Мне подарили раба...

            ***       Ночь после Вечера Искусств…       — Вот он, Миледи. — Проблеял Маркиз льстивым тоном.       Порой у Ионны создавалось неизгладимое впечатление, что этот жалкий человек сам не прочь оказаться под её каблуком, как законченный мазохист. Если же нет, то отчего тогда он столь завистливым взглядом прожигает сейчас этого дикого варвара в камере?       — Прекрасно. Однако он пока что мне не принадлежит, верно? — Ионна неотрывно смотрела сквозь толстые прутья решётки на молодого мужчину неопределённой молодости, недоверчиво разглядывая белое серебро волос с необычным синеватым отливом. — Сколько ему лет? — Внезапно поинтересовалась Леди.       — А? Эм… Рабу? Приблизительный возраст: двадцать три — двадцать пять. — Стушевался Маркиз. — Можете не волноваться, он ещё молод и силён. Его красота не угаснет в ближайшие лет пять точно, могу дать гарантию!       — Хм… На четыре-шесть лет меня старше, значит… Хотя, нет. На три-пять, я ведь без пяти минут совершеннолетняя Наследница. — Пробормотала Ионна.       В Империи Влас, все дети вступали в право наследования по достижению двадцати лет. Сыновьям, разумеется, отдавалась привилегия, однако в кругах высшей знати было несколько случаев, когда и женщины добивались места Главы. В подобной ситуации может показаться, что этот мир не так уж и плох, однако это скорее исключение из правил и бесстрашным Леди приходилось многим жертвовать на пути к титулу. Ионне не нужна была власть, однако ей было необходимо учувствовать борьбе наследников за внимание отца, так как её нынешняя позиция была промежуточной. И раз уж она взялась доказывать свою «полезность» с намерением остаться в поместье, а не стать разменной монетой в политически выгодном браке — она решила, что пойдёт до конца. И вот, она уже почти на пороге возраста вступления в права наследования: ещё немного и её нынешнее положение пошатнётся, а поддерживаемый ранее нейтралитет удвоит врагов в тылу.       — Всё готово к нанесению пакта рабства, Леди Ионна. — Шепнул Маркиз Кирик, возвращая к себе внимание девушки.       — Недурно. Что ж, я в предвкушении, дорогой Маркиз. — Надменно улыбнулась Ионна, позволяя мужчине взять свою руку и поцеловать тыльную сторону ладони. — Наконец мне представиться возможность не просто наблюдать со стороны за таинством свершения столь древнего ритуала, но и непосредственно участвовать в нём.       Девушка заметила-ощутила на себе испепеляющий взгляд затопленных обжигающей ненавистью радужек цвета калёного золота, однако не подала виду, подавив желание поёжится. Щёлкнул механизм магического замка и в камеру вошло трое крепких мужчин. Они подошли к сидящему со скрещёнными ногами юноше, окружая его ссутуленную фигуру. Самый крепкий из трех потянул руку чтобы схватить раба за волосы, но тот резко повернул голову и вскочил на ноги, единым движением остервенело набрасываясь на стоящего ближе всех слугу. Леди Ионн ошарашено воззрилась на драку что разыгралась за прутьями. Она была не в силах перестать поражаться силе молодого парня: три взрослых дородных мужчины с трудом могли его удержать. Он даже со связанными за спиной руками и ранами от драки с медведем умудрялся почти успешно сопротивляться.       — Л-леди. это… — Вновь проблеял бледный как мел Маркиз. Видимо блеянье в его голосе — наследная черта.       — Потрясающе. — Выдохнула Ионна, освобождая его от необходимости оправдываться.       На её лице отразилась восхищённая улыбка, а глаза широко распахнулись поблёскивая безумным азартом. Маркиз осёкся, взглянув на девушку рядом и почти беззвучно прошептал «в-ведьма… она и правда…».       — И так, Маркиз? — Ионна бросила острый взгляд на застывшего рядом мужчину, дождавшись когда раба вновь усадят на колени, и, крепко фиксируя затылок, прижмут его лицо к полу. — Приступим?       — А?.. Д-да, конечно, юная Госпожа. — Ионну позабавила внезапная смена титулованности и она позволила себе насмешливо-снисходительную ухмылку краешком губ.       