Kitty Crush

*** Марк не разговаривает с Донхёком ещё несколько дней после ужина. Такого давно не было, но Хёк понимает, что это не просто так. Молчание – марков щит от негативных эмоций, способ справиться с ситуацией, которую он не может контролировать. Но всё же это ранит Донхёка. И он бы хотел не чувствовать себя так, потому что прекрасно понимает, кто виноват в этой ситуации. Это всё продолжается до тех пор, пока Марк не начинает рассказывает о своих мыслях. Он удивляет Донхёка в хорошем и плохом смысле. Хороший: Марк разговаривает с ним! Плохой: он злится на него… Хороший: он позволяет себе чувствовать и говорить об этом без сожалений! Плохой: ему больно из-за Хёка… - Мне казалось, я никогда не смогу разозлиться на тебя, но то, что я сейчас чувствую – не только грусть, - Марк признаётся ему в стенах их комнаты, небольшое рычание в голосе. Донхёк не смотрит ему в глаза. – Ты правда планировал вот так исчезнуть? Или всё же собирался рассказать в какой-то момент? - Я буду возвращаться, - он поспешно отвечает и не может скрыть мольбу в голосе. – Ты знаешь меня, я не мог рассказать, не дав тебе никакой гарантии, - он пытается пошутить, но слова звучат слишком честно, чтобы сойти за шутку. Хёк легко улыбается Марку и протягивает к нему ладонь с шармом в форме музыкальной ноты, идентичной той, что уже красуется на его собственном браслете. - Правда? – старший спрашивает тихонько, изогнув бровь (он проводит слишком много времени в компании Донхёка). Младшего пробивает на дикую улыбку при виде этого выражения. - Я буду так надоедать тебе на выходных, что ты даже не будешь скучать по мне, - обещает он. - Ну хорошо, Хёк, - он пристраивает новый шарм на своём браслете. Они продолжают идти по этому пути вместе, хоть их пути и расходятся ненадолго. *** Донхёк – упрямый парень. И он держит свои обещания. Оставаться на связи определённо сложнее, чем кажется, особенно если у тебя миллион дел и миллион тех самых людей, с которыми нужно оставаться на связи (это всего лишь шесть самых близких друзей и его родители, но иногда можно немножко подраматизировать). Но парень не позволяет этому сломить его боевой дух. Честно, благослови Бог того, кто придумал мессенджеры. Так что они не прекращают общение. Марк и Донхёк переписываются почти каждый день, и Донхёк приезжает домой на выходные. Обычно он обедает с родителями, встречается с друзьями, когда получается, и проводит оставшееся время с Марком. Не важно, смотрят ли они кино или гуляют в парке, а может остаются и болтают в их комнате, им просто хочется побыть вместе. И в этой череде разъездов между колледжем и домом к Донхёку приходит осознание того, что уже давно было совсем рядом. Любовь, как и забота, – странное чувство – и где-то здесь обычно кончается сходство и открывается разница между обычной заботой и любовью. Любовь содержит в себе тона и оттенки всевозможных эмоций, мыслей и поступков. Значение любви не легко определить, но Донхёк просто знает, что это она. Он видит её в своей собственной улыбке, когда получает сообщения с текстом: «доброе утро :D» или «спокойной ночи ^u^» от гибрида. Он видит её в том, как убыстряется ритм биения его сердца, когда он гладит ушки Марка во время совместного просмотра фильма. Он видит её в своём браслете каждый раз, когда тянется к нему за успокоением. И при всей этой неясности в мыслях, Донхёк может думать лишь о своей любви к Марку. Ему немного стыдно за это, но это правда. Донхёк не может отделаться от желания отдать Марку всё самое лучшее и стоящее в этом мире, когда видит его большие и любопытные глаза, его красивую улыбку и то, как он мило морщит нос. Он видит Марка, и этого достаточно, чтобы сделать его день лучше. Он видит Марка, и он дома. (Небольшую роль в этом играет то, каким горячим и крепким становится Марк, и Хёк абсолютно пропадает от этих широких плеч, собранности и готовности постоять за себя, но это уже другая история.) Но вот в чём проблема: для Донхёка это очень ново, но он точно знает, что ему страшно. Он ужасно боится рассказать Марку о своих чувствах. Потому что это может повлиять на их дружбу, заставить их отдалиться друг от друга, а Донхёк ни за что не хочет делать Марку больно никаким образом. Прежде всего Хёк – друг Марка. По крайней мере, он уверен в этом. Конечно, его преследуют сомнения: а что если? Не только «А что если Марк чувствует то же самое?», но и «А что если Марк только думает, что он чувствует то же самое, а на самом деле нет?». Донхёк не глупый, он знает о том, что они не находятся на равных из-за сложившейся ситуации. Он знает, что в этом нет