белая ворона.

      Вокруг бушевали свинцовые волны бескрайнего моря. И на сотни километров навряд ли найдется хоть одна живая душа. Здесь все было иначе, даже дышалось как-то странно. Соленый воздух наполнял полностью легкие, отдавая легким першением в голе. Ветер тормошил его рыжие волосы и казалось, что это и не волосы вовсе, а огненное пламя. Как вдруг среди морского шума послышался совсем чуждый звук, с каждой секундой он все усиливался и усиливался полностью захватывая собой все пространство. Вот уж начали меркнуть просторы бескрайнего моря, звуки чаек утихли совсем...       Сережа очнулся от своего видения и понял, что он далеко не на воле. Мальчишка сидел забившись в дальнем углу кладовки в ожидании чего-то ужасного, ведь шаги не прекращались, а стремительно направлялись к нему. Устрашающая тень повисла над ним и паренек зажмурился в ожидании удара или чего-то в этом духе. Он не знал что можно ждать от этого таинственного незнакомца и кем он вообще является. Быть может, что это Ромке опять неймется и хулиган решил размять кулаки или же кто-то другой из местных задир. Но тут прозвучал голос, не принадлежавший никому из известных Сереже хулиганов. — Что-то ты шуганный какой то, — задумчиво произнес голос и добавил: — ты до конца дней своих каждого шороха бояться собираешься?       Мальчик разжмурил глаза и в тусклом свете лампы увидел ехидную физиономию Волкова. Тот аккуратно поправил Сереже спадающие на его лоб пряди и присел рядом с ним на корточки. — П-прости пожалуйста, просто мне до сих пор непривычно, что мы общаемся. — Ой, да брось ты! — медленно протянул Олег и как-то грубовато и в то же время аккуратно положил свою руку на плечо рыжеволосому. — Что это у тебя? Это карточка с репродукцией какой-то картины или ты сам рисовал?       Олег вертел у себя в руках маленький квадратик акварельной бумаги с морским пейзажем и с интересом рассматривал его. — Я часто вижу это место во снах, мне кажется, что именно там я буду поистине счастлив, — спокойно сказал Разумовский и взглянув своему другу в глаза спросил: — Олег, ты когда-нибудь видел море? Чувствовал ту свободу, что исходит от его бушующих волн? Слышал ли яростные крики морских птиц, утопающие в гуле морской пучины?       Все это он говорил с явным восторгом, в его глазах плясали озорные чертики. Редо можно было застать его в подобном состоянии. — Дом. Раньше там был дом моего деда. Небольшой и уютный, он стаял на отшибе и с чердака виднелась бронзовая гладь вод Финского залива. Не думаю что это тоже самое что и море, но все же. Помню, как вечерами мы с дедом выходили на каменистый пляж смотреть на закат, это было что-то особенное. — сказав это Олег ушел в себя, возможно он вспоминал те прекрасные дни, когда еще был жив его дедушка, но через несколько мгновений он пришел в себя. — Точно, вспомнил. Серый, я же за тобой пришел по поручению Глафиры Валерьевны. Она тебя весь день ищет, говорила что-то про то, что тебя в другое крыло переселяют. — Опять из головы все вылетает... Поверить сложно, ведь я года два ждал этого переселения и в самый ответственный момент забыл. — Эй, ты чего. Не кисни! Сейчас все разрулим. Где ты там живешь? Третий этаж если я не ошибаюсь, да? — ободряюще произнес Волков и чуть встряхнул приятеля за плечи.             Буквально через минут 20 парни, нагроможденные котулями Сергея стояли в холле и ожидали указаний от воспитателей. Олег опустил на пол клетку с белой птицей и вопросительно взглянул на друга, ожидая объяснений, но тот решил рассказать все до того как он произнес свой вопрос в слух. — Это Марго, моя ворона, я нашел ее в прошлом году весной с подбитым рылом у первого корпуса. Выходил, но она улетать не захотела, вот теперь живет у меня. Воспитатели были не в восторге от известия о том, что в моей комнате живет пернатый рассадник бацил, но потом сменили гнев на милость. В это время Марго с интересом наблюдала за разговором мальчиков, поглядывая то на одного, то на другого. Но тут раздался грозный и властный голос Глафиры Валерьевны, статной женщины лет 50, она явно была не в восторге, что ее воспитанники попросту прохлаждаются. — Волков! Разумовский! Ну что вы встали как пеньки с глазами, активнее пожалуйста! вещи сами себя не перенесут, ноги в руки и пошли. Анц, ван,драй! — произнесла она в своей манере и удалилась из холла бубня себе под нос что-то нечленоразборное на немецком. Переглянувшись парни рассмеялись и принялись перетаскивать вещи дальше. Как только последняя коробка опустилась перед дверью нового пристанища Разума, как тз-за его спины раздался едкий смешок. Не было сомнений в том, что это был Ромка со своей преданной свитой. — Тили-тили тесто... Волчок, неужто ты в няньки этого слюнтяя записался? А я думал ты ровный пацанчик, а ты..— с явным презрение произнес Гончаров. — Шел бы ты своей дорогой, придурок. — еле сдерживая себя ответил олек переставляя одну коробку на другую. — А то что? Побьешь меня? Не думаю, ты же у нас в моралисты заделался, возишься со всяким отребьем по типу этого, — он небрежно ткнул пальцем в сторону сережи, который уже вжимался в стену чуть ли не становясь с ней единым целым. — Ты уже не тот "Волков великий и ужасный" которому боялись перейти дорогу, ты прост... — ДОВОЛЬНО! — рявкнул Волков, с грохотом поставив вазу на конструкцию из тех злополучных коробок, сложенный в некую пирамиду за время этой перепалки и норовящую упасть от любого дуновения ветерка. — Я ТЕБЕ ЕЩЕ РАЗ ГОВОРЮ, КАТИСЬ К ЧЕРТУ И ОСТАВЬ СЕРЕЖУ В ПОКОЕ!       Одному богу известно чем это бы закончилось, если бы в воздухе не повисло истошное карканье Марго. Один из увальней Горшкова так вошел во вкус, что посередине перепалки, что со всей силы пнул клетку с птицей. Та отлетела на по метра и упала на пол так, что дверца защемила крыло вороны. В мгновение ока Разумовский бросился на прихвостня ромки и схватив его за шею повалил на пол. Все его тело наполнил гнев и отчаяние. Как этот урод поспел причинить вред его самому дорогому существу в этом мире!? Он должен за это ответить...       Вдох, выдох. Время замедлилось и превратилось в тягучий кисель. В мгновение ока все замерли. Приступ гнева отступил и сменился каким-то непониманием. Сережа огляделся вокруг. Вроде бы все было как обычно: южное крыло 4 этажа, красных, прожженный в некоторых местах ковер, постеленный по всему этажу, но что-то выбивалось из привычного вида. Огонь... Тонкие язычки пламени сползали по стенам то тут, то там. В нос ударил резкий запах жженной серы. И тут что-то аккуратно прикоснулась к плечу Разумовского. — Привет, Сережа. Давно не виделись, дружище. Скучал по мне?