Двое других подчинённых Маркиза в белых мантиях с капюшонами выступили к Леди по взмаху руки Хозяина и вынесли ритуальную чашу с острым коротким клинком на бархатных подушках. Ионна не преминула отметить про себя вычурность действа — Имперские Маги всегда были столь честолюбивы?       Девушка решительным спокойным движением окольцевала рукоять пальцами, разглядывая в идеально заточенном серебре отражение. Внутри неё скрутилось неприятное тянущее волнение, она незаметно сглотнула и, вздёрнув голову, поднесла лезвие к тонкому запястью земляной бледности. Леди Ионн возвела взгляд на мужчин в капюшонах и коротким движением полоснула кожу на руке. Маркиз нервно вздрогнул и завороженно засмотрелся, как рубиновые капли маленькими драгоценностями падают на дно ритуальной чаши орошая золото винным оттенком. Имперские Маги запели свой речитатив сложного заклинания. Всё пространство вокруг тут же начало сгущаться и на грани ощутимого вибрировать от собирающейся вокруг заклинателей магии.       Оба мужчины ровным выверенным шагом вошли в камеру не прерывая пения. Обездвиженная волнением Ионна, как утончённая восковая фигура, смотрела на происходящее затаив дыхание. Один из Магов достал из рукава красивый бутылек с ультрамариновыми чернилами и выплеснул их в чашу с кровью. После, второй мужчина передал чашу соратнику и достал кисть с чёрным ворсом и серебряной основой. Кисть впитала в себя чернила, когда её опустили в чашу и налилась глубоким сине-алым цветом вязких разводов, будто кровь с чернилами не смешивалась, а лишь подчёркивала контраст. Трое слуг, что удерживали раба слегка отпрянули, приспуская ворот его рубахи до лопаток. Ведущий Маг присел к парню и коснулся кистью его кожи на стыке шейных и грудных позвонков. Раб конвульсивно дёрнулся, но вырваться у него не вышло и вскоре он закричал так, словно его пытают калёным железом или заживо вырезают из него печень. Ионна вздрогнула, но не оторвала сосредоточенного взгляда: она выхватывала каждый момент, каждый жест, все мельчайшие детали, словно ей открылось нечто невероятное — воплощение первозданной древней магии. Та редкая и опасная магия, что способна подчинять себе человеческую волю. Чудовищное и бесподобное колдовство.       Тусклое бледное сияние коротко вспыхнуло на коже юноши, что ознаменовало завершение ритуала. Раб болезненно обмяк словно его отпустила судорога и, прерывисто дыша, зыркнул на Ионну исподлобья как затравленный зверь.       — Весьма впечатляет, Маркиз Талаипория. — Хмыкнула Ионна. — Пожалуй, теперь я могу войти в камеру?       — Если того желает Леди. — Покорно согласился Маркиз. — Однако нет гарантий, что он не попытается что-то сделать, поэтому прошу используйте это. — Мужчина протянул девушке элегантное кольцо с кровавым рубином в оправе.       — Оу, впервые держу подобный артефакт в своих руках. — Хмыкнула Леди. — Благодарю, но не думаю, что сейчас раб в состоянии сделать что-то большее чем бросать в меня яростные взгляды. Я вхожу. — Уже громче сказала Ионна.       По ту сторону решетки было сыро и мёрзко, а ещё отовсюду исходила давящая атмосфера. У Леди Ионн возникло стойкое ощущение что она заходит в клетку к хищнику. Опасному, измученному, но от того не менее озлобленному и ещё более непредсказуемому. Хотя… когда она чувствовала себя иначе? Девушка плывучи по полу мягкими стопами подошла к юноше и лакированным носком туфли вздёрнула его голову за подбородок, заставляя того поднять на неё глаза. Они обменялись обоюдно недоброжелательными взглядами.       — Смотри на меня! — Приказала она тихим, но жёстким как металл голосом. — Отныне, я для тебя и судья и палач. Я твой покровитель и бог. Я решаю жить тебе или умереть. — Губы раба дёрнулись в отвращении, а глаза, играющие янтарными отблесками факелов зажглись огоньком жгучего презрения. — Сколько упрямства в этих чудных глазах. О-о, этот взгляд. — Сладко мурлыкнула Ионна, даря рабу удовлетворённо-одобряющую улыбку. — Вижу ты будешь хорошей игрушкой, ломать таких как ты одно удовольствие. С нетерпением жду нашей следующей встречи.       