их вины, но всё же… Донхёк – романтик, все шутки в сторону. Романтик с толстой кожей, но нежным сердцем. И ему хочется, чтобы Марк выбрал его свободно, а не потому что чувствует себя обязанным, не потому что он должен, не потому что Хёк – его единственный выбор. Пока Марк не будет тем, кто сделает первый шаг, он никогда не сможет быть уверен. Так что он приказывает своему упрямому сердцу успокаиваться, когда Марк смеётся над его очередной шуткой. Он заменяет слова любви, которые грозятся прорваться наружу, на поддразнивания. Он не позволяет своим чувствам мешать заботиться о Марке, даже если он до боли желает любви. *** В какой-то момент в разгар учебного семестра Хёк решает познакомить Марка со своими друзьями из колледжа. - Приятно наконец познакомиться с тобой лично! Донхёк много рассказывал о тебе, - говорит Джехён, на его щеках появляются ямочки от улыбки, которая выглядит уж слишком дразняще и коварно для Хёка. - Надеюсь, только хорошее, - Марк улыбается в ответ. - Из его уст всё о тебе звучит как хорошее. Я клянусь, не было ни одного разговора, когда он бы не упомянул тебя, - добавляет Ян Ян. Донхёк громко смеётся, не замечая лёгкий румянец на щеках гибрида. - Это была плохая идея, - Хёк потирает свои виски в посмотрите-как-я-устал манере. Это стоит маркового хихиканья. Они тусуются вместе, обедают (Марк ест исключительно из тарелки Донхёка, как обычно, когда рядом есть незнакомые люди). Им весело. Если бы только не забота младшего о своей репутации бесчувственного парня (он не может спрятать сердечки в своих глазах, хорошо? Ему везёт, что Марк ужасно недогадливый). Но вскоре они остаются одни. Хёк отводит парня в своё общежитие, и это заставляет его сердце трепетать. Да, Марк в своём худи пастельно-зелёного цвета в комнате его общежития– такое волнующее зрелище. Он наслаждается каждой секундой происходящего. Это невероятно – видеть Марка в каждом аспекте его жизни, видеть, как тот гордится достижениями Хёка, хоть это и значит, что они не могут постоянно быть рядом. Он действительно умудрился влюбиться в самого лучшего человека на Земле. Человека с самой красивой улыбкой и глазами, если честно тоже. Он позволяет Марку осмотреться в комнате. Марков хвост в любопытстве рассекает воздух за его спиной, что вызывает у Донхёка лишь безнадёжно влюблённую улыбку. Господи, если бы он знал, что, влюбившись, он так размякнет, он бы ещё раз обдумал эту затею (как будто у него был выбор). - Чувак, тут так чисто, - Марк удивлён, уголки его рта дразняще поднялись. Младший закатывает на это глаза. - Новое место учебы, новый я, бла-бла-бла, - невозмутимо выдаёт он. Марк улыбается, а потом прикусывает свою нижнюю губу, как будто решая, сказать или нет о том, что у него сейчас на уме. – Просто спроси, Ли, - Донхёк подбадривает его с улыбкой. - Ага, - напряженный смешок покидает губы гибрида, его рука нервно потягивает браслет. – Насчёт новых вещей в твоей жизни, ты… ты встречаешься с кем-нибудь? - А? – он хмурит брови в замешательстве. Марковы щёки окрашиваются в приятный розовый оттенок. - Просто твой запах… Я имею в виду, он немного изменился, будто смешался с чьим-то чужим… - объясняет Марк, мило сморщив свой маленький носик. Донхёк всё ещё растерян, однако он всё равно отвечает: - Наверное, это мой сосед. Мы проводим много времени вместе. А ещё я заимствую его гель для душа, потому что мой закончился на той неделе, - он добавляет со злодейским смехом для дополнительного эффекта. Напряжение в марковых плечах пропадает, и он смеётся вместе с Хёком, осуждающе покачивая головой. Старший забрасывает свою руку на плечи Донхёка. И это ещё кое-что, что Хёк забыл упомянуть. Теперь не только его характер, его смех, его улыбка, его красивое лицо и горячее тело заставляют Донхёка сходить с ума, нет. Этот парень – полный встречайся-со-мной-прямо-сейчас набор, потому что, как только Хёк поступил в колледж, он стал постоянно липнуть к нему. Это медленно убивает Донхёка от количества тёплых чувств в груди (но ему всё равно нравится). - Хочешь посмотреть что-нибудь? - Конечно, но я выбираю фильм. В прошлый раз ты выбрал такой отстой, - он жалуется драматично, прямо как Джемин научил его. Марк усмехается. - Когда-нибудь перестанешь жаловаться, Хёк? – он поддразнивает. - Когда-нибудь перестанешь быть таким милашкой, Марк? – отвечает младший, щипая того за щеку для большей убедительности. И неважно, насколько сильно Марк закатывает глаза, Донхёк всё равно видит улыбку, красующуюся на его губах. - Всё равно, я выбираю фильм. - Хорошо, хорошо. Да, ему нравится вот так: только они вдвоём, всё