Рак, Стрелец и Водолей

Эти слёзы как будто даже возбудили соседа. Мужчина почувствовал себя Серым волком, по лесу которого бродят разные Красные шапочки, в непонятных то ли шортиках, то ли трусиках, так и ждут, когда их съедят. И возбуждённые – понятно, не эротикой, а несправедливостями жизни (хотя какая несправедливость в том, что мужчина снял с девушки трусики?), но это всё равно возбуждение, и девушки выглядят румяными, напряжёнными и красивыми больше, чем обычно. Залюбовавшись соседкой, Виктор даже на минуту забыл, о чём они беседовали. - Обещаете? – Глаза собеседницы буравили его лицо. - Что? Ах, да. Так ты считаешь, что я схватил и изнасиловал девочку? А не она сама захотела попробовать мужчину в себе? - Не важно, даже если она сама захотела! Она ещё молодая! - А ты уже нет, раз ты выясняешь за неё её проблемы? - Я... Не важно, Виктор, не сбивайте меня с толку! Вы не должны спать... – Тут она таки сбилась, всё же не такая взрослая была, чтобы без стеснений обсуждать темы обнажённой младшей. И почему-то захотелось прикрыться. Она сидела у угла стола, так что обзору Виктора была доступна вся, и не только обзору. Разговор казался ему глупым, и чтобы сделать его осмысленнее, он положил руку на голое колено Вики. Та вздрогнула. - Что это? Это ваше условие? Он не думал про условие, ему вообще всё это было как-то безразлично. Слишком отвлекали голые стройные ноги и майка, которая при некоторых движениях подчёркивала грудь. Как можно о чём-то говорить в таком костюме? А Вика оказалась не на шутку смущённой. - Я... И что... Но почему...? Он ухватился за слово. - Потому, что ты красивей её. Вика совсем смялась. Она? Надо было говорить не про неё, она при чём? Милена... Тут её сразило: Милена – не так красива, как она. Не могло это быть. Виктор положил ей руки на плечи, погладил их, потом ловким движением стянул тонкие лямки, медленно вниз по худым предплечьям, словно дразня, потому что холмики грудей начали обнажаться. Как бы давая ей шанс остановить его. И почему она этого не сделала? С лёгким касанием сосков ткань соскользнула с грудей, руки мужчины опустились на них и мягко сжали. Вика схватила сильные запястья, оторвала их от себя, её дыхание сбилось. - Вы что, совсем? Я? Зачем я? Я красивая? Девочка вскочила, лихорадочно начала поправлять майку, но ткань плохо слушалась дрожащих рук. - То есть, если я... Тогда вы... Оставите Милену в покое? Виктор чуть не рассмеялся – вот как она сама всё разложила по полочкам! И почти что совсем себя отдала ему, даже не понятно, то ли из-за комплимента, то ли потому, что сама уже созрела – не зря ведь сестру уже успела между ножек поласкать? Не разберёшь их, молодых и неопытных, а надо разбирать? И надо ли раздевать? Впрочем, в последнем Виктор не стал разбираться. Он взял старшую за локоть. И опять она поспешила: - В спальню? Даже если я не хочу? В ней так явно бушевали эмоции, что мужчина попросту предпочёл играть в дурачка. Или в простачка. - А ты не хочешь? Когда она считала его красивым? Несколько дней назад, или месяцев, а может, лет? И вроде хотела попробовать его мужскую силу, или нет? Прошлое смялось, осталось непонятным, не привело ни к каким решениям. - Нет! Он стоял, как-то странно смотрел на неё, словно ждал. - Нет! Но... Ждёт. - Но если надо, чтобы Милена... - Я не думаю о ней, когда рядом со мной ты. И она пошла за ним в спальню. В спальне она послушно встала на кровати на четвереньки, уже сильнее ощущая маскулинную силу, исходящую от Виктора, и тугой узел, свившийся между ног – который вот-вот будет развязан, давая ей лёгкость, которую она совсем не ощущала эти дни. Совсем некрасиво зашипела, когда сосед отодвинул несчастные шортики, не призванные от рождения защищать сокровище от посягательств. Когда в неё проник палец, она застонала так, будто её уже имели, и в общем, она так себя чувствовала. В ней уже не было невинности, пусть даже целка оставалась нетронутой. А Виктор играл с ней, как ребёнок с новой игрушкой: повертел пальцем, согнул кончик, повертел так. Кукла была с режимом говорения, говорила «мама», как и полагается. Кукла была стонущая. Два пальца вошли, уже в другую полость, мокрую и хлюпкую. Виктор повертел запястьем, пальцы немного раздвинул – девочке придётся большой принять. Другой рукой уже уговаривал своего змея. В ноздрях резкий запах, сладкий запах возбуждённой самочки. Он быстро задвигал пальцами. Первый маленький оргазм ударил Вику как обухом. С жалобным криком защитница сестры упала ничком на простыню, вцепилась в неё зубами. Её приподняли, подсунули подушку под живот. Все эти шортики-трусики были сняты, спине стало жарко от близости тела. Стыд за мокроту – запачкает же всё! Но некогда – боль! Что поделаешь, думал Виктор, пусть пока покричит, от боли никуда. Но смазки достаточно, скоро будет тише, тон изменится. Он медленно двигался в теле, съежившемся под ним, было тесно, сладко. Она пока сама не знала, какая была хорошая девочка. Не сразу поймёт, но потом он даст ей это почувствовать. Ей будет хорошо, как сейчас ему.