После этого она резко развернулась на каблуках, вылетела из камеры быстрым лёгким шагом, и, бросив Маркизу «Я ухожу, доставьте его в поместье как можно скорее, не заставляйте Герцога ждать» растворилась в красноватом вихре подола исчезая из подземелий.             ***       Появилась девушка так же внезапно как и исчезла, но далеко за пределами поместья Маркиза. Она стояла всё такая же роскошная в складках красных шелков уже посреди своего кабинета в поместье Герцога.       Несколько минут она стояла как живое изваяние выточенное из цельной скалы. Перед её глазами отголосками мелькали сцены с Вечера. Сегодня она была на грани. Вся эта ситуация была как нож в живот.       — Хах. Поразительная самонадеянность и мелочность… — Ядовито проскрежетала она. На лицо Ионны набежала тень: миг она медлила, её грудь тяжело вздымалась, а точёные брови всё сильнее хмурились. — Какая низкая насмешка…       В её душе всколыхнулась неистовая злость. Леди сорвалась с места и подошла к рабочему столу с внешней стороны: она достаточно сдерживалась сегодня. Её грудь сдавливали противоречивые чувства: он её проверял. Маркиз ждал её реакции! Подло, насмешливо, как грязный шакал, выжидал момента для удара. Жаждал подставить? Вскрыть её слабость общественности?       Прозвучал рваный вздох и в следующую секунду Леди Ионн смела всё что было на столе с отчаянной вспышкой ярости:       — ЧЁРТ! Да как посмел надеяться! Где я прокололась?! — Страх вперемешку с яростью слепил глаза. Под веками крутились кадры с аукциона и лицо Маркиза вызывающее в Ионне лишь приступ тошнотворного омерзения. Подкрепляя свою ненависть девушка, опершись ладонями, с неистовой силой толкнула тяжёлый дубовый стол с массивной резной столешницей и двумя подстольными тумбами. — Гр-р-а-а-а-а-а-а-х! — Прогремел пронзительный неудержимый женский крик, заглушаясь грохотом падения. Девушка тяжело дыша, металась по комнате. — Мразь! Чёртова ряженная псина! Трупный червь! Что б тебе захлебнуться в собственном дерьме, паскуда! — На одном дыхании процедила Ионна, нервно выдёргивая из растрепавшейся причёски шпильки и вырывая в порыве гневного раздражения вместе с ними пряди прекрасных волос цвета чёрного янтаря… — «Скромный презент от организатора Вечера Исскуств»! Чёртов грязный… извращенец! — Девушка пыталась подобрать словечко покраснее, поджимая в разочаровании губы, но вдруг хмыкнула, расслабляясь и растягивая на лице ухмылку. — Хах… Ха-ха-ха… Потрясающе, Маркиз… Ты. Подарил?! Мне! РАБА! — Интонации плясали, а голос уже срывался, однако сдерживаемые за вечер эмоции вырывались из горла хрипловатым истеричным скрежетом, искажая потрясающе красивый голос девушки интонациями чистой кислотной ненависти. — Как же… — Несправедливо? Подло? Жестоко? — унизительно…       Не для того она так долго корпела над своим образом холодной Леди, Ядовитого цветка Власа. Не для того теряла теплящиеся крохи человечности и принципов, чтобы сейчас какой-то грязный аристократ подобным образом насмехался над ней!       Силы враз покинули тело Ионны и её ноги подкосились, когда она подошла к устоявшему во время внезапно-вспыхнувшей истерики креслу. Девушка рухнула в объятья дорогого бархата и устало прикрыла глаза…       — Как глупо! — Выдохнула она с укором. — И почему я позволила это?       