ещё рядом - неважно, что меняется вокруг них. *** Как это часто и бывает, всё хорошо до тех пор, пока оно не перестаёт быть таковым. Травма не имеет расписания. Она приходит и уходит, когда ей будет угодно, заставляя людей поверить, что теперь всё хорошо, ты должен переключиться, ты просто драматизируешь, тебе стоит перестать думать об этом. Она прячется под твоей кожей, питается твоей кровью, так прочно связывается с твоими нервами, что ты начинаешь осознавать её как часть себя, привыкаешь к ней. И тогда она возникает из ниоткуда, когда ты ждёшь меньше всего, но никто не поверит тебе, и тогда ей будет куда легче взять над тобой контроль. Восстановление – не четкая линия, имеющая начало и конец, как некоторые думают. Если бы это было так просто. Когда Марк звонит Донхёку посреди ночи, весь в слезах из-за кошмара, Хёк даже не думает об этом дважды. Он срывается – ему не важно, сколько ему придётся заплатить за такси, или то, что завтра с утра у него занятия. Убедиться в том, что Марк в порядке – куда более важно, чем всё остальное. Напомнить ему о том, что он не один – куда более важно, чем всё остальное. Он приезжает весь потный, хмурый и без наличных на обратный путь. Но он искренне улыбается, когда Марк открывает входную дверь; покрасневшие глаза широко распахнуты от неожиданности. - Что ты здесь делаешь? – шепчет он, как будто до конца не веря, что Донхёк стоит прямо перед ним. Младший проталкивает его в дом. - Ты глупый? – спрашивает он, мягкость в голосе. - Что? - Ты позвонил – я здесь, так у нас обычно и бывает, дурачок, - он дразнит, но слишком нежно. Они идут в их комнату. Донхёк стягивает одеяла и подушки на пол, так чтобы они с Марком могли удобно устроиться на нём. Он теряется, когда старший обнимает его – плечо к плечу, лицо зарыто в его шею, хвост обвился вокруг его руки – но он ничего не говорит, а просто тихонечко проводит пальцами через светлые локоны гибрида. Он протягивает ему левое запястье, и Марк обхватывает его своими трясущимися пальцами. Донхёк замечает край газеты на рабочем столе, и этого достаточно для него, чтобы понять, из-за чего Марка мучают кошмары в последнее время: суд приближается. Спустя год и почти семь месяцев, но всё же. И даже если Марк выберет не участвовать в нём – он хотел спрятаться от публики, не отдавать всю свою боль ей на съедение – он всё же продолжает следить за событиями. И похоже, там всё не так лицеприятно. Донхёк обнимает парня в своих руках ещё крепче. Он не замечает, сколько проходит времени, пока гибрид не успокаивается. Но он понимает, что это случилось, когда слышит: - От тебя воняет, Хёк. - Тогда мне стоит чаще добираться до сюда таким образом, поупражняюсь и заодно побешу тебя своей вонью, - он шутит с лёгким сердцем. Парень не может сдержать улыбку, когда чувствует марково хихиканье на своей шее (всё ещё там, несмотря на свои жалобы). - Я согласен, - он выдыхает. – Только если ты захватишь печенья. И Донхёк, будучи собой, тянется за своим рюкзаком, наполненным упаковками всевозможного печенья. Дерзкая ухмылка и приподнятая бровь говорят о том, что он готов дразнить Марка ещё больше, заставить его забыть обо всём плохом, напомнить ему, что здесь он в безопасности. - Ты что, так ухаживаешь за мной? – Марк легко ударяет его в руку, улыбаясь смущённо. – Ты пойман с поличным, Ли. (Донхёк остаётся на ночь, и он действительно опаздывает на учебу следующим утром. Однако, ему совсем не жаль.) *** Время летит, и Донхёк возвращается домой на зимние каникулы быстрее, чем он этого ожидал. Они восполняют время, проведённое порознь, и рассказывают друг другу об их больших планах на будущее. Донхёк делится о том, что, несмотря на то, что ему сначала нужно закончить колледж, он уже копит на будущее. Марк рассказывает, что он тоже копит на жильё с момента, когда он устроился на работу, и он планирует переехать через год или около того. «Чтобы быть независимым, и вся эта фигня, ты знаешь?» - говорит он. - Ты можешь поверить? Мы оба уже не дети, мы никогда не совершали чего-то безрассудного, - упоминает Хёк, туманно размахивая рукой. - Что именно ты предлагаешь...? – спрашивает Марк, с интересом наклонив голову в сторону. Младший пожимает плечами, пытаясь сдержать смешок. - Забавно, что мы никогда не сбегали ночью из дома, как это обычно бывает в фильмах, - продолжает он с озорным блеском в глазах и опасной улыбкой. – Но мы ещё не совсем опоздали. Они натягивают свои худи под приглушённые смешки. План таков: выбраться через окно (что представляется возможным лишь потому что они на втором этаже здания) и исчезнуть в