Ночь и день, свет и тень.

Кто каждый день будит меня ни свет ни заря? Кто сейчас орет мне в ухо что-то нечленораздельное? Конечно же Томми! Я уже почти привык так просыпаться, ведь отучить его будить меня таким образом просто невозможно. Не хочу менять ничего в Томми, ведь каждая его часть – лучшая часть для меня. Иногда по утрам я думаю иначе, но только по утрам. И только до завтрака. — Томми, что же ты всегда такой бодрый в такую рань, аж противно… — Как ты обо мне беспокоишься, солнце, так приятно. Ночью во мне просыпается второе дыхание, под утро третье, а сейчас, наверное, пошло уже четвертое, но не суть. Сегодня я всю ночь вел машину. Веки мои так же тяжелы, как и кошелек, так что умоляю, не спи хотя бы пока посплю я часок другой. — Ладно, но зачем надо было меня будить? — Твое место удобнее, ты всегда так сладко на нем дрыхнешь. — Тебе просто нравится меня будить… — Не стану спорить, — сказал он, зевая и располагаясь поудобнее на заднем сидении. Я вздохнул и перебрался на переднее. Стоянка наша выдалась на какой-то заброшенный пустырь. Вокруг не было ничего, кроме пустоты, простиравшейся на много миль в разные стороны. Стоянка в духе Томми, нечего сказать. Ближе к вечеру, когда Томми наконец проснулся, пошел ливень. Он бил по стеклам ритмично и гулко. Он-то и разбудил Томми. Выругавшись, он перебрался ко мне на переднее и стал смотреть, как капли методично стекают по стеклам. К тому моменту я уже успел приготовить нам на ужин доширак, и Томми с наслаждением вгрызался в него, пока я считал проезжавшие мимо нас машины. Проезжали они очень редко, поэтому я находил особое удовольствие в том, чтобы их считать. Дойдя до пятидесяти, я спросил: -Томми, что мы будем делать дальше? Томми обернулся ко мне, весь перемазанный соусом доширака, и я рассмеялся. Я успел сфотографировать его несколько раз, пока он ответил: — Как-то раз я пробовал вести дневник. Не помню, сколько лет назад. Чем больше я писал о себе, тем становилось скучнее. В конце концов я перестал писать о себе и стал выдумывать события. Получилась своеобразная книга с главным героем. Он довольно скоро перестал быть мной и превратился в того, кем я хотел бы быть. Произведение я назвал «Мой дождливый год». В конце произведения главный герой приходит к выводу, что весь этот год он был абсолютно счастлив. — Длинная, наверное, книга. — Да нет, не особо. Я писал не каждый день. Дам как-нибудь почитать. Мы немного помолчали, после чего Томми сказал: — Ты спрашивал, что мы будем делать дальше. Я долгое время не был уверен, но, мне кажется, это самый оптимальный вариант. Если мы поедем по этой дороге еще немного, то уже через два дня прибудем к моей интернет подруге. Я никогда не видел ее, и мне кажется, что сейчас самое время. Ее зовут Сара. Что думаешь? Я пожал плечами. — Я согласен. Только пожалуйста, не вздумай влюбиться в нее и оставить меня одного. Лицо Томми стало неожиданно серьезным. — Конечно нет. За кого ты меня принимаешь? Я улыбнулся. — За Томаса, которого я знаю уж слишком хорошо. Лицо его прояснилось, но глаза оставались серьезны. — Я никогда не сделаю так, Эд. Я знаю, что ты пошутил, но все-таки знай. — Хорошо. Я кивнул и приступил к своему ужину.