Рак, Стрелец и Водолей

Вика не сомневалась, что следует в скором времени зайти к, как она именовала его про себя, «своему лишителю». Любопытно было, что почувствует: говорилось же, что девушки могут ненавидеть своего первого, в связи с причинением боли, а были и другие, мол, наоборот, привыкает женский род к своему первому и влюбляется по той просто причине, что отдалась. Чтобы не получилось, что отдалась просто так, вот как! Ну психологи часто пишут противоположное. Что касалось телесного контакта, она тоже не разобралась, хотя смутно чувствовалось, что овладел сосед ей умело – лишней боли не было, ощущение наполненности тела оставил, ну а вот чтобы удовольствие, как в книгах, - нельзя сказать. И вообще было не понятно, что у них? Может, опытный поставил себе галочку, прошёл и дальше целится на кого-то из своих учениц? Те, что начитались фанфиков, воспримут это как увлекательное сексуальное приключение, не иначе. Дверь открылась, как будто в свою собственную квартиру она входила. На это раз не было сочтено приличным одеваться откровенно (да и в тот раз получилось случайно): Викина голубая юбка была приличной длины, синие трусики под ней (увидит – не увидит сегодня?), обыкновенная белая блузка. Получилось напоминание про школьницу, подумалось как часто, поздно. Не надо бы, ну ладно. Мужчина уверенный, глаза поблёскивают. Не знала, из-за чего, но заметила. - Пришла проверить, соблюдаю ли я условие? Просто покачала головой решительно. Надо показать доверие. - Или услышать снова, что ты красивее? Вот тут кровь прилила к лицу – не о приличном спрашивает...Опять поймал. Мужчина же, взрослый. Наклонился и поцеловал под ушко мягкими губами, дохнул тепло: - И не только красивее сестры... Красивее всех! Это было трудно вынести, розовые губки раскрылись. Вика почти перестала думать, ожидая продолжения. Но тут дверь раскрылась. Словно со щелчком глаза старшей распахнулись. Может, и ожидала она увидеть здесь родственницу, но – в маминой ночнушке, полупрозрачной? И под ней ничего? Что же это творится? - А... Условие? – Вика вскочила, её трясло от коварства. Да ещё в такой одежде – папа прав, наверное, пресекать надо... - А что условие? – как сквозь вату, послышался голос Виктора. – Милена пришла не мне отдаться. А тебе! Милена, уж совсем нескромная, подошла к старшей, улыбнулась, потянула её сесть на стул – как бы успокойся! – и тут же скользнула ей на колени, прильнула, обняла. Как будто у парня сидела! Вика странно себя почувствовала, но рядом тело уже привычное, ласковое. Чмокнула в губы, а потом оказалось, что сёстры целуются взасос, рука Вики лежит на бедре младшей, а та расставила ноги так, что сидящему неподалёку видны... Впрочем, чего он уже не видел... - Ну да, бывает, мы вместе... – небольшая пауза, Вика собиралась с мыслями. – Делимся теплотой. Но что значит, отдаться? Это, что ли, взрослая жизнь? Загадки. Словно с тобой говорят на другом языке. Вика сосредотачивалась, пытаясь понять. Милена же прямо как ребёнок – обнимает и трётся щекой. Ну или как кошка. - Сейчас покажу. Кстати, девочке эта идея понравилась. Да и вообще, идёмте в спальню. Спальня разве что не кричала, как готовились – чистые белые простыни, чуть не снежная долина. Чуть не хрустят, как булочка. А Виктор показывает Вике красивый предмет, как длинный жёлтенький банан, полупрозрачный. Её глаза широко раскрываются прежде, чем она начинает понимать. - Раздевайся, я помогу тебе надеть его. Младшая уже на кровати, на снежном поле, раскинулась, мамина ночнушка ей совсем не мешает. Вика, как робот, снимает юбку, затем трусы; у неё нет стыда, перегорело, а может, вся её психика перемещается в чужое поле: это она будет входить в сестру, как мужчина? Сосед хочет, чтобы она изображала его действия? Это коварство такое, или решил устроить шоу, которое не каждый день увидишь, для услаждения собственного эго? Пока она думала так, организатор представления облачил её в полосочки, закрепляющие инструмент на её бёдрах, и – вот момент, когда она войдёт в ждущее тело? Получилось, как будто они не сёстры и вообще кто-то другой, два человека, случайно встретившиеся в постели. Вообще какие-то чувства нахлынули, непонятные, голова начала кружиться. И вот она ничего не соображает, но устроилась же на кровати, заглядывает в глаза, тоже незнакомые, словно её любят и ждут, словно она муж этой тонкой девочки. Инструмент начал погружаться, под лёгкие стоны. Мужчиной оказалось быть нетрудно. Бёдра естественно двинулись, входя, Милена обняла её, не так, как раньше, с силой, прижала к себе. Чуть поудобнее подвинулась, устроилась, и настоящее траханье захватило её всю. Они слились, младшая что-то чувствовала остро, судя по тому, как тряслось её тело, с губ срывались рваные стоны. Вику вывело из транса странное чувство. Виктор сжимал её ягодицы, массировал их. Другой пол не успокоенный, вечно. Она продолжала двигаться в сестре, как муж, но уже не так плавно – стискивающие пальцы мешали. И вот один из них – ААА! Всхлипнула Вика, что-то захрипело у неё в горле. В её анусе торчал палец, пробирался туда, опять это нахальство сильного. Девочка сморщилась, сжалась, Милена раскрыла глаза шире: что там происходит? Хлопок по ягодице расслабил, палец в тонкой дырочке почувствовал себя уверенно. И вот они установили ритм, Вика подаётся вперёд, погружает мёртвую плоть в живую, Милена стонет, а в это время сзади её толкает крепкий палец. Виктор ухватил её за плечо, чтобы лучше было держать ритм, там больно. Но заднице, как ни странно, хорошо. Оттраханная фаллоимитатором девочка бьётся на постели, попискивает, закрывает пальцами рот. Вика выходит из сестры, её тут же наклоняют ниже. И хотя в кишке только палец, он вполне ощутимо пользуется её телом. Она не слышит, но сама стонет, и это продолжается и продолжается.