ночи. Технически, они понимают, что всё это совсем не обязательно, но совсем не интересно спрашивать разрешения или использовать входную дверь. Так что они спускаются по трубе, кое-как удерживаясь на ней замёрзшими пальцами, смеясь и стараясь сдержать свой смех. Из них определённо вышли бы никакие шпионы, учитывая сколько шума они создали. Когда они (наконец) достигли земли, их напугал внезапный звук со стороны улицы. Недолго думая, Донхёк прижал Марка к стене, накрывая его своим тёплым телом: грудь к груди, его указательный палец прижат к губам старшего, он даже может видеть струйки горячего воздуха, исходящего из его рта. Марк весь – широко распахнутые глаза и красные щёки, и он смотрит на него так, что ещё чуть-чуть и сердце Донхёка выпрыгнет из груди. Тогда старший застенчиво улыбается ему: - Ты правда испугался проезжающей машины? - Мы на миссии, котёнок. Нам нужен выброс адреналина, - Донхёк старается защитить свою гордость, надеясь, что уже достаточно темно для того, чтобы Марк не заметил его покрасневшие щёки. Он отводит свой палец от губ парня, но всё же остаётся близко к нему, настолько близко, что он может чувствовать смех Марка в собственной груди. – Тшшш, мы тут стараемся быть незаметными, если ты забыл? – упрекает он полушутя. Гибрид прикусывает свою губу, стараясь сдержать смех. - Окей, - Донхёк отходит на шаг, но тут же оказывается снова притянут за воротник своего худи. Он понимает, что Марк старается пригрозить ему, но всё, о чём он может думать стоя так близко к нему – это губы гибрида. – И не называйте меня «котёнком», мистер, - теперь очередь Донхёка смеяться. - Тогда нам нужны кодовые имена для миссии, - говорит он и берёт руку Марка в свою, утягивая за собой в направлении их цели на сегодняшнюю ночь. Ответная улыбка старшего настолько широкая, что его нос мило морщится, а глаза становятся щёлочками. Господи, Хёк так пропал. - Если я буду «котёнком», то ты… - его брови хмурятся от старания. Донхёков мозг кричит: злой котёнок (.°w°.), но он игнорирует его ради собственного душевного равновесия. До тех пор, пока: - Солнышко! Ты будешь «солнышко»! - Это должно как-то обидеть меня? - Да! Оно надоедливое, постоянно лезет в глаза и заставляет чихать, и ночью гораздо круче! – Марк спорит, размахивая своими небольшими кулачками. Хёк задирает бровь: - Собаки лучше кошек, - он пожимает плечами. Марк громко ахает (в лучшей провёл-слишком-много-времени-с-Донхёком манере): - Предатель. - Ты первый начал! - Окей, но солнышко тоже хорошее! - Хорошо, я всё равно люблю кошек больше, чем собак! - Отлично! Они продолжают пристально смотреть друг другу в глаза ещё где-то пять секунд, прежде чем взрываются от смеха снова. Хёк клянётся, что не смог бы улыбаться шире, даже если бы очень постарался. И даже если его сердце с силой колотится о его рёбра, грозясь разорваться, он не позволяет этому отвлечь его внимание от Марка, хоть Марк и есть тот, из-за кого его сердцу приходится так несладко. Он позволяет себе потеряться в этом смехе и шоколадных глазах вместо всех этих душевных терзаний. Они направляются в кино на ночной сеанс чего-то от «Марвел», как непослушные дети, которыми они, очевидно, и являются, если вы ещё не поняли по всей этой истории с побегом из дома. Этой ночью они создают ещё одно особенное воспоминание и решают купить шармы по теме кино на следующее утро. *** Главная проблема времени в том, что оно никогда не идёт так, как ты этого хочешь. Если ты хочешь насладиться моментом, оно пролетает быстро. Если ты не в самой лучшей ситуации, лучше приготовься к долгой поездке. Возможно это и звучит драматично, но зимние каникулы заканчиваются слишком быстро, и Хёку снова предстоит вернуться к жизни без Марка пять дней в неделю, а это долго. Также у Донхёка не получится вернуться домой на предстоящие выходные. Почему? Ну, потому что он, очевидно, популярен и не может удержаться от вечеринок. На самом деле, он не особенно любит их, но это день рождения Джэхёна, поэтому ему нужно созвониться с Марком. Устроившись в кровати с очками на глазах, красным носом и сонными глазами он звонит Марку по видеосвязи. Идея оказывается хорошей, потому что оказывается, что гибрид также утопает в мягких одеялах и подушках, его белые кошачьи ушки выглядывают из растрёпанных волос, глаза прикрытые и тёплые, а улыбка мягкая. Такой вид заставляет сердце Хёка забиться быстрее в груди. - Мне так трудно удержаться от того, чтобы не запеть «warm kitty, soft kitty, little ball of fur»*, - младший выдаёт вместо приветствия. Марк тихонько хихикает в свою подушку, смотрясь очень уютно.

