Когда закончилось одиночество

      — А, вот ещё. Какую команду должен отдать капитан корабля, если увидит русалку за бортом?       — Нет, Финн, эту ты рассказывать не будешь, — усмехнулся в усы Кендалл, закуривая трубку.       — А какую команду? — юнга в недоумении переводил взгляд с боцмана на кока.       Кендалл выпустил изо рта струйку дыма и исподлобья взглянул на товарища.       — Ну давай, закончи шутку, потопи нашу репутацию окончательно.       — Бросьте, мистер Кендалл, — свесил голову с гамака один из матросов, — пока Вы ходите с нами в плавания, о нашем корабле думают только хорошее.       Матрос сложил руки на груди, как в молитве, ангельски поднял глаза в потолок и попытался пропеть что-то тоненьким голоском, но закашлялся, да так, что ему пришлось сесть в гамаке и похлопать себя по груди. Все раздались громким смехом. Мистер Кендалл демонстративно зажал одно ухо рукой.       — Осторожнее, джентльмены, среди нас русал. Он утащит вас на дно морское своей песней, — сказал он, вызвав новый приступ хохота.       Джеймс вздохнул. Плавание затянулось: вот уже почти неделю стоял штиль, а до этого пришлось погонять корабль по испанским портам, потому что какой-то выскочке в пёстром камзоле показались подозрительными ящики, наполненные луковицами голландских тюльпанов. А учитывая, что авантюра с доставкой такого необычного груза на Ямайку возникла почти спонтанно после поездки в Индию, команда «Аргеста» не видела родного Порт-Ройяла уже больше года, а по земле ступала последний раз несколько месяцев назад. Конечно, теперь скучающих матросов смешила любая мелочь. Но какое до этого было дело простому боцману, верно? В конце концов, капитан Вуд не только заваливал работой, приговаривая: «Труд полезен для здоровья!», но и платил вдвое больше, чем кто-либо ещё в Порт-Ройяле.       Очнувшись от своих мыслей, боцман «Аргеста» поднял взгляд на товарищей. Их беседа неизбежно вернулась в русло похабных шуток. Впрочем, смеялись не все. Самый молодой юнга, для которого это плавание было первым в жизни, сидел на бочке, поджав под себя ноги и задумчиво глядя вдаль. Он был похож на изящную статую, какие Джеймс не раз видел в итальянских портах, и от его вида сердце у боцмана жалобно сжалось. Опершись рукой на бочку, он наклонился к юноше:       — Всё в порядке? Они так просто шутят, не обращай внимания.       Паренёк вздрогнул.       — Да, всё нормально. Просто скучаю по дому.       Все разом замолчали и посмотрели на юнгу. Этих слов боялись, их не произносили вслух, их запивали ромом. Стоило кому-то одному нарушить правила этой игры, как маска безразличия слетала со всех. Вот и сейчас моряки как-то печально притихли и попрятали глаза в пол. Видя, что вечер рискует закончиться очень тоскливо, Кендалл хлопнул юнгу по плечу и широко улыбнулся.       — Да, хорошо бороздить море, но ещё лучше, когда есть, куда вернуться. Как ещё можно вытерпеть солёную рыбу восемь раз в неделю, а? А пережить самый сильный шторм, даже не испугавшись? Только если знаешь, что дома тебя кто-то ждёт. Кто ждёт тебя дома, Майкл?       — Мама, — улыбнулся юнга, покачивая ногой.       — Очень хорошо. Думаю, она приготовит что-нибудь особенное к твоему возвращению, правда?       — У мамы лучшие пироги во всём Порт-Ройяле!       — Что ж, теперь мы все просто обязаны заглянуть на пироги к твоей маме.       Все снова рассмеялись, но на этот раз смех был добрый, не колючий. Когда все утихли, Кендалл мечтательно вздохнул.       — А я вот спешу домой к своей…       — Рози! — хором выкрикнули старожилы команды. Джеймс лишь улыбнулся.       — Да, к Рози. Она самая лучшая женщина на всём белом свете. Ради неё — хоть в морскую пену, хоть на бой с Кракеном.       — Если такова цена самой лучшей женщины в мире, я предпочту малышку из кабака, зато без всяких чудовищ, — буркнул кто-то.       Команда раздалась хохотом, а Джеймс лишь ещё раз улыбнулся. Конечно, они не понимают. Многие женщины тоже не понимают Рози, которая ждёт мужа из дальних странствий по несколько месяцев. Но и ни к чему, чтобы люди видели их любовь, им вполне хватает её на двоих. Положив трубку на бочку рядом с юнгой, боцман «Аргеста» оставил свою команду и вышел на палубу.       «Опять штиль…», — вздыхая, подумал Кендалл. К его удивлению, палуба не пустовала. Мистер Линден, голландский торговец, которого капитан Вуд встретил в Индии и товар которого теперь нёсся (если бы не штиль) на Ямайку, стоял на носу корабля, заложив руки за спину. Это был смуглый мужчина с лицом, испещрённым морщинками, какие появляются, если часто щуриться от яркого солнца. Было видно: этот человек много путешествовал и не боялся отправляться в самые далёкие от размеренной жизни места. Такие пассажиры нравились мистеру Кендаллу больше, чем ворочащие нос лорды, которые на моряков смотрят, как на грязь под ногтями. Тем не менее, сегодня Джеймсу хотелось побыть одному, поэтому он не стал беспокоить торговца, встав поодаль от него и опершись на фальшборт. Похоже только, мистеру Линдену одиночество было в тягость. Он почти сразу заметил боцмана и пружинистой походкой направился к нему.       — Вам тоже не спится? — произношение у голландца было почти идеальное.       — Да… Но это пустяк. Штиль не может длиться вечно, уверен, скоро мы продолжим наш путь. Разве Вам не стоит набираться сил?       — «Ночь лишь тем хороша, что мы ночью нежней, От влюблённых сердец скорбь уносится прочь, Но не будем совсем говорить мы о ней, — И тогда будет добрая ночь!»       Джеймс непонимающе заморгал глазами. Мистер Линден усмехнулся.       — Перси Биши Шелли. Мне казалось, в Англии все его знают.       — Возможно. Но на Ямайке школы похуже, даже для детей англичан.       — Ах, так Вы выросли на Ямайке! — голландец всплеснул руками.       Кендалл кивнул и пристыжённо почесал нос. Получалось так, что он, казалось бы, уроженец Британской империи, знал о своей культуре меньше, чем человек из совершенно другой страны. Чувствовать себя глупым рядом со своими пассажирами Джеймсу приходилось с заметной периодичностью, — а как иначе, когда большинство из них были сливками общества Старого Света? — но чувство это всё равно было не особо приятное, и каждый раз оно било по самолюбию боцмана. При этом, матросы считали Кендалла довольно умным человеком с хорошими манерами. Вот и получалось: для одних — недостаточно умён, для других — слишком хорошо образован. В такие моменты детская обида просыпалась в душе Кендалла: ну почему он не мог родиться в Англии, в богатой семье, или хотя бы в семье обычных рабочих из Порт-Ройяла? Почему отец, имея хороший достаток с судебных тяжб в Лондоне, решил вдруг уехать на тропический остров где-то посреди океана? А он, Джеймс, теперь должен разрываться между двумя мирами, не в силах примкнуть ни к одному из них.       К счастью, за тридцать с лишним лет Кендалл научился бороться со жгучим чувством обиды. К несчастью… трубку он оставил в трюме. От нервного напряжения Джеймс стал скрести большим пальцем по фальшборту.       — А это правда, что люди, никогда не видевшие своей родины, могут испытывать тоску по местам, в которых они даже не бывали? — голландец либо не заметил настроения мистера Кендалла, либо решил сделать вид, что не заметил.       — Не знаю, сэр. Мне трудно говорить, я-то по долгу службы не раз бывал на Британских островах.       — Ах, ну да, — смущённо улыбнулся мистер Линден.       — Скажите, сэр… А у мистера Перси Шелли есть стихи о любви?       — Ну Вы спросите! Что это за поэт, который не пишет о любви, — рассмеялся Линден.       — А Вы могли бы прочитать мне какое-нибудь из них? Какое покороче.       — А-а-а, romantische natuur. Повезло же какой-то даме. А Вы что, сможете запомнить всё с моих слов?       — Я сам не поэт, конечно, но память у меня хорошая — работа такая.       Мистер Линден с интересом прищурил глаза, рассматривая своего собеседника.       — Дайте мне минутку.       Он быстрым шагом направился к пассажирским каютам, оставив Джеймса в одиночестве. Мистер Кендалл, перевесившись через фальшборт, посмотрел вниз, на море, на волнах которого поблёскивал диск Луны. Голландский торговец вприпрыжку вернулся с аккуратным новеньким томиком в руках.       — Назовите страницу.       Джеймс задумчиво поднял глаза к небу и поджал губы.       — Пусть будет тридцать шесть.       Линден, полистав книгу некоторое время, приближая её к самому носу из-за темноты, открыл нужную страницу.       — «Гляди, гляди», — на мгновение он поднял глаза от книги. — Три строфы. Точно запомните?       Кендалл махнул рукой: «Читайте».       — Гляди, гляди — не отвращай свой взгляд! Читай любовь в моих глазах влюблённых, Лучи в них отражённые горят, Лучи твоих очей непобеждённых. О, говори! Твой голос — вздох мечты, Моей души восторженное эхо. В мой взор взглянув, себя в нём видишь ты, Мне голос твой — ответная утеха. Мне чудится, что любишь ты меня, Я слышу затаённые признанья, Ты мне близка, как ночь сиянью дня, Как родина в последний миг изгнанья!       Джеймс улыбнулся, обхватив плечи руками. Как после этого не верить в судьбу? Он назвал случайную страницу, а попал в самую точку. Всё в этом стихотворении было прекрасно, и перед глазами сразу всплывал образ Рози, стоящей на зелёном обрыве где-то на северных островах.       Мистер Линден в нетерпении перемялся с ноги на ногу.       — Ну как? Запомнили?       — М? Мне чудится, что любишь ты меня, я слышу затаённые признанья… Как родина в последний миг изгнанья…       — Знаете, что? — Линден захлопнул книгу и повернулся к моряку. — Давайте я отдам Вам эту книгу, и Вы сами прочтёте его своей возлюбленной.       — Что Вы, я не могу…       — Я собирался подарить её своему приятелю, но у него целая библиотека книг. Я даже не уверен, что он не скажет мне: «У меня такая уже есть». Так что берите. А ему я преподнесу специи из Индии, даже лучше будет.       Джеймс осторожно принял книгу из мягких рук торговца и глубоко поклонился.       — Спасибо, сэр, Вы очень добры.       — Вам спасибо за то, что составили мне копанию этим вечером. Надеюсь, Вашей даме понравится подарок.       Улыбнувшись, мистер Линден отошёл от фальшборта и направился в свою каюту. Джеймс Кендалл прижимал к груди маленький томик с ребристой обложкой.