Ах-да, досадно: она не могла иначе. Отказаться от приёма — не позволяло положение; отказаться от подарка — не позволили отношения между Маркизатом и Герцогством; увезти раба подальше и отпустить — не позволяют нормы дворянского общества. Скорее всего уже каждый мало-мальски знающий себе цену аристократ вплоть до длинноносой мелкой знати осведомлён о «потрясающем подарке Маркиза», и единственный выход рабу из родового поместья Афги — вперёд ногами. Поэтому они связаны: Леди и «её» раб. Он нужен ей, а она необходима ему. Девушка тут же приосанилась и задумчиво поднесла палец к алым губам: а ведь он может быть ей ползен! Нужно как-то добиться его расположения…       Но для начала неплохо бы выяснить кто же попался в имперские сети и зачем Маркиз подарил столь ценную «добычу» роду Афги. А то, что добыча была ценной сомнений не вызывало: выдающаяся внешность, сила и живой ум — слишком уж поразительное совпадение для простого смертного. Всё это было явно не спроста, а на фоне последних событий и разгорающихся с новой силой потомственных распрей между Герцогством и Графством Мизан создаётся впечатление что… Да быть не может! Если предположить, что раб как-то связан с один из Графств, то… Принц хочет столкнуть двух врагов лбами? Догадка казалась безрассудной и слишком торопливой, но необычайно меткой. Однако, не понятны мотивы, да и как выяснить, есть ли связь между каким-то безродным рабом с захваченных островов и Графствами?       С захваченных островов… Герцог. Он взял на себя смелость захватить эти острова и присоединить их к Империи. А вопрос военнопленных подмял под себя король в сфере работорговли — Маркиз. Отследить путь захвата раба не сложно, но вот отследить его судьбу до военных действий логически невозможно. Мысли вернулись к прежним выводам: нужно сблизиться с ним или вытянуть какую-то информацию из оговорок Герцога и его детей.       Ионна вздохнула, запустила пятерню в растрёпанные волосы и, коротким мужским жестом зачесав их назад, направилась в свои покои. Этот вечер был слишком долгим, нужно отдохнуть…             ***       Всегда было так. Глотая злость, смеясь чужой боли, касаясь дна, между разумом и эмоциями в объятьях-оковах сырой темницы кровавого поместья она постоянно методично боролась. Не имея права остановиться, лишённая возможности взять тайм-аут, она, не желающая проиграть и умереть, росла как росянка на болотистой почве. Даже из семени розы взойдёт шиповник, если бросить его на дикую необработанную почву. «Хватит! Не ищи любви!» — сказал ей однажды брат, после чего изменился до неузнаваемости. А ведь любви всегда искал именно он. Она не верила в любовь, не здесь, не в этой семье, не в этом мире. Тут она была чужой и слабой. Ионна всегда боялась. Здесь происходят вещи куда страшнее смерти и она жила в вечном страхе, ещё больше опасаясь потерять дорогих людей из-за собственной оплошности. Зацикленная, безрезультатная борьба постепенно обескровливала её, забирала жизненные силы и остужала сердце. «Не бояться! Первое правило агента — бесстрашие!» — говорили они? Что за бессовестная ложь…       Бойся, трясись за свою жизнь, спи с открытыми глазами, жди убийц в своих покоях, живи в постоянном напряжении изо дня в день, лишь тогда можно выжить! Страх выматывает, но даёт силы к борьбе, болезненную концентрацию и готовность в любую секунду вгрызться в чужую глотку или… бежать.       Буря. Буря в её сердце заполнила все её вены и лёгкие ещё в возрасте шестнадцати, когда… случилась та трагедия, а вместо того чтобы плакать и проклинать Герцога она могла лишь улыбаться баюкая в кукольном личике тлеющую ненависть. «Здесь ты должна жить так, словно каждый твой день последний, девочка» — сказал ей когда-то Лени… Да, Мелений никогда не жалел её и порой был жесток в своей честности, однако он чётко, без ширм мнимой поддержки и пустых обещаний, показал ей положение вещей в этом мире. И она была ему благодарна, хотя и недолюбливала. Лени не был ей опасен как представители «приручаемого» мира, однако он оставался верным псом Галактического Союза и своим поведением не раз доказал своё отношение: даже когда её будут резать, убивать или насиловать он не пошевелит и пальцем, если это будет в интересах Союза.       