* - (пер. тёплый котёнок, мягкий котёнок,

маленький комочек шерсти,

Sheldon Cooper - Soft kitty (OST The Big Bang Theory))

- Чувак, - он морщится, но всё же говорит: - Ты тоже смотришься мило в очках. - Конечно, я милашка, - Донхёк заявляет с победной улыбкой. Тогда старшего снова разрывает от смеха. Они общаются приглушённым шёпотом, атмосфера между ними образуется очень хрупкая и волшебная, никто не хочет нарушать её. Они оба сонные и абсолютно расслабленные. Колыбельная маркового низкого голоса успокаивает Хёка. Они не так много говорят, пока младший не упоминает, что не сможет вернуться на эти выходные. - Не скучай по мне, Ли, - говорит он игриво. Марк молчит. Донхёк хмурится. – Ты в порядке? – кивок в ответ. – Ты злишься? Потому что я обещаю, что заслужу прощение на следующих выходных, привезу печенье, мороженое и всё такое. Марк улыбается ему той улыбкой и смотрит тем взглядом, который заставляет Донхёка думать, он чувствует то же самое ко мне. Но он всё равно игнорирует свои навязчивые мысли, чтобы понять, что хочет сказать сам гибрид. - Всё в порядке, Хёк. Не беспокойся. Ты мне ничего не должен. - Но я сам хочу провести время с тобой, - он выдыхает. Люди придают слишком много значения тому, чтобы казаться равнодушными. Он собирается сказать своему другу, что он важен для него, потому что это правда, а важные вещи нужно проговаривать вслух, чтобы можно было прочувствовать их вес. – И мне жаль, что я не смогу хорошенько подоставать тебя на этих выходных. - Ты всё ещё можешь отлично подоставать меня по видеосвязи без каких-либо проблем, - Марк дразнит в ответ, в его глазах снова появляются искры, а на лице красуется мягкая улыбка. – У тебя есть и другие друзья, им ты тоже должен уделять своё время. Я буду в порядке. Обычно я всё равно перетягиваю на себя большую часть твоего внимания. Не то чтобы я был против, проносится в голове Донхёка. Но он произносит лишь: «Я понял, избалованный ребёнок». - Ты единственный ребёнок здесь, - старший надувается. Они оба смеются. Кажется, будто разговор окончен, пока Марк не спрашивает: - А ты… приглашаешь кого-нибудь с собой на эту вечеринку? Ну... ты знаешь, как на свидание? - Странно, что ты спрашиваешь, - Хёк не даёт чёткого ответа. Он мог бы сказать, что в голосе Марка слышится нервозность, но опять же, его хвост и руки не попадают в кадр, так что он не знает, как точно определить настроение гибрида лишь по голосу и плохо освещённому лицу. Он приказывает своему сердцу успокоиться. - Просто я подумал, что обычно так и происходит… тем более приближается День святого Валентина, и всё такое, - Марк пожимает плечами. Донхёк правда очень хочет спросить, хочет узнать: Ты переживаешь об этом? Если бы я встречался с кем-то, тебе не было бы всё равно? Потому что для меня лучше вернуться домой твоим другом, чем встречаться с кем-то, в кого я не влюблён – с кем-то, кто не ты. Что произносят его губы: - Котёнок, ну вообще, - начинает он, подбодренный Марком, закатывающим глаза с любовью, - уже слишком поздно приглашать кого-то. И мне никто особо не интересен, так что.. Я слишком секси, чтобы встречаться с кем-то, - добавляет он с самодовольной ухмылкой и подмигивает так, что Марк утыкается в подушку от смеха. - Хорошо, Хёк. Повеселись там. - Пока-пока, Марки, - шепчет он в свой телефон. *** Донхёк и правда «выслуживается» перед Марком на следующих выходных. Он приносит печенье и мороженое, как и обещал, и они решают устроить ночь под звёздным небом. Конечно, они живут в большом городе, так что у них нет возможности отправиться в поле посреди ночи, но у них есть возможность забраться на крышу дома. Так что они оказываются там, глядя на (в основном) чёрное небо, иногда разбавленное миганием огней редких самолётов. Они лежат на спине под ту самую комфортную тишину, которая образуется между людьми, между которыми есть глубокая связь. Тишина продолжается до тех пор, пока Марк не поворачивается на живот, чтобы лучше видеть младшего, играющего с браслетом на своём левом запястье. Донхёк вопросительно приподнимает бровь. - Я всё думал… - Это удивительно, не правда ли? – прерывает тот, шутливо разрезая неожиданно потяжелевшую атмосферу. Марк ударяет его в плечо и разворачивается обратно на спину. - Хёк, - надувается он. – Проехали. - Хорошо, хорошо, продолжай, - младший хихикает. Когда Марк только фыркает на это, он решает воспользоваться другой стратегией: - Я замёрз, давай скорее, чтобы мы могли вернуться в дом. То, чего он не ожидал, так это того, что Марк приобнимет его и положит свою голову на его грудь, прямо над местом, где бьётся его сердце. Его дыхание замирает. - Так лучше? - Да, - он прочищает горло. – Чувак, ты живая батарея, - он пытается отшутиться, но выходит неестественно, что ожидаемо, учитывая, что гибрид начал выводить небольшие узоры на груди младшего ладонью. Донхёк почти выдаёт очередную неловкую шутку, когда Марк опережает его: - Хёк, я хочу встречаться, - говорит он уверенно. И что-то ломается в Донхёке; он не уверен, или это его мозг пытается понять услышанное, или его сердце понимает всё слишком быстро. - Есть кто-то на примете? – он проглатывает ком в