но битва кипит где-то вдалеке, откатившись от этих мест и оставив только разруху. Щека демона прямо под разметавшейся чёрной чёлкой тоже измазана кровью, но он, кажется, не обращает на это никакого внимания, заглядывая за край.       - Ситри! – выкрикивает ангел, поднимаясь на скалу и подходя ближе к тёмному, - Я пришёл, чтобы убить тебя.       - А, Ама, - Ситри слабо улыбается, оборачиваясь на звук знакомого голоса и взглядом вцепляясь в обнажённый серебристый меч, - Я знал, что ты придёшь. Отложи клинок, в нём нет нужды.       - Что ты имеешь в виду? – Амалиэль хмурится, но всё же убирает клинок в ножны, чувствуя, что отчего-то не в силах его поднять сейчас       - Ты ведь всё равно отправишь меня в бездну. Для этого тебе не нужен меч, - голос демона впервые звучит грустно, и пресветлый не может понять, какое чувство это вызывает в его груди, - Амалиэль, скажи мне, за что мы сражаемся?       - Мы сражаемся за то, чтобы очистить землю от зла, - уверенно отвечает ангел и подходит ближе, останавливаясь в паре шагов за спиной тёмного, - А вы… Я не знаю, за что вы сражаетесь.       - За себя, - выдыхает Ситри, бросая последний взгляд в бездну и окончательно оборачиваясь к пресветлому, - Потому что ваше очищение от зла – наша смерть. И для нас это тоже зло.       - Когда демонов не станет – земля очистится, - уже менее уверенно произносит Амалиэль, вспоминая всё то, что говорили ему с самого его вознесения       - Нет, Ама. Не очистится, - слабо улыбается демон и качает головой, глядя в знакомые васильковые глаза, - Потому что если вы убьёте нас всех, это будет тем же злом, но его на себя возьмёте вы. А если не всех – что ж, злом останемся мы. Зло просто нельзя совершенно искоренить.       - Я пришёл сюда не для того, чтобы разговаривать о целях Священной войны, - наконец качает головой ангел, делая неуверенный шаг вперёд       - Как жаль, - вздыхает Ситри, даже не думая двигаться с места, и только грустно вздыхает, - Ну да делай, что должен.       И Амалиэль правда пытается: подходит почти вплотную и даже поднимает руку, чтобы толкнуть его, но взгляд пламенно-янтарных глаз, в котором мешаются усталость, грусть и, впервые кажется, страх, не даёт. Амалиэль просто не может этого сделать. Потому что… не может. Потому что не хочет, чтобы Ситри был мёртв. И потому что ненависти, которую светлый питает ко всем остальным демонам, к нему не нет.       - Не могу, - потерянно выдыхает в конце концов ангел и отступает на шаг, отворачиваясь, - Не могу, Ситри.       - Почему? – спокойно спрашивает демон, словно они разговаривают о погоде или тренировке на мечах, а не о смерти       - Не знаю, - Амалиэль только качает головой, отходя ещё дальше, - Просто… не могу.       - А я знаю, - Ситри снова грустно усмехается, разглядывая мгновенно ссутулившуюся фигурку своего ангела, - Ты влюбился.       - Нет! – пресветлый вскидывает голову и мгновенно оборачивается назад к демону, прожигая его гневно-потерянным взглядом, - Нет, я не мог! Ты… мужчина… и демон. Я не мог в тебя влюбиться! Ты зачаровал меня или что-то ещё случилось, но не это!       - Малыш, - выдыхает тёмный, подходя ближе и осторожно накрывая его щёку ладонью, - Ты можешь проверить меня, но это не мои чары. И не «что-то другое».       - Но этого не может быть! – почти просяще повторяет Амалиэль, а затем слабо отталкивает от себя почему-то оказавшегося слишком близко демона, на секунду забыв, где они находятся, - И вообще, не трогай меня!       Ситри только улыбается и хватает ангела за руку, оказавшись на самом краю пропасти. Они оба замирают на несколько секунд, пресветлый – осознавая происходящее, а тёмный – не в силах оторвать взгляд от растерянного, но всё ещё совершенно прекрасного ангела. Да, демоны тоже умеют влюбляться. Особенно, когда у них есть такой милый и временами совершенно наивный ребёнок, как этот пресветлый.       - Ама, сделай уже, что должен, - произносит Ситри, замечая огоньки страха в чужих глазах, - Давай, иначе никому из нас не дадут нормальной жизни.       - Я не могу, - Амалиэль качает головой, но больше ничего сделать не успевает       Демон снова подступает ближе и в один момент накрывает губы светлого своими, осторожно обнимая за плечи. Ангел теряется, позволяя целовать себя и утопая в ощущении тепла где-то подозрительно близко к сердцу, но затем, опомнившись, снова отталкивает тёмного от себя, на этот раз сильнее.       - Отпустишь? – предлагает Ситри несколько секунд спустя, когда они оба осознают, в каком положении оказались, - А то мне самому как-то страшно.       - Н-нет, - с трудом проговаривает Амалиэль, продолжая удерживать великого принца демонов над бездной, в которую у того уже не осталось шансов не упасть       - А со мной упадёшь? – тёмный усмехается и, видя растерянность в васильковых глазах напротив, добавляет, - Решай, малыш, а то рука скоро устанет.       Амалиэль прикусывает губу и, ненадолго задумавшись, кивает. Коротко, едва заметно, но демону хватает этого, чтобы широко улыбнуться и потянуть его за собой вниз. Ангел сам понятия не имеет, почему соглашается и не отпускает чужую тёплую ладонь, хотя должен бы. Зато Ситри знает. И поэтому снова приобнимает его за плечи уже в полёте, мысленно отсчитывая секунды до конца.       - И совсем не страшно, правда, Пресветлый? – выдыхает тёмный за какие-то жалкие мгновения до погружения в бездну и зажмуривает глаза, прижимаясь к худому плечу, скрытому белыми одеждами. Ангел ничего не отвечает – может не успевает или просто не хочет, но рефлекторно прижимает ближе к себе и путает ладонь в жёстких чёрных волосах на чужом затылке, чёрт его знает зачем. Точнее демон. Демон уж точно знает.