Тут не на кого положится, кроме самой себя. В этом месте у неё нет союзников, на этой шахматной доске она пешка со стороны каждой из трёх противостоящих сил, а значит сложность возрастает прямо пропорционально. Каждый жаждет власти, каждый хочет подчинить, приручить, опустить и уничтожить другого. И она была лёгкой добычей…       На следующий день после Родового ужина.       Утро Ионны было по обыкновению серым, пёстрые певчие птички всполохами мелькали в окне и щебетали, переругиваясь между собой. Голова была тяжёлой, но привычка вставать рано упрямо подняла её на ноги.       — Леди. С добрым утром. — Сухо произнесла служанка тенью скользнув в покои, почтительно склонив голову.       Её личная служанка. Кажется совершенно обычной на вид: каштановые волосы собранные в тугой правильный пучок на затылке, застёгнутая на все пуговицы форма горничной, острая осанка, будто она проглотила кол и льдистые серые глаза с грязно-зелёными прожилками.       Но «обычные» в доме Герцога не задерживаются. Серебро на висках в юном возрасте, вечно плотно сжатые в тонкую полосу бескровные губы и равнодушный, бесчувственный взгляд. Высокий воротник закрывающий шею и рукава с острой каймой под самый сгиб запястья, руки испещрённые шрамами и сталь в глазах, вот она — служанка поместья Афги…       — Ваша доза яда, Миледи… — Сухо выдохнула девушка, протягивая стакан на подносе после того как Леди умылась и совершила все утренние процедуры.       — В этот раз новый? — Скупо поинтересовалась Ионна.       — Свежая разработка дома Афги, скоро станет популярен среди аристократии. Он слабее прошлого яда, скорость действия может достигать недели, из-за чего выявляется не сразу. Воздействует на внутренние органы, разрушая ткани, плохо выводится из организма и практически не оставляет следов из-за специфики состава. Начнём с минимальной концентрации.       — Кто занимался разработкой?       — Старший сын Герцога, юный Господин Афги — Азар.       Ионна ощутила тугой ком под диафрагмой и желчь на корне языка — худший среди Афги. Нужно поберечься, пока организм не привыкнет к яду.       — Какие симптомы и побочные эффекты?       — Тяжесть в животе, боли внутренних органов, головокружение, рвота, возможно с кровью. И стандартный набор недомогания. Возможность возникновения аллергической реакции минимальна. — Даже голос её служки был бесцветным и безликим, как старый пожелтевший пергамент с инструкцией к лекарству.       — Хорошо. Помоги мне собрать волосы и можешь быть свободна.       — Поняла. Какую хотите причёску? Убрать волосы назад?       — Да, убери, чтобы не мешали, я хочу выпить чашечку чая в оранжерее и посетить Галерею Славы. — В оранжерее располагалась лаборатория, а гордое название «Галерея Славы» носила тренировочная площадка для детей рода Афги. — Сегодня можно немного отдохнуть после позавчерашнего Вечера Искусств. О, но на сегодняшний ужин подбери утончённое платье. Оставлю приготовления на тебя.       — Поняла, Госпожа.       — Как поживает Тётушка Форуг? — С наигранным любопытством спросила Ионна.       — Как и всегда прекрасно. — Уклончивый ответ служанки заставил Ионну напрячься.       — Развлекается со своими куклами?       — Не так давно она приобрела любопытную новинку, звала Леди на чаепитие.       — Хах, как трогательно…       — Передать ей Ваши извинения?       — Ты знаешь это лучше меня. Ненавижу её «чаепития». — Кисло отмахнулась Ионна.       — Леди должна быть более снисходительна к старшим родственникам, Достопочтенная вдова Форуг — родная сестра Герцога и Ваша уважаемая тётя. — Ионна еле сдержалась чтобы не закатить глаза, так как эта самая «сестра Герцога» была ещё более безумна чем сам Герцог, а на её «чаепитиях» творился настоящий Ад.       — Всенепременно. — Холодно отозвалась Леди.       День прошёл спокойно насколько это вообще возможно в чокнутой семейке Герцога. Настолько спокойно, что Ионна совершенно забыла об обещанном Герцогом «сюрпризе»…       Вечер застал её внезапно. Леди отвечала на письма и приглашения сидя в своих покоях, за столиком у зеркала и незаметно для себя глубоко погрузилась в размышления. А подумать ей было о чём. За последние дни случилось сразу несколько неопределённых ситуаций и многие переломные события ещё ожидались — для Ионны настало неспокойное время.       