горле, произнося предложение так безразлично, как только может. Поддерживая себя рукой, которой он опирается о грудь Донхёка, Марк садится и смотрит на него сверху вниз – нечитаемый взгляд будто ищет что-то в выражении младшего. Он отворачивается и прикусывает нижнюю губу. - Ты, - выдыхает он едва слышно. Вихрь эмоций захлёстывает голову Донхёка, но он может только выдавить: «Что?» - Смотри, возможно ты не чувствуешь то же самое, но ты мне нравишься. Очень. – Хёк тоже садится, открывает рот, на его языке вертятся и грозятся сорваться сотня убеждений о чувстве долга, созависимости и дружбе. Марк останавливает его одним единственным взглядом. Смотря прямо в его глаза, он уверенно произносит: - Я знаю тебя, и я знаю, что ты собираешься сказать. Я всё понимаю, поверь. Но я также знаю и себя. Я думал об этом вновь и вновь, и ты правда нравишься мне, и мне бы хотелось, чтобы между нами было что-то большее, чем дружба. - Марк, я не знаю, что сказать тебе, - признаётся Донхёк. Он испускает растерянный вздох. Потому что всё дело в том, что он не может окунуться в это с головой, если он не уверен, в том, насколько реальны чувства старшего. Он знает, что не сможет выдержать разбитое сердце. - Может, это и началось как щенячья влюблённость… - В нашем случае, скорее кошачья? – выдаёт Хёк со смешком. Напряжение спадает, и будто становится даже легче дышать. - Заткнись, - Марк закатывает глаза, но на его губах образуется глупая улыбка. – Многое изменилось с тех пор, как мы впервые встретились. И ситуация, и мы сами… Но я всё ещё влюблён в тебя, Хёк, - говорит он искренне, потягивая свой браслет и прикусывая робкую улыбку. – Если ты вдруг чувствуешь то же самое, мы могли бы попробовать… Все сомнений, которые когда-либо испытывал Хёк, отражаются в глазах Марка. Он всё понимает. И знает, что Марк понимает тоже. Однако, понимание чего-то не означает, что теперь тебе будет легко это принять – сказать своему сердцу, что теперь ему не нужно прятаться. Он сдаётся. - Тогда могу я быть твоим парнем? - ответом становится гибрид, рухнувший в его объятия и прижавшийся к нему крепко-крепко. Хёк прижимается в ответ, не заботясь о том, что Марк может услышать, как бешено бьётся сердце в его груди. Он проводит своими пальцами через белые локоны, гладит Марка за ушами, как тот любит, и… - Ты сейчас… заурчал? - … нет? – Донхёк не может удержаться от того, чтобы засмеяться. Марк отодвигается, легонько ударяет его в плечо, мило надувая губы, на что младший улыбается как идиот. Румянец окрашивает щёки гибрида. – Я просто очень счастлив, окей? Отстань от меня. - Хорошо, - отвечает он со слишком довольной ухмылкой. Марк снова ударяет его в плечо, но Хёка это не особенно беспокоит. - Пошли внутрь. Я правда замёрз, - бормочет старший. Донхёк переплетает их пальцы. - Поэтому у тебя все щёки покраснели, котёнок? - Мы может теперь и встречаемся, но я всё ещё могу побить тебя. Они ещё долго не могут добраться обратно до комнаты за всеми этими шутками, переплетающимися руками и поддразниваниями. Но Марк и Донхёк не против, на самом деле они бесконечно наслаждаются этим. *** В последнее время Донхёк становится очень занят. В самый разгар семестра, если он и приезжает домой на выходные, то всё время проводит за учебой, а Марк читает книги рядом с ним. У них не так много времени, чтобы со всем этим разобраться, но они стараются выжать из него максимум. Не так много вещей изменилось между парнями. Хёк возвращается домой к Марку почти каждые выходные, они переписываются в любой удобный момент. Но всё же появляются новые маленькие особенности, например, возможность держаться за руки или быть причиной появления румянца на щеках гибрида или пялиться на своего парня сколько угодно его сердцу, и всё это дарит Донхёку невероятное тепло. Иногда просто возможности не прятать все эти простые проявления чувств достаточно. И это определённо счастье для них. Маркова голова на его коленях, его пальцы, пропускающие через себя светлые локоны гибрида во время одной из тех встреч, когда все семеро друзей могут собраться вместе, чтобы посмотреть кино или что-то вроде этого… да, всё это определённо нравится Донхёку. Его пальцы невесомо следуют по небольшим шрамам на руках и части плеч Марка, их можно увидеть через вырез на футболке. Ни один из них не так заметен или груб, как тот, что покоится на запястье, но Донхёк разглядывал Марка достаточно, чтобы быть в курсе. Чтобы захотеть стереть эту боль воспоминаний поцелуями. Чтобы пожелать превратить каждый из них в счастливые моменты. - Перестань смотреть на меня так, - Марк неожиданно жалуется, пряча лицо в бёдрах младшего и прикрывая свою руку ладонью. Донхёк усмехается: - Как? – поддразнивает он, задирая бровь. Розовая краска проявляется на шее старшего (убийственно мило). - Как будто ты хочешь отдать мне всё печенье в мире… - бормочет Марк в бедро Хёка. А тот не может сдержать смех, рвущийся из его груди. Он нежно щипает гибрида за ухо. - Ты такой милый, Ли. Они не обращают на коллективные вздохи и ворчания из друзей о парочках. Они просто смеются вместе и продолжают. Они поймут, когда познают любовь, проносится в голове Хёка