Неожиданно Ионна ощутила как по спине пробежал странный холодок. Неприятная мёрзкая дрожь прошлась по коже, заставляя её поёжится. Памятуя про своевременность своей интуиции девушка сосредоточено притихла, отрываясь от мыслей, и разом обратилась в слух и магическое осязание. Но ничто в её покоях не вызывало подозрения.       Неужели… у неё на нервной почве уже развелась паранойя? Леди Ионн вернула свой взгляд обратно на пергамент и попыталась вернутся к смыслу написанных ранее строк, но чувство чужого присутствия не отпускало. Комната омытая мраком обрела сюрреалистичные черты, пробуждая ассоциации с детским кошмаром. Блеклый желтовато-рыжий свет от свеч на столе подстёгивал воображение. Ионна невольно начала прислушиваться, словно маленький тусклый овал света — её единственное убежище, а из-за размытой границы на неё дышит шевелящаяся темнота. Та, что принимает форму любого ужаса.       Ионна ощутила как у неё спирает дыхание, а атмосфера опасности в комнате, сотканная её собственным страхом давила и не давала секунды расслабится и обратится к зову разума. Мысленно себя одёрнув, девушка схватила подсвечник за тонкую ножку и принялась трезвонить в колокольчик прислуги.       Через пару минут мучительного ожидания в комнату постучали. Уже один этот стук помог вернуть ей самообладание. Он был как отзвук реальности и это возвращало твёрдую почву под ногами, умоляя испуг от эфемерно-мистичного монстра что сшит из лоскутов её тайных страхов. Ничто не способно напугать больше чем собственное воображение.       — Леди? Что-то случилось? — Её служанка облачённая в ночную рубашку появилась на пороге.       — Лили, ты готовилась ко сну?       — Прошу, не обращайте внимания на мой внешний вид, Леди.       — Хорошо. Я не задержу тебя. Просто зажги канделябр и можешь возвращаться в кровать.       — Сию минуту, госпожа. Как закончу я попрошу кого-то из дежурных потушить свечи как Вы изволите почивать.       — Благодарю.       Теперь Ионна ощущала себя не такой потерянной как ранее. Её личная горничная, покои постепенно заполняющиеся светом и даже тот глупый укол совести за то, что она разбудила Лили из-за такой ерунды — всё это было крайне реальным.       Возможно в этот раз предчувствия её обманули? Всё-таки она переутомилась, раз чудится всякое. Да, именно. Если раньше интуиция не подводила, не означает, что так будет всегда, верно? В любом правиле существуют исключения.       — Спокойной ночи, Лили. — Мягким извиняющимся тоном сказала Ионна.       — Прошу не сидите допоздна, моя Леди. Это может плохо сказаться на вашей концентрации.       — Да, разумеется. Я пойду спать как только допишу ответ на это письмо.       Лили ушла, оставив после себя чувство победы над полностью освещённой комнатой. Ионна вернулась к своему занятию, надеясь скорее разобраться с бумажками. Следующее письмо было от её хорошей знакомой — дочери одного из графств. Они были одногодками и познакомились случайно, на первом в жизни Ионны аукционе, в дамской комнате отдыха. Леди Флиппия была трогательной и чувственной леди, ей на том аукционе было ещё хуже, чем самой Ионне. Для неё, болезной с детства и растущей под крылом доброй матушки было невыносимо осознание реалий этого мира.       В тот вечер они смогли пообщаться и пускай они не имели возможности в открытую водить дружбу, однако редкие письма дарили хотя бы временное чувство поддержки. В такие моменты Ионне верилось, что есть ещё люди среди знати не запятнанные гнильём Имперской роскоши. Ведь временами даже ей хотелось помечтать о том, что будет, когда удастся изменить этот мерзкий разлагающийся мир.       Погрузившись в приятные мысли о долгожданном спокойствии, Ионна не заметила как пламя на свечах настольного подсвечника задрожало рябью как от робкого дыхания. Она очнулась лишь когда подвесной канделябр на десяток свеч разом потух, вновь оставляя её в полутьме комнаты. В следующее мгновенье Ионна буквально окаменела от сковавшего её грудь ужаса, почувствовав на плече прикосновение чьей-то руки.       — Милений? — Нервно выдохнула Ия скосив взгляд на чёрную кожаную перчатку облегающую длинные мужские пальцы.       Однако ответа не последовало. Ионна с холодным сердцем заставила себя сделать удивлённый вид и с лёгкой улыбкой на краешках губ обернутся.       — Б-братец? Привет. — Потерянно выдохнула Ионна дрогнувшим голосом. — Как давно ты вернулся?       — Сестра… — Молодой красивый юноша смотрел на неё пустым страшным взглядом. — Сестра, ты плачешь? — С детским удивлением в голосе спросил он.       — Нет. — Нежно сказала Ионна.       — Плачешь? — Снова повторил бледнолицый парень.       — Нет, братец. — Мягким испуганным тоном ответила Ионна, ощущая как плечи каменеют под его руками.       — Не плачешь? Не плачешь? Сестрёнка… — Надломленным голосом причитал юноша, глядя невидящими глазами сквозь девушку. — Сестрёнка!       Сильные руки парня развернули её лицом к незваному гостю и она нервно вжалась в спинку стула.       — Ты хотел увидеть меня? Я тоже скучала, но братец верно устал, иди отдохни с дороги. Ночь уже поздная. — Осторожно сказала девушка взвешивая каждое слово.       Тут она почувствовала как чужие руки, что всё ещё удерживали её, словно сковала агония судороги — пальцы в коже дорогих перчаток безжалостно впились в её плечи.       — Не кричи! — Парень внезапно повысил голос.       — Я не кричу… — Оторопело выдохнула Ионна.       — Не кричи! Не кричи!!! НЕ КРИЧИ!!!       — Бра…       — Ха… Ха-ха-хах… — Неожиданный безумный смех Леонайда вызвал в Ионне нервную дрожь. — Сестрёнка самая красивая. Она не должна плакать. Слишком… слишком красивая. — Парень с бегающими глазами продолжал бессвязно бормотать, пока Ионна чуть дыша начала плести в руке заклинание. — Может, мне стоит убить тебя? Чтобы никто не смог обидеть сестру.       — Брат? — Резкая смена настроения заставила Ионну подобраться.       — Или просто изуродовать… — Юноша молниеносным движением выхватил кинжал и поднёс к лицу девушки. — Ия, бедная моя сестрёнка…       Ионна сглотнула, задержав дыхание, но продолжала смотреть сухими по-совиному распахнутыми глазами в лицо наглухо слетевшего с катушек брата. Она почувствовала как острое лезвие оставило тонкую царапину на её щеке, но от сковавшего её сознание ужаса не могла даже вскрикнуть.       Тут взгляд Леонайда столкнулся с её глазами и на секунду прояснился.       — Нет! Нет! НЕТ! — Юноша шокированно посмотрел на зажатый в руке кинжал и выронил его из дрожащих пальцев. — Что… чт… Что я сделал?! Я… сделал сестрёнке больно! Нет! НЕ-Е-Е-ЕТ! — С криком он отпрянул на несколько шагов, хватаясь за голову и впиваясь скрюченными пальцами в волосы.       Ионна, снова ощутив власть над своим телом, выдохнула и усилием воли собрала остатки смелости чтобы подойти к нему.       — Тише, тише. — Начала баюкать она, поглаживая осевшего парня по напряжённой спине. — Всё хорошо, братец.       — Нет! Ты… ненавидишь меня! — Всхлипнул он.       — Нет, не ненавижу. Ты ведь не хотел ранить меня? — Ионна говорила ласковым тоном, которым утешают ребёнка разбившего коленку.       — Нет, нет… нет… Ты любишь меня?       — Люблю…       — Любишь? — Зацикленно повторил Леонайд.       — Люблю. — С той же интонацией вторила Ионна…             ***       Прошло несколько минут после того как ей удалось пережить приступ безумия и выпроводить брата со слугой в его покои. Ионна с блаженной улыбкой закрыла дверь и на нетвёрдых ногах подошла к кровати, беспомощно рухнув на перины. Её била беззвучная истерика, по лицу катились горячие слёзы, а тело не слушалось её воли…       Леонайд вернулся…