торжественно, но он сам же испытывает испанский стыд от своих мыслей. Несмотря на всё хорошее, они знают, что у них остаётся ещё много проблем, над которыми нужно работать. Ничего не налаживается магически, когда люди вступают в отношения. Марк и Донхёк всё ещё изучают свои личные и границы друг друга, они всё ещё осторожно ступают по своему пути, хоть теперь их пальцы и переплетены. Все сложности приходят с тем простым фактом, что каждый человек имеет свою историю, и не всё всегда будет легко и красиво. Потому что отношения между людьми – это то, что они строят и в чём сами растут, и это никогда не бывает так просто, как кажется. Но это может быть интересно и весело, и Марк и Донхёк хотят следовать по этому пути. Они прикладывают усилия, чтобы их отношения работали. Конечно, иногда они остаются в своей зоне комфорта, но иногда они также стараются сделать один шаг навстречу изменениям. Донхёк старается не замалчивать свои проблемы в колледже, а Марк позволяет ему читать что-то из написанного. На день рождения гибрида Донхёк подарил ему записную книгу, обтянутую кожей, после того как заметил использованные билеты и салфетки полные заметок и рисунков, разбросанные по всей комнате. Также Хёк захотел подарить Марку что-то вроде укромного места, где он может свободно выражать свои мысли. Так что он даёт ему это в виде записной книги и милых цветных ручек. И Марк пишет и пишет, обо всём и ни о чём одновременно. Это словно маленький бассейн его мыслей. Иногда Донхёк находит записи, которые смешат его, иногда – записи, которые расстраивают. Особенно больно читать истории о его прошлом, иногда парень даже мечтает, чтобы гибрид приукрасил их, смягчил углы, но Донхёк напоминает себе, что это не ответственность Марка – менять свою боль на сладкие речи, которые смогут переварить остальные люди. Он не хочет отрицать его правду. Он не может требовать от старшего забыть и простить, и жить, будто ничего этого не было. Он хочет признать его боль. Он хочет, чтобы Марк рассказал свою историю – для себя, а не для всего мира. Это то, о чём он думает, когда тот одной ночью показывает Хёку свою книжку (и некоторые наиболее шокирующие страницы) в безопасности их общей комнаты. Марк – тот, кто первым нарушает тишину. - Это беспокоит тебя? – спрашивает он тихо, голос подрагивает. – Что я всё ещё… сломан? Донхёк чувствует, как его сердце сжимается. Он хотел бы уничтожить всех людей, которые когда-либо причинили боль его мальчику, и стереть все сомнения, которые живут в его сердце относительно чувств Хёка к нему. Вместо этого он выбирает самый простой ответ, который не покончит со всем миром и который возможно расскажет о его любви достаточно ясно, без того, чтобы сделать вещи слишком смущающими. - Ты не ваза, Марк. - Что это должно значить? – спрашивает гибрид, мило склонив голову на бок. Младший щёлкает языком и устремляет свой взгляд в горизонт, избегая глаз старшего. - Это значит, что ты заслуживаешь время и понимание. Что только ты можешь излечить себя, если ты посчитаешь это нужным, когда ты посчитаешь это нужным. Что ты всё ещё прекрасен в моих глазах. Весь ты. Что я не хочу чинить тебя, только быть рядом с тобой, что бы ни случилось. Гибрид молчит несколько секунд, а потом произносит, смущённый и как будто задыхающийся: - Я очень сильно хочу поцеловать тебя сейчас. Можно? А это уже заставляет голову Донхёка повернуться к старшему как на пружине. Его сердце колотится как бешеное, так что он может только глупо произнести: - Это было бы замур-рчательно. Марк закатывает глаза, но улыбается так широко и красиво, когда обхватывает лицо Донхёка ладонями и притягивает его ближе. Он мягко прижимает свои губы к его. Немного неуверенно. Немного неуклюже. Но они справляются с этим вместе. *** Когда двоюродный брат Донхёка – тот, с кем он делил комнату, перед тем, как тот съехал – приезжает в гости со своим парнем, они решают сходить на двойное свидание. Они идут на ярмарку, ту, что обычно приезжают в города время от времени. То, что они не учли заранее – это состязательность парней. И в этот раз даже не между Донхёком и Доёном. Нет, в этот раз между Марком и Донхёком, которые боролись за то, кто же сможет выиграть плюшевую игрушку для другого. Хёк не очень меткий, а Марк смеётся так сильно, что его дротики в итоге оказываются гораздо дальше от цели, чем он предполагал. Соревнование продолжается до тех пор, пока Доён и Тэён не утягивают младших от палатки. Что является хорошей идеей, ведь иначе они бы потратили последние деньги и всё равно остались в дураках. Никто из них не выиграл игрушку, но они покинули это место с улыбками на губах и переплетёнными пальцами, направляясь на колесо обозрения. - Ты определённо заслуживаешь награду, за терпение со мной и моим духом соперничества, - шутит Хёк, а Марк морщит свой нос. - Брось, я люблю в тебе и это тоже, - говорит он небрежно. Донхёк чувствует, как жар обжигает его щёки. - Я нравлюсь тебе так сильно, Ли, - дразнит он. Гибрид прикусывает нижнюю губу, стараясь скрыть улыбку. - Но вообще-то, я не собирался проигрывать тебе, - отвечает Марк с хитрой улыбкой. Марк не очень состязательный, но он может быть таковым, если человек, против которого он играет – Хёк. - Я влюбился в злюку, - надувается младший, заслуживая закатывающиеся глаза и румянец от старшего. Он собирается сказать что-то ещё, когда их прерывают: Их пузырь света, радуги и счастья лопается, когда какой-то случайный прохожий врезается в плечо Донхёка. Парень быстро извиняется, но прохожий не принимает это так просто: - Смотри по сторонам, урод, - отвечает он громко, вновь толкая Хёка. Донхёк готовится также бросить в ответ не самые лестные слова, когда Марк выступает перед ним в защитной позе и начинает рычать на мужчину, чем сильно удивляет своего парня. Он думает, что никогда не видел Марка близким к чему-то столь устрашающему. Однако, у этого придурка находится смелость ответить: «Тебе следует надеть ошейник на свою зверушку». И теперь очередь Донхёка выплюнуть с презрением: - Тебе следует заткнуть свой рот и свалить нахрен отсюда, прежде чем я вызвал полицию. Застигнутый врасплох, этот тип принимает мудрое решение поступить, как ему и посоветовал парень, хоть он и посылает им презрительный взгляд перед, тем как уйти. Донхёк оглядывается и находит взглядом поникшего Марка, его пальцы играют с браслетом на запястье. Младший берёт его за руку и отводит в менее людное место. - Прости за то, что я сорвался, - шепчет Марк, как только они скрываются от толпы. Он делает странное движение своей головой, обнажая шею. Хёку. Он никогда не делал так прежде, и Хёк совсем не ожидал этого, учитывая, что Марк – гибрид хищного вида. Видя, что глаза младшего распахнулись от удивления, Марк опускает голову, его щёки покрываются розовым, он запинается в словах: «Прости, прости. Я… это был просто рефлекс». Сердце Донхёка заходится в бешеном темпе в его груди. Если он не был уверен в чувствах старшего к нему до, то теперь этого было достаточно, чтобы всё доказать. Он осторожно поднимает свою руку к шее Марка, в его глазах немой вопрос. И Марк позволяет ему расположить ладонь у основания его шеи и нежно погладить столбик его горла большим пальцем. - Тебе не за что извиняться, - уверенно шепчет он. – Напомни мне потом отдать тебе кое-что, когда вернёмся домой. А прямо сейчас мы отправимся на колесо обозрения, чтобы говорить друг другу всякие слащавые глупости и доказать моему двоюродному брату, что мы самая крутая пара. Улыбка Марк ослепляет, когда он отвечает: - Хорошо, Хёк. *** Когда они возвращаются домой, Донхёк впервые за долгое время чувствует себя нервным в присутствии Марка. Он приготовил подарок не по какому-то особенному поводу – тот просто ждёт в ящике его стола в комнате. Донхёк проглатывает ком в горле и ведёт старшего за собой с завидной решительностью. Марк поглядывает на него с любопытством и ещё больше удивляется, когда видит, как Хёк достаёт коробочку глубокого синего цвета из своего ящика. - Не бойся и просто открой её, Ли, - говорит парень застенчиво, протягивая коробку своему парню. Марк сглатывает, выжидая несколько секунд, прежде чем открыть её. Когда он поднимает крышку, очень медленно и осторожно, его глаза распахиваются. В коробочке – две серебряных цепочки, одна с подвеской в виде солнца, другая – в виде кота. Хёк принимается объяснять (бормотать): - Эта… - он указывает на ту, что в виде солнца, - для тебя, а другая – моя… Я думал, знаешь, браслет – это что-то вроде дружеского жеста, так что у нас должно быть что-то как у пары. Так мы сможем иметь частичку друг друга, где бы ни были… Я готовил это к твоему переезду, но… Тебе… нравится? А Марк смотрит на него так, его большие карие глаза почти скрываются от того, как ярко он улыбается. Так, что сердце Донхёка бьётся быстрее, а собственная улыбка расцветает ещё шире. Он принимает это как знак, что ему не стоит беспокоиться. - Это довольно дорогой подарок, - Марк отвечает, стараясь звучать беспечно, но проваливается. – Ты уверен, что хочешь отдать мне его сейчас? - Увер-рен, это тот самый момент, - говорит Донхёк и подмигивает. Гибрид закатывает глаза, но у него не получается выразить никакого недовольства с этой улыбкой на губах. - Хватит этих кошачьих шуточек, - ворчит он и делает шаг ближе к младшему. Из его слов сочится любовь. Он берёт цепочку с подвеской в виде кота из коробочки и надевает её на шею Хёка, а потом ждёт пока младший проделает то же самое с подвеской-солнцем. - Что ты сделаешь, если я не прекращу? – дразнит Донхёк, светясь довольством при виде Марка с его подарком на шее. Старший хихикает, обнимает его за талию и притягивает ближе. - Тогда, - он шепчет, сталкиваясь лбами со своим парнем, - я должен буду убедить тебя атакой поцелуев. - Мяу, котёнок, - выкрикивает Донхёк, и их обоих разрывает от смеха. - Заткнись, солнышко, - Марк обхватывает его лицо своими ладонями и прижимает свою улыбку к хёковой. Им ещё многому предстоит научиться, в жизни и любви. Остаются прекрасные шрамы и раны, которые предстоит залечить. Остаётся ещё целый мир, чтобы поменять. Даже если всё будет не так идеально, они есть друг у друга, чтобы положиться на кого-то. Они уверены, что справятся шаг за шагом, в их собственном темпе, их собственным способом. Готовые встретить всё